43

Я просыпаюсь, ощущая ломоту во всем теле. Каждую мышцу ломит. Каждый мускул пронизан свинцовой тяжестью.

Впечатление, будто я после убойной тренировки в спортзале. Усталость сковывает. А еще нечто тягучее и кипучее разливается под кожей, мешая сбросить изматывающее ощущение.

Вроде бы выныриваю из темноты. Однако не до конца.

Между ног предательски саднит. Низ живота словно судорогой сводит. Не то чтобы болезненно. Скорее просто непривычно. Потягивает.

Хотя это неудивительно. После того, что было вчера.

Хотелось бы мне ничего не помнить. Хотелось бы забыться. Вычеркнуть из головы порочные воспоминания. Будто ничего и не было. Только не выходит. Стоит лишь выплыть из сонного забытья, как перед глазами уже мелькают ослепительно яркие картины того, что пришлось недавно испытать.

Кровь ударяет в лицо. Щеки пылают.

Не знаю, что за коктейль выпила, но разум ни капли не помутился. Каждое воспоминание горит в памяти до мелочей четко. До малейших деталей.

И моя реакция на прикосновения Османа была совершенно ненормальной. Дикой. Негодяй воспользовался мною. Цинично. Нагло.

Но я… я…

Почему совсем не могла себя контролировать?

Отчаяние накатывает.

Мечтала бы реально стереть свою память. Вычеркнуть все те развратные сцены, которые стоят в уме так живо, словно только что произошли.

Однако кажется, даже если бы над воспоминаниями получилось как-то поработать, то что делать с ощущениями?

Такое нелегко стереть. Если вообще возможно.

С ужасом думаю о том, кто стал моим первым мужчиной.

Настоящий зверь. Уголовник. Тот, кого на дух не выношу. Наверное, варианта хуже нельзя было бы придумать.

Это совсем предел.

Осознание происшедшего накатывает на меня волнами. Но кажется, все равно до конца не доходит. Будто разум отказывается принимать реальность. До последнего идет сопротивление.

Нервно ворочаюсь. Пробую приподняться, однако тяжелая рука опускается поперек моей талии, мешая двинуться. Так крепко обхватывает, что даже шевельнуться не могу.

Тагиров прижимается ко мне. Жестко. Очень ощутимо.

И похоже, он не прочь продолжить то, что было ночью. Его возбуждение упирается в меня настолько выразительно, что тело будто ошпаривает.

— Рано ты проснулась, — хриплый голос режет нервы, жаркое дыхание обдает мой затылок.

Мерзавец прижимается губами к моей шеи сзади. Царапает кожу зубами, будто играючи слегка поддевает. А потом зарывается лицом в мои спутанные волосы, шумно втягивает воздух.

Колючие мурашки разбегаются по плечам, по спине. Рассыпаются будто мириады искр.

Он притягивает меня за бедра еще плотнее. А на меня словно оцепенение налетает. Еще и осознание пульсирует в мозгу.

Я вся им пропитана. Перепачкана. Его потом. Семенем. Похотью.

Ночью просто отключилась в один момент. Провалилась. А теперь прихожу в сознание. Меня будто разрядом тока пробивает насквозь.

Затвердевший член упирается в меня сзади.

Тагиров впивается поцелуем в мое плечо, пробуя подмять под себя. Заставить принять более удобное положение.

— Ты урод! — выпаливаю в сердцах. — Убери от меня свои руки.

Отталкиваю его. Резко, решительно. И он отпускает. Наверное, даже больше от неожиданности. Вероятно, не ждет от меня настолько активного протеста.

Вскакиваю с постели. Хватаю смятую простыню, судорожно стараясь прикрыться.

— Больше никогда, — нервно мотаю головой. — Никогда меня не трогай.

— Ночью ты не возражала, — криво усмехается Тагиров. — Просила еще. Жестче. Сильнее.

— Ничего такого я не просила!

— Значит, с памятью порядок, — констатирует невозмутимо.

— Еще бы, — кривлюсь.

Такое мне помнить совсем не хочется, но…

— Тогда ты помнишь, как орала подо мной. От кайфа. Как сама на мой член насаживалась.

К сожалению.

Невольно морщусь, ведь его слова пробуждают в голове очередной ворох ярких картинок прошлой ночи.

Но всему этому безумию есть логичное объяснение.

— Меня накачали какой-то гадостью, — говорю нервно, подавлено. — Тот коктейль. Это все он подействовал. А ты… ты просто воспользовался моментом моей слабости.

— Хочешь сказать, ты плохо соображала? — прищуривается.

— Да я вообще не соображала!

— Неужели? — оскаливается. — Ты все хорошо помнишь. С головой проблем нет.

— И что? Это не…

— Лена, тот коктейль действовал как возбуждающее средство. Твою волю не отшибло. Тебя не вырубило. Это не снотворное. Ты все осознавала.

— Нет, нет, — тут же прерываю его. — Не пытайся теперь представить все так, будто я была согласна. Будто сама этого хотела.

— Так и было, — говорит твердо.

— Какой же ты ублюдок.

— Это возбуждающее средство, — заявляет Тагиров. — И если бы ты сама ничего ко мне не испытывала, если бы не заводилась от моих прикосновений, то не было бы такого эффекта.

Он настолько спокойно и уверенно об этом рассуждает, что я сама начинаю сомневаться в своей правоте. Но быстро отбрасываю все.

— Не пытайся меня убедить в том чего нет и быть не могло, — выдаю. — На трезвую голову я бы никогда с тобой в одной постели не оказалась. Насильник! Ты самый настоящий насильник. А я сразу говорила…

Осекаюсь, потому что Тагиров в этот момент резко поднимается с кровати, направляется ко мне, за считанные секунды сокращая расстояние между нами. Оказывается вплотную.

— Ну так давай проверим, — заявляет хрипло. — На трезвую. Хочешь ты меня или нет. А то много слов. Мало дела. Сейчас увидим, кто прав.