63

Я застываю. Стараюсь переварить полученную информацию, но пока получается с трудом.

Нет, для меня совсем не секрет, что некоторые олигархи начинали свою деятельность не вполне законным путем. Чем только не занимались на заре карьеры.

Про этого Аверина я просто слышала. Не вникала в его биографию. Но по тому, что мне успела рассказать Маша, сложилось другое впечатление о нем.

Хотя… даже когда сестра про него рассказывала, была некоторая заминка. Тогда не придала значения. Теперь начинаю понимать.

Еще и новые факты добавляются: Аверин хорошо знает Тагирова. Они вместе росли. Звучит так, будто…

— Они друзья? — вырывается у меня вопрос. — Он и… Тагиров?

— Спорный вопрос, — отвечает Вершинин. — В криминальном мире это весьма размытое понятие. Особенно когда власть меняется. Когда происходят разные расстановки сил.

Он слегка хмурится.

— Не буду скрывать, они довольно близко общались. И прежде, и теперь у них все равно сохраняется контакт, — продолжает. — Но это одна из причин, почему я выбрал обратиться за помощью к Егору. Во-первых, он со мной близко знаком. Давно. Во-вторых, за счет неформального общения с Тагировым, он, пожалуй, тот единственный, кто мог бы хоть как-то сдержать этого человека. Могу лишь отметить, что если Аверин не сумеет помочь, то значит, никто не сумеет.

Мрачный прогноз.

И насколько можно доверять Аверину при таких условиях? Однако не похоже, будто у меня есть выбор.

— Я говорю это не для того, чтобы тебя напугать, Лена, — прибавляет Вершинин, продолжая смотреть мне в глаза.

Умом понимаю. Он просто дает четко понять, как именно обстоят дела. Ничего не приукрашивает. И наверное, про Аверина лучше знать заранее. Как и про его общение с Тагировым.

— Лучше ты от меня сразу все узнаешь, чем услышишь какие-нибудь сплетни, начнешь додумывать, накручивать себя.

Возможно. Но это его «лучше» все равно ощущается сомнительно.

— Тагиров представляет серьезную угрозу. Боюсь, если он похитит тебя во второй раз, то сделает все для того, чтобы никто больше не помешал ему. А для этого ему достаточно вывезти тебя в Америку. Поэтому сейчас нам необходимо уделить как можно больше внимания твоей безопасности.

— Но если они друзья, — нервно сглатываю. — Как вы можете быть уверены хоть в чем-то?

— Егор и мой друг тоже, — спокойно замечает Вершинин. — Он пообещал тебе помочь. А если он что-то обещает, то делает это. Тагирову тебя не выдаст. Егор уже распорядился все подготовить. Первое время ты будешь жить в особняке вместе с его семьей.

Осознание накатывает ледяной волной.

Внутри штормит.

Сейчас не верится, что недавно я жила спокойной жизнью. Ходила на пары, готовилась к занятиям. Была обычной студенткой.

— Ситуацию отягчает тот факт, что ты в розыске, — вдруг произносит Вершинин, и мое сердце судорожно сжимается.

Снова перевожу растерянный взгляд на него.

— Обвинение довольно серьезное. Тагиров может воспользоваться этим в своих интересах.

— Не понимаю…

— Если ты попадешь в тюрьму, ему будет проще тебя достать. У него слишком много связей на разных уровнях.

Чуть не выпаливаю «но он же сам сидел!» Если настолько умный и продуманный, то как тогда попался?

А потом в голове всплывает то, как именно Тагиров «сидел». И на меня обрушивается отчаяние.

— Даже если ты окажешься в заключении там, где у него нет прямых связей, то он всегда может договориться о твоем переводе.

Ну просто отлично.

И все же… что-то внутри подсказывает, что Тагиров на такое не пойдет. Не опустится до этого.

Он же знает, что я невиновна. Неужели пропустит меня через такое? Намеренно.

Есть же у него хоть какие-то понятия о чести. Извращенные, больные. Но все-таки…

На самом деле, я совсем в этом не уверена.

Мной он воспользовался, когда получил такой шанс. Картины недавнего прошлого мелькают перед глазами. Приходится качнуть головой, чтобы их отогнать от себя куда подальше.

— Нам еще предстоит разобраться с делом Хромова, — тем временем, продолжает говорить Вершинин. — Я лично беру это под контроль. Все свои связи задействую, чтобы добиться справедливости. Но по срокам ничего не могу обещать. Тот, кто решил тебя подставить, взялся за это очень… хм, профессионально. Сделано чисто. Так, что не подкопаешься. Поэтому возникает вопрос.

С недоумением смотрю на Вершинина.

— У тебя есть враги? Может быть, кто-то приходит тебе на ум? Подумай об этом. Хорошенько поразмысли. Совсем необязательно отвечать сейчас.

— Нет, я… не представляю, чтобы у меня могли быть настолько влиятельные враги.

— Что насчет твоего университета? Там много представителей элиты. Возможно, кто-то тебя невзлюбил?

— У меня со всеми ровные отношения, — пожимаю плечами. — Разве что у самого Хромова. Одна из его помощниц буквально на пустом месте меня возненавидела. Именно она давала показания против.

— Мелкая сошка, — отмахивается Вершинин. — Ее мы сразу проверили. Но даже она сама не в курсе, кто ей заплатил за ложные показания.

— Наверное, кто-то мстит отцу, — единственное логичное объяснение, которое приходит на ум. — Через меня.

— Вероятно, — соглашается Вершинин. — К сожалению, если это и правда так, то мы вряд ли сумеем обнаружить, кто именно из его врагов все устроил. Будет слишком длинный список подозреваемых.

Перспективы не радуют.

Либо за решетку попасть. Либо во власть Тагирова. Снова. Выбор без выбора получается. Даже на свободе чувствую себя в ловушке.