88

Сказала, как отрезала.

Петля, блядь. Ошейник, сука.

Это так ей мой подарок ощущается? Реально? Ну охренеть просто. Вот это сравнение. В первый момент когда слышу такой пиздец от нее, прямо тянет ей все на контрасте продемонстрировать. И правда ошейник надеть. На цепь эту заразу посадить. В доме своем приковать, чтобы и не думала никуда дернуться. Чтобы дошло до нее наконец, что такое нормальное отношение. Уж как я перед ней распинаюсь. Наизнанку вывернуться готов. Сдерживаю себя всякий раз. О чем-то с Егором договариваюсь. Хотя если бы действовал в своей обычной манере, у меня бы с ней вообще никаких проблем не возникло. Схватить, перебросить через плечо, уволочь прочь. А потом разбираться. Но нет, по-хорошему хотел. Правильно. А по итогу что? Опять огребаю. Ну так пускай будет за что. Пускай бы реально за дело.

— Ошейник, значит, — выдаю.

— Сними, пожалуйста.

Она сама расстегнуть пробует, однако там замок хитрый. С первого раза трудно въехать, как с ним совладать. Особенно если не видишь, что там к чему и не догоняешь пока, как механизм срабатывает.

— Сейчас, — говорю. — Подожди, сниму.

Рядом с ней на диван усаживаюсь.

— Не надо, — недовольно, сразу начинает отодвигаться.

— Так удобнее, — поясняю спокойно. — Иначе не видно.

Видно мне все. Может она даже это понимает. Я бы этот замок с закрытыми глазами расстегнул. Но цель в другом.

Ближе оказываюсь. Она напрягается моментально.

— Ну ты глянь еще раз, — замечаю. — Потом сниму.

— Нет, спасибо, но…

— Глянь, — повторяю ровно. — Снять всегда успеешь.

Она медлит, но все же бросает взгляд вверх. На зеркальный потолок, где ожерелье отражается во всей красе. Мерцает, поблескивает, переливаясь искрящимся огнем. Прямо слепит.

Нравится ей. Заметно. И если бы это не мой подарок был, то оставила бы. Не выделывалась бы так, нервы бы не трепала.

Ладно. Она все равно его оставит. Сама не поймет как.

Пользуюсь тем, что Лена отвлекается. Мой «ошейник» разглядывает. Мне секунды хватает, чтобы податься вперед, губы ее запечатать.

От неожиданности она лишь приглушенно всхлипывает.

Углубляю поцелуй. Впиваюсь еще более жадно. Ее рот невольно приоткрывается.

Она сама не успевает понять, как попадает в мою ловушку, а после уже поздно становится. Ей не вырваться никуда.

Беру от этого момента максимум.

И если сперва она пробует сопротивляться, что-то протестующе выдает. Не то вскрикивает, не то всхлипывает, стараясь меня оттолкнуть. Еще немного напора добавляю, за собой утягиваю — забывается. Уступает. Будто подвисает. А я еще сильнее закрепляю эффект. Переплетаются наши языки. Жадно пью ее нежное дыхание. Сам захлебываюсь от кайфа.

До чего же она горячая. Вкусная. Охренительная.

Наверное, только теперь понимаю, насколько по ней изголодался на эти дни. Нет, я и раньше знал. Осознавал, как меня кроет, как загибаюсь без нее. Однако здесь все окончательно вскрывается. До кристальной, блядь, ясности.

Сначала она ладонями в меня упирается. На грудь давит, будто реально верит, что сумеет оттолкнуть. Что если помощнее двинуть, то отпущу.

Сейчас постепенно расслабляется. Пальцы соскальзывают вниз. Руки больше не пытаются меня отстранить.

Дыхание учащается. Жарче становится.

А я крепче обнимаю Лену. Ближе к себе прижимаю. Чувствую, как ее сердце колотится, как вся она мелко дрожит под моим натиском.

Вот. Теперь все как мне надо.

Резьбу рвет. Кроет меня. Притягиваю ее за бедра, вжимаю в свой напрягшийся хер. И тут по ходу перегибаю.

Она чувствует мое возбуждение — мигом взвивается. Прямо озлобляется вся в эту же секунду. Отталкивает. Так отталкивает, что нельзя не отпустить.

— Что? — выдаю, с неохотой отрываясь от ее губ.

— Ты еще спрашивать будешь? — шипит.

— Лен, тебе же со мной хорошо, — говорю. — Поехали домой, а? Завязывай все это. Ты со мной жить должна. Так ведь всем лучше будет.

— Да с чего бы мне с тобой жить? — бросает и чувствуется, как эмоции в ней аж плещутся.

— А как еще? Ты моя жена.

— Никакая я тебе не жена, — заявляет. — Все, пусти.

Не двигаюсь.

Она не сразу понимает, что я считай, сразу ее отпустил. Как только задергалась, так и сдал назад. Ну чтобы не бунтовала.

Поэтому не держу. Она сама застывает в таком положении. Близко ко мне. Сообразив, отшатывается.

— Я тебе не враг, — произношу, наблюдая за ней.

Лена отдышаться не может. Грудь рвано приподнимается. И никакое платье не может скрыть ее охуительные изгибы. Даже вот такое, скромное, закрытое. Да и я все отлично помню. Как ее соски твердеют, как упираются в мои ладони. Это живо встает в памяти. Мигом.

— Ты опять за свое, — отвечает она наконец.

— Опять?

— Голову мне хочешь задурить.

Ну по ходу что-то и правда начинает получаться. Про ожерелье она забывает. Видно, все внимание на меня.

— Ладно тебе, — говорю примирительно. — Давай просто поговорим.

— Зачем?

— Соскучился, — прямо, как есть. — Мне тебя не хватает.

— Не помню, чтобы ты сильно стремился со мной пообщаться, когда держал у себя. На разговоры ты вообще настроен не был.

— Тяжело общаться, когда ты рядом. Такая, — выразительно прохожусь глазами по ее лицу. — Но сейчас мне и так хорошо.

— Так?

— Быть с тобой рядом. Чувствовать тебя. Вот такую. Настоящую.

Молчит. Переваривает мои слова.

— Тише ты, Лен, — говорю. — Успокойся.

Она по ходу теряется. На долю секунды. И этого хватает, чтобы снова податься вперед и захватить ее рот.