93

От такой неожиданной атаки даже теряюсь.

— Какие подарки? — невольно переспрашиваю. — Кольцо? Он мне только браслет подарил.

Что я делаю? Словно бы оправдываюсь перед ним.

Прикусываю язык, чтобы еще чего-нибудь не выпалить по глупости.

— Браслет, — хмуро бросает Тагиров.

— Вообще, это тебя не касается, — говорю наконец.

— Касается, — отрезает. — Ты моя женщина.

Спорить с ним бесполезно. Доказывать что-то попросту нет смысла. Пусть говорит и делает, что хочет. Мне теперь не до этого.

Такая усталость накатывает. Чувствую полное опустошение.

— Что у тебя случилось? — вдруг спрашивает Тагиров. — Сама не своя сегодня.

— Все было нормально, — выдаю без эмоций. — Ты позвонил.

— Лен, я же по-хорошему спросил. Помочь хочу.

— Никто мне помочь не может, — вырывается на эмоциях. — Ясно? Это все бесполезно. Единственная ниточка, которую удалось ухватить, оборвалась. Больше не повезет. А значит…

— Ты о чем сейчас?

— О Тамаре. Женщина дала против меня ложные показания. Но на самом деле, ее даже в офисе не было. Она поехала свою собаку в салон подстригать. Есть свидетели. Так что Тамара никак не могла слышать, что я с Хромовым ссорюсь. Только теперь это все не важно. Она мертва. Сердечный приступ. Надо же, как «удачно» складывается, — последнее слетает уже с горечью.

— Кто про Тамару выяснил?

— Какая разница?

— Лена, — с легким нажимом.

— Я выяснила, — бросаю. — Я. А что, это имеет какое-то значение? Не думаю. Кто бы не пытался меня подставить, у него все очень удачно получается. И вот, стоило только найти свидетеля, как ее сразу же убрали.

— Раз все так обставили, то убирал профи, — заключает Тагиров. — Ты только отцу об этом рассказывала?

— Конечно.

— Аверин не знал?

— Ну если только папа и ему сказал, — выдыхаю. — Зачем ты спрашиваешь? Что это поменяет? Папа понимал, что разбираться надо осторожно. Он бы не стал раскрывать такую информацию кому попало.

— В том и суть, — замечает Тагиров. — Предатель может оказаться в его самом близком кругу.

— Глупости, — выпаливаю. — Аверин бы не стал…

— Егор — нет, а насчет Сереги не уверен.

Тагиров не упускает случая поддеть Сергея. Но когда он продолжает, то не могу не отметить, что логика в его словах есть.

— Уверен, твой отец теперь тоже крепко задумался, кому можно верить, а кому нет. Уж очень странное совпадение. Стоило обнаружить бабу, которая могла бы перевернуть ход игры, как ее оперативно отработали и пустили в расход. Он уже разбирается с этим. Я тоже займусь.

Голос у отца был напряженный. Такими соображениями он со мной не делился, но выводы Тагирова выглядят очень логично.

Наверное, он может быть прав. И если повезет, то… кто знает? Если папа найдет предателя среди своих, то этот человек тоже сможет куда-то дальше вывести?

— Работа идет, — твердо произносит Тагиров. — Тот, кто тебя подставил, получит по заслугам. Доберусь до него. Безнаказанным не уйдет.

Хорошо бы.

Сейчас от помощи отказываться нельзя. Не то у меня положение. И если у Тагирова что-то получится, то может смогу хоть немного выдохнуть.

Тяжело постоянно быть взаперти.

В другой ситуации такое могло бы показаться сказкой — огромный особняк, большая территория вокруг. Но это лишь со стороны выглядит привлекательно. А не тогда, когда тебе запрещено покидать четко очерченные границы. Любой неосторожный шаг может привести к заключению под стражу. А мне хватило одного визита в тюрьму. Того, с которого вся эта история и завертелась.

— Что молчишь, моя хорошая? — хрипло.

Почему-то от его голоса мурашки расползаются от шеи вниз. Пробегают вдоль позвоночника.

— Думаю, — отвечаю тихо.

— Про что?

— Устала я, — признаюсь прямо. — Нет сил говорить.

Завершаю вызов. Убираю телефон. Слишком поздно вспоминаю о том, что стоило бы обсудить возврат его подарка, который я забыла сразу отдать.

Ладно, в другой раз.

Чувствую, Тагиров позвонит снова. И от этого осознания у меня возникают очень смешанные ощущения.

Странным образом наш напряженный разговор словно бы… успокаивает? Вероятно, прозвучит дико, но это действительно так.

Последующие несколько дней тянутся невыносимо медленно. От папы никаких новостей. Он звонит мне, однако по делу никакого продвижения нет.

Сергей действительно хочет подарить кольцо. Буквально на следующий вечер после разговора с Тагировым, он приезжает.

Похоже, Осман приглядывает не только за мной.

— Извини, — говорю сразу. — Не могу это принять.

— Почему? — хмурится Сергей. — Хотел тебя порадовать. Это же ничего не значит. Просто хотел приятно сделать. Или тебе не нравится?

— Очень красивое кольцо, спасибо, но, — отрицательно качаю головой. — Не могу.

Хватит браслета. Тогда мне было неловко отказать, теперь же понимаю, что продолжать в том же духе нельзя. Иначе он и на кольце не остановится.

— Любишь его? — спрашивает Сергей.

— Что? — вырывается глухо.

— Османа, — мрачно. — Любишь?

— Я не думаю, что это как-то связано с твоим подарком, — замечаю, помедлив, стараясь подобрать правильные слова.

Все же Сергей сын Аверина, а тот сильно мне помог.

— Ясно, — кивает он. — Ну я поехал тогда.

Резко поднимается. Выходит из комнаты.

А я ловлю себя на том, что не ответила. Могла бы выпалить «нет», могла бы возмутиться, но в итоге попросту промолчала.

Все, не важно. Почему я должна что-то Сергею объяснять? И мое молчание не значит, будто у меня чувства к Тагирову. Сейчас мысли только об одном. Как бы из ловушки выбраться.