95

Кто это такой?

Вихрь мыслей проносится в голове, когда меня вдруг окатывает льдом от следующей фразы:

— Вы арестованы по обвинению в убийстве.

Застываю на лавке без движения. Чувство такое, будто отнимаются ноги. И наверное, при всем желании я бы сейчас не смогла и шага ступить.

— Вы поедете с нами, — добавляет незнакомец.

Растерянно веду головой, вижу еще нескольких человек.

На самом деле, после всего, что происходит, у меня нет причин верить хоть кому-то.

— Откуда мне знать, — выдаю нервно. — Что вы действительно из полиции? И я… я никого не убивала.

Мужчина ленивым жестом достает свой документ. Показывает мне. Отбывает формальность.

— Следствие разберется, убивали вы или нет, — заявляет он.

— Нет, нет, — качаю головой. — Я ничего не сделала.

— Тогда зачем скрываетесь? — интересуется он словно бы с насмешкой. — Вам не кажется, что невинный человек не станет бегать?

Возможно, я продолжаю ему возражать. Точно говорю что-то, но вряд ли смогу сама повторить собственные слова. Сознание словно на части раскалывается.

Последующие события воспринимаются как отрывочные кадры.

Меня берут под руки. Уводят в сторону. Усаживают в машину. Дорога проходит так, что ощущение времени полностью размазывается. Трудно объяснить, вроде бы время тянется бесконечно долго, но также у меня вспыхивает чувство, словно проходят чуть ли не считанные минуты. Раз — и все. Машина тормозит возле следственного изолятора.

Узнаю это здание. Если раньше у меня еще проносились мысли, что это все может быть какой-то разыгранный спектакль. Какое-то похищение. Теперь же ситуация проясняется.

Меня заключают под стражу. Проходит короткая процедура оформления. И я с трудом могу ответить на простейшие вопросы, которые задают.

— Мне нужен адвокат, — произношу наконец. — Я ничего не буду говорить без адвоката.

Никакого ответа не получаю.

Проходит еще некоторое время — меня отводят в камеру. Тяжелая дверь закрывается за спиной, чувствую себя отрезанной от всего мира.

Замираю без движения, обнимаю себя дрожащими руками. Настолько захвачена собственными эмоциями, что с трудом замечаю само место, где оказываюсь.

Люди Аверина.

Где они?

Кажется, не видела никого, пока меня вели к машине. Однако они наверное, уже обо всем ему доложили.

Значит, папа узнает, что я здесь. Приедет. Надеюсь.

Губы судорожно дергаются.

Ну во всяком случае, теперь мы сможем увидеться. Меня поймали. Самое худшее уже произошло. Нет смысла скрываться.

Задыхаюсь. Тут реально воздуха не хватает. Рефлекторно прижимаю ладонь к груди. Напрасно стараюсь выровнять сбившееся дыхание.

Когда вдруг мое внимание привлекает резкий звук.

Поворачиваюсь.

Лишь теперь вижу, что в камере нахожусь не одна. Здесь еще кто-то. В скупом освещении тяжело рассмотреть.

— Ого какая фифа, — слышится насмешливый женский голос. — И за что тебя загребли? Пиздой торговала?

Незнакомка поднимается на кровати. Встает, подходит ближе ко мне. А в моем мозгу лихорадочно проносятся разные версии ответа.

Можно согласиться с ней. Пусть будет проституция.

Или… сказать правду?

Убийство звучит более весомо.

Женщина подходит ближе. И я на каком-то животном уровне чувствую, что ни в коем случае нельзя показывать ей свой страх. Не знаю, что именно во мне вдруг включается, но встретив ее блестящий взгляд, выдаю:

— За убийство.

Сокамерница хмыкает с долей недоверия.

— Это тебя-то? За убийство?

Оглядывает меня, будто не верит.

— И кого же ты грохнула, деточка? — спрашивает наконец.

Взгляд у нее нездоровый. Запаха алкоголя не чувствую. Но глаза странно блестят.

Может она вообще неуравновешенная?

— Босса, — бросаю ровно.

— Как?

— Не знаю, — смотрю на нее. — Я же этого не делала.

— Ну да, — кивает со смешком. — Мы здесь все такие. Не такие.

Посмеивается снова. Немного отходит от меня.

Пауза.

А дальше она резко бросается вперед и начинает молотить кулаками по двери. Дико вопит. Сперва даже не понимаю что именно. Просто стараюсь отойти в сторону. Аккуратно, без резких движений.

Впечатление, что она и на меня может легко наброситься. Да ее вообще наверное, ничто не остановит.

— Открывайте! — орет. — Бляди! Откройте! Выпустите меня! Суки!..

Сыплется отборный мат. На фоне того, что слышу сейчас, самые грязные речи Тагирова могут показаться вполне нормальными.

Пользуясь моментом, отхожу подальше. Медленно оседаю на свободную кровать, оглядываясь по сторонам.

Здесь даже защититься нечем.

Ну только если табурет схватить и огреть сокамерницу по голове. Наверное, нечто такое подтвердит подозрения в мой адрес. Хромова же так и убили. Ударом по голове.

— Ненавижу! — истошный вопль. — Менты суки. Твари позорные!

Хочется зажать уши, но тело будто парализует.

И сколько я здесь выдержу? Так?

Все будто не по-настоящему. И при этом до боли реально.

Устав молотить по двери, женщина сползает на пол. Затихает. А вскоре по запаху и расползающемуся вокруг нее пятну, понимаю, что она обмочилась. Казалось, хуже быть не может…

Смену времени понимаю только по приемам пищи. Приносят ужин. Потом наступает время завтрака. На еду даже смотреть тошно, не то что пробовать. В камере убирать не спешат. Запах стоит тот еще.

Жду отца. И сердце пускается галопом, когда меня вдруг забирают из камеры. На встречу с кем-то.

Папа. Он приехал!

Лабиринт коридоров. Массивная дверь распахивается. Меня проводят внутрь. И я застываю, увидев того, кто ко мне пришел. Цепенею. Моргнуть не удается.

— Ты, — выдыхаю с трудом. — Здесь?