97

Он молчит. Дает мне время прорыдаться. Гладит меня по голове. Нежно, медленно. Осторожно придерживает. Одна его ладонь скользит по макушке. Другая задерживается между лопаток, скользит вниз до поясницы, снова поднимается выше.

Меня потряхивает. Сначала даже как-то сильнее, именно от его ласкового ко мне отношения, от того, как непривычно все это чувствуется сейчас, будто на контрасте с прошлым.

Тагиров дает мне ощущение опоры, когда казалось бы, все вокруг рушится, вот-вот погребет меня под осколками. Он помогает выстоять. Подпитывает своей непоколебимой уверенностью. Будто стена, будто скала. Именно такое чувство возникает. Словно оказываюсь на самом краю, а он меня удерживает. Обхватывает, притягивает крепче. И что бы не происходило между нами в прошлом, сейчас он дает мне то, в чем нуждаюсь. Просто потому что рядом. Находится здесь. Говорит со мной.

Постепенно слезы заканчиваются. Понемногу успокаиваюсь. Поднимаю взгляд, смотрю на него.

— Папа, — сглатываю с трудом. — Он придет?

Вопрос звучит нервно и сдавленно. Голос предательски срывается. Мне страшно озвучить то, о чем на самом деле думаю.

Знаю своего отца. Он бы пришел. Если Тагиров здесь, то и папа бы нашел какой-то способ прийти. А раз его нет…

Мне даже мысленно страшно заканчивать фразу.

— Придет, — говорит Тагиров. — Сейчас нет возможности это сделать. Там свои обстоятельства.

Наверное, вспышка паники ясно отражается в моих глазах.

— Твой отец в порядке, — поясняет Тагиров. — Это его так прессуют. Давят, не пуская к тебе. Находят разные причины. К тебе вообще попасть нелегко. Я свои старые связи подключил. Но это скорее исключительный случай. Короче, ты за своего отца не волнуйся. Скоро увидитесь.

Рассеянно киваю.

Если ко мне настолько трудно попасть, то что дальше будет?

— Адвоката не было, — говорю.

— Будет, — замечает Тагиров. — Решаю этот вопрос.

— А ты когда придешь?

— Я еще не ушел, — произносит он, мелькает слабая улыбка.

Тагиров обнимает меня сильнее.

— Но уйдешь, — роняю глухо.

Земля словно уходит из-под ног, когда представляю, что мне надо будет вернуться в камеру. Перед глазами сразу встает картина полутемной комнаты. Ограниченное пространство. Ощущение будто там вообще метр на метр. Все настолько сжато, что некуда деться. Сами стены давят.

И эта соседка.

Зубы сводит.

В ушах звучат ее вопли, истерика. А еще кажется, даже начинаю чувствовать вонь, которая пропитала камеру.

Надеюсь, от меня хотя бы ничем не несет.

Нужно в душ, но в той камере только умывальник и туалет. Удобства не предусмотрены.

А что будет в тюрьме?

Нет. Не хочу об этом думать. Меня еще не осудили. Рано настолько погружаться в эти размышления.

Будет идти процесс. Еще есть шанс. Что-нибудь может поменяться. И Тагиров обещает, а он слов на ветер не бросает. Значит, что-то будет. Что-то из всего этого обязательно получится. Да?

Мне нужна надежда, за которую можно держаться. Вот и стараюсь ее обнаружить.

— Как моя сестра? Как Маша? — спрашиваю.

— С ней все хорошо.

Еще несколько коротких фраз. И похоже, времени проходит совсем мало, когда вдруг открывается тяжелая дверь. Охранник произносит мою фамилию. Он говорит еще что-то, а я настолько не готова возвращаться обратно, что даже не различаю его фразу. Не готова ее воспринимать. Но тут не надо все четко слышать, чтобы понять смысл.

Пора уходить. Встреча закончена.

Нервно мотаю головой.

Тагиров ловит мой взгляд. Крепко берется за плечи.

— Все будет хорошо, слышишь? — говорит. — Адвоката тебе отправлю. Скоро. Думаю, завтра получится. Крайний срок — через день. И я тебя отсюда вытащу. Вот увидишь. Поняла? Верь мне.

— Да, — вырывается глухо.

Мы прощаемся. Все слишком быстро, смазанно. Всего несколько минут, а я словно проваливаюсь в трясину, увязаю там.

В камере меня встречает сокамерница.

— Ну что ты принесла? — спрашивает с порога.

Непонимающе смотрю на нее.

— На свидание же ходила, — бросает та. — Видно, с кем-то из родни. А ты вон какая чистенькая, вся лощеная. Заметно, что бабло у вас водится. Значит, тебе должны были что-то классное передать. Делись.

— Нет у меня ничего, — невольно развожу руками. — Не было никакой передачи.

— Ну ладно, тогда кофту давай, — тут же переключается она. — Красивая. Мне подойдет.

Не думаю, что ей и правда подойдет мой размер. Женщина крупнее меня.

Перевожу дыхание, тщательно подбираю слова.

— Нет, — отвечаю наконец.

Спокойно, без лишних эмоций.

— Нет? — с недовольством.

— Не буду ничего отдавать, — четко.

Выдерживаю ее взгляд.

— Так я сама взять могу!

Направляется ко мне. Но тут открывается дверь камеры.

— Ты что здесь развела? — резко бросает охранник. — В одиночку хочешь?

— Нет, с чего бы, — тут же тушуется, отходит назад.

— На место, — кивает в сторону ее койки. — Нехер мне здесь концерты закатывать. Не в мою смену. Ясно тебе?

— Ясно, начальник, ясно.

Пока идет его смена я в безопасности. А после?

Остаток дня проходит без приключений. За исключением того, что сокамерница бросает на меня злые взгляды.

Утром ее уводят. Без объяснений. Больше она не возвращается.

В напряжении ожидаю, кого мне подселять на замену. Все же может оказаться соседка и похлеще. Однако пока никого нет.

Осман помог?

Проходит еще один день и меня снова ведут как в прошлый раз. На автомате отмечаю маршрут. Кажется, и в прошлый раз так шли.

Опять свидание будет?