Глава 13

— О, наконец-то я тебя нашел! — лицо Иммерса, принадлежащего младшей ветви рода Саблезубов, расплылось в довольной и хитрой улыбке. Несмотря на грозный тотем, каким обладал в полной мере, выглядел гость вполне мирно. Чему способствовала внешность, очень и очень мужик походил на мягкую игрушку — медвежонка Джуди, персонажа мультфильма с умильной мордой, любимца детей всех возрастов в Нью-Америке.

И часто гостей Черноягодья вводило в заблуждение это выражение на лице, затем они очень ошибались, порой фатально, когда не принимали всерьез среднего роста крепыша, позволяя себе сказать лишнее. В итоге, на поединке чести встречались с живым воплощением ярости, жестокости и кровожадности, множилось такие положительные качества на беспредельную скорость и силу. Иммерс обидчиков на куски голыми руками рвал, точнее появляющимися по желанию когтями, которые были крепче, чем драгоценный адамантит.

Посетитель являлся отличным мастером тележных и плотницких дел, чем гордился по праву, а может, и нет. Конкуренты в Северном Демморунге им лично равными не признавались, как не принимал он во внимание, что на многие десятки лиг вокруг не имелось иных поселений. «Я — лучший! И на этом все! Не нравится? Скатертью дорога!», — часто подводил черту в любых торговых спорах, предлагая обратиться к другому специалисту.

Но поставил плюс в карму мужику, и вполне заслуженно, так как дядька, войдя в таверну и вычленив меня взглядом, который я сразу почувствовал, терпеливо дождался у стойки, выпив кружку пива, когда закончу с поздним обедом или ранним ужином.

А праздник для меня начался с похлебки из зайца и овощного рагу, завершился огромным куском жаренной на вертеле кабанины с ранней зеленью. Съел столько — сам удивился: и куда влезло? Сейчас пребывал в том добром расположении духа, практически всегда являющимся спутником сытого мужского желудка.

В этот момент доморощенный психолог и подошел, а Талья принесла мне большую кружку крепкого прилла, небольшой чайник с ним же и засахаренные чаки — фрукты похожие на финики.

Обменялись приветствиями с мастером. Тот от горячего напитка отказался. Устроился напротив, сложил руки на столешнице сцепив пальцы. У меня имелись две версии проявленного интереса. Первая, визитеру хотелось успеть выкупить за бесценок колеса, пока не налетело другое воронье; а вторая, продать свое детище — шедевральный фургон. Глэрд его не видел, я судить мог лишь по услышанной им молве. Эту «кибитку» Иммерс делал, хоть и по заказу охотника за сокровищами Лысого Тристана, но полностью на личные сбережения. Вложился на свой страх и риск, времени на творение ушло полгода. И в результате пролетел, как та фанера над Парижем, учитывая гибель знакомого всем и обжившегося в Черноягодье искателя приключений, сгинувшего пару лет назад в Землях Хаоса. С тех пор свидетельство позора и одновременно таланта мастера пылилось в сарае, занимая место.

Кто только не перемывал кости плотнику, поражаясь его… пусть будет, недальновидности. По словам местных, создание фургона обошлось тому, не считая работы, почти в сотню золотых. Даже, если вычесть половину, на какую любили преувеличивать всё и вся досужие сплетники, итоговая сумма получалась внушительной. Из какой плотник смог вытащить только тридцать или сорок монет из презренного металла, продав заезжим торговцам эксклюзивные колеса.

Тележных дел мастер начал издалека:

— Зашел к Хар… к тебе, а там пацаненок сказал, что ты в Канцелярию отправился по делам. Я туда, там хорошо встретил Крома, он и рассказал про таверну. Удивил ты меня, да и народ тоже. На себя совершенно не похож стал. Отмылся, оделся, обулся. И как… Любой позавидует! Одни сапоги чего стоят! Дорогой пояс, сумки не последние. Кинжал взрослый и родовой! Приборы из серебра… Теперь все девки твои будут, — и ведь каждая сука знала, что этому телу всего лишь одиннадцать лет, пацану самое время в войнушку играть, на велосипеде кататься или в виртуальности в играх пропадать, а не о бабах все время думать.

Хотя про сексуальную жизнь молодежи отлично просветил юный Кречет. Главное, чтобы его завтра-послезавтра нашли, а не сегодня. Хотя… Нет, лучше завтра. Ближе к вечеру.

— Так и будет, когда подрасту. Выйду на улицу, гляну, а они все в очередь выстроились вдоль дороги. И каждая кричит: «Глэрд, Глэрд, возьми сегодня меня! Нет, я лучше! Бери меня!». Драку устроят с тасканием друг друга за волосы и поножовщиной.

— Гмх, — поперхнулся плотник заготовленной речью, и даже кашлянул, а потом посмотрел мне в глаза, и как-то вкрадчиво спросил, — Ты это шутишь так? Да?

— Нет, мечтаю, — усмехнулся, но тут же одернул себя. Слишком из роли стал выбиваться. Пока не время. Предстояло сделать многое, и лучше пока казаться пусть удачливым и где-то умным, но ребенком, а не взрослым.

— Хех, мечтает он! Хорошие у тебя мечты! Правильные! Заметил еще как ловко ты с вилкой и с ножом управляешься, будто с ними и родился, сразу видно — аристо, — продолжал льстить тот. Точно, решил кибитку втюхать, ради колес так бы елеем не растекался.

Промолчал, и так разболтался. Талья принесла деревянную кружку пива, объемом литра на полтора, с белой шапкой пены, поставила перед визитером.

— Я ведь по делу к тебе. Видел ты колеса взял в добыче. Хорошие колеса, добрые, но сами по себе это всего лишь детали, — шумно отхлебнул тот, а вывод порадовал неоспоримой очевидностью, осталось добавить только одно — «очень дорогие и ценные».

Собеседник, не дождавшись от меня какой-то реакции, кроме пожимания плечами, повторно промочив горло, начал заранее заготовленную и обкатанную уже не раз речь:

— Так вот, а у меня фургон имеется, он, как настоящий дом. И возить можно что угодно, и жить в нем, каждая мелочь продумана и все на своем месте. Даже печка есть! И утеплить можно за полдня — хоть зимуй. Легкий и одновременно настолько прочный, что хоть двадцать стоунов грузи — не переломится, слово в том мастера даю! — надо же, десять тонн с гарантией, как-то не верилось, — Оси из лучшей стали, рессоры из панциря прыгальщика, сам каркас из серого дугня, а обшит крыльями плавунца. Обработан смолой торхира, ни капли влаги не пропускает. Есть тормоза! Рассчитан либо на двух артонских тяжеловозов, в твоем случае тирков, но если предельно грузить не будешь, то и одно животное справится. Говорю же, легкий — я его в одиночку туда-сюда катал. Сбруя тоже имеется. И цена плевая, всего лишь один тирк! Колеса же твои, так уж и быть, поставлю сам.

Неплохо он подвел.

— А если они не подойдут? — задал я первый вопрос.

— Как не подойдут, если именно они и были мною лично заказаны у мастера Доуса, который лучший во всем герцогстве?! После установлены, а затем сняты вот этими руками! — неподдельно удивился собеседник, потрясая мозолистыми ладонями, — Я их диким продал, деньги были нужны срочно.

— Диким? — безразлично спросил.

— Ага, они нарадоваться не могли, что фактически за бесценок такие нужные вещи приобрели… — интересный факт, а тот осекся, понимая, что сболтнул лишнего про «бесценок».

— Хорошо, мастер Иммерс, но при всем уважении, такое предложение меня не устраивает. Давай начнем считать, а не мечтать, как я до этого. Согласен?

Тот, поморщившись, кивнул.

— Материалов ты на создание потратил, согласно народной молве, на сотню золотых. А сплетни всегда делить надвое нужно.

— Здесь нет! Сто двадцать золотых один к одному! Мое слово тому порука! — перебил тот меня.

— Ладно. Но ведь одни из самых дорогих «деталей», пользующихся постоянным спросом, в отличие от самого фургона — это колеса. Например, Охрим, предлагал мне за каждое по десять золотых. Именно их удалось продать тебе, а не сам фургон. Вычитаем из ста двадцати даже скромные сорок, а скорее, все пятьдесят-шестьдесят, и получаем шестьдесят — восемьдесят. Любого из тирков я легко за двести кругляшей продам, учитывая, что имеются управляющие амулеты.

— Здесь никто тебе не предложит такую цену! — отчего-то взъярился мастер.

— На Черноягодье мир клином не сошелся. Если у остальных родов будут такие же «щедрые» предложения, то поеду в Северный Демморунг, а он проглотит и тысячу таких лошадей по двести двадцать. Сезон вот-вот начнется, как только Ночь завершится. Туда день пути. Есть еще дикие, а для бешеного пса сто лиг — не крюк, там и за триста можно сговориться, — переиначил чуть земную поговорку.

— Как бы эти триста в горле не застряли. Сговориться-то сговоришься, но продать одно, а вот вернуться с деньгами — другое. И ты забываешь про работу настоящего, непревзойденного мастера! — вновь вклинился в паузу недовольный Иммерс, торг шел не по его задумке.

— Нет, я не забываю. Не дороже тридцати — пятидесяти золотых, именно столько ты хотел получить с Лысого Тристана. Верно?

— Все-то ты знаешь! Но… у меня таких денег нет, даже остатки покрыть с озвученных тобой двух сотен. Да, цену ты назвал справедливую. Признаю, — поморщился тот, как от зубной боли.

— Так, не в лесу живу. Земля слухами полнится. Но могу сказать одно — фургон нужно осмотреть, подойдет он под мои замыслы или же нет. Если да, то много чего еще потребуется по твоей части. Сговоримся. Давай завтра я к тебе на подворье зайду, там и решим. Согласен?

— Действительно, память крови проснулась… Хорошо, завтра весь день дома буду. А сейчас, бывай, парень, — он быстро проглотил пиво, — Бежать нужно! И так задержался.

Попрощались.

Отлично!

Дело не в чертовом фургоне, который вполне возможно не понадобится, а в уже полученной информации, которой Иммерс совершенно не придал значения, кому он продал опознанные колеса. И в том, что завтра смогу по веской причине прогуляться по интересным местам, а мастерская плотника находилась на другой стороне центрального канала, рядом с главной вотчиной Медведей.

Допил быстро чай. Купил на вынос огромный кусок пирога с утятиной, такой же с ягодой; взял копченого и жаренного мяса; треть круга сыра с плесенью; зелень: чеснок, лук, укроп и какое-то растение, напоминающее земной салат, а по вкусу — капусту; холщовый мешочек чаков к чаю, прилла у меня в трофеях хватало; каравай хлеба, соль и немного очень дорогого перца, гораздо больше его местного заменителя — сум-сума. Хотел и кваса бочонок литров на пять прикупить, и молока крынку, но понял — не донесу. Потратил вместе с обедом почти шесть серебряных монет. А если учесть средние заработные платы в десять медяков в день, то немало оставил в дружелюбном заведении Тарина.

Да, трофеи дело хорошее, но предстояло сделать многое. Дополнительно заплатить Амелии. И следовало искать постоянные источники дохода. А готовить лучше, дешевле и проще дома, если есть кому этим заниматься. То есть, для полноценных тренировок и прочего, требовалось наладить быт. Иначе придется большую часть времени, даже без обязательных сборов, тратить на всякую ерунду, а не на учебу и тренировки. Это плохо.

Окинул вновь помещение взглядом, пока хозяин собирал заказ. Практически все орки разбрелись, осталась троица за длинным столом, там находились поработавшие на меня товарищи. Оба. Заказал три кружки пива для них, и сам подошел, приветствуя уже персонально.

— Уважаемые Синт и Крас, позвольте вас поблагодарить за службу добрую, честную и угостить вас! — Талья как раз принесла на подносе пенный напиток.

Боевики встретили одобрительным ворчанием такой позитив на ровном месте. Я же, уселся напротив и начал разговор:

— Ваша доблесть и умение известны не только в Землях Хаоса, но слава идет, как о непревзойденных воинах и в самой Империи. Я хотел бы у вас научиться сражаться!

— Все верно, Аристо! Именно так! — почти в унисон прорычали те, грубая лесть им очень понравилась, потому что они себя таковыми и считали.

— Каким видом оружия ты хотел бы овладеть? — сдув пену, задал правильный вопрос Крас.

— Имперский короткий меч, как в моей добыче, — я очень внимательно отслеживал их реакции, когда бывшие мои охранники недоуменно переглянулись между собой, затем Синт отрицательно мотнул башкой, а его товарищ заявил:

— Ты что-то путаешь, Глэрд, мы с братом своими руками разгружали тирков, и никаких мечей не увидели.

— А сверток?

— Никакой сверток не обманет нас, особенно если его взять в руки. Ничего подобного там не имелось, кроме гобловского оружия, различных хозяйственных инструментов селян, кинжалов несколько, вот те как раз в свертке находились, копье, топор, какой ты взял трофеем в поединке чести, еще один Харма. Так, брат? — посмотрел он вновь на соседа.

— Так, Крас!

— Наверное, я спутал названия, и принял кинжалы, о которых ты говоришь, за мечи гвардии, в силу незнания и малых лет, — орки разулыбались.

Зрелище то еще, учитывая острые клыки и рожи в шрамах, на которых креста негде ставить. Но в целом, не обидно. Кривились они снисходительно, как всякие гуру при общении с зелеными новичками, когда те желали приобщиться к их высокому знанию, обращаясь при этом без гонора, признавая свою ничтожность и величие собеседников. А мне и не нужно никого ни в чем убеждать.

— Но все же можно научиться или нет? — гнуть линию решил до конца, хотя узнал все, что требовалось.

— Пока у нас множество дел. Послезавтра всей ватагой будем сопровождать караван Хитрого Джилла, который направляется в Демморунг. А там, когда выпадет свободное время — пока неизвестно. Всем нужны наши клинки в эту пору. Торговля оживает после долгой зимы, вместе с ней начинают выползать из мрочьих нор не только гоблы, но и порождения Земель Хаоса. А лучшее время для учебы грядущая скоро Сумеречная или Длинная ночь, как принято у вас называть дни без Ока Богов. Покажем тебе стойки, научим держать в руках меч, топор, копье, а также как защищаться щитом. Десять золотых — плата для любого разумного за приобщение к воинской науке. Знаний за эти деньги ты получись сполна, в том наше слово порука! Но подумай хорошо, это немаленькая сумма, если решишься, то подойди к нашему вождю Рудру Кровавому. Он решает. И проверит, и скажет, как и чему лучше тебя учить.

Поблагодарил, попрощался.

Отлично!

Все один к одному. Получалось, как я и думал изначально, мечи, боевые топоры, медицинские сумки и наконечники для стрел — из другого набора. Для чего подброшены? Тут просматривалось два явных варианта, могли быть еще, но о тех пока можно было рассуждать, как о гадании на кофейной гуще.

Итак, первый, лицезреть очковтирательство и потемкинские деревни мне довелось неоднократно, все же не один год провел в ВС Альянса. Те, кто напал на герцогский караван растворились, и доблестным стражникам найти причастных по горячим следам не удалось. Более того, они даже не могли указать на виновников, не имелось никаких доказательств. Мои же трофеи должны были проверить сразу, после получения известия о гибели каравана и приказа «найти и покарать». Слишком очевидно все. Да и гоблы не пустые, с богатой добычей. Я же в это время был без сознания. Обыск провели и ничего не обнаружили. Иначе бы бошки забрали сразу в виде доказательства, как и мясо сожгли. Трофеи священны? Ну-ну.

Наместник «рвал и метал», что грозило переменами в судьбах многих, поэтому требовалось выдавать результат срочно. И он появился, пусть и неожиданно. Заодно распоясавшееся племя Пятой Окровавленной Руки Суриса, обнаглевшего настолько, что возле Стены селян стало похищать и убивать, проредить всей мощью карательной герцогской машины, а не силами десятка гарнизонной сотни, какой можно было использовать для патрулирования, не обнажая тылов.

Если это так, то здесь были замешаны лэрг и мэтр. И для них не являлась чем-то существенным приказать подбросить старые мечи из запасников и такие же топоры, главное все имперское, легионерское, а наконечники для стрел никто никогда не считал. Вопросы возникали к медицинским наборам… Но здесь тоже имелся определенный смысл, именно они служили неоспоримым доказательством того, что непосредственно эти твари участвовали в ограблении, так как имея доступ к таким матценностям, их проще продать, чем подарить какому-то аристо. Но, скорее всего, они имелись в похищенном грузе в большом количестве. Как ни осматривал все предметы, но местные до инвентарных номеров пока не доросли.

Почему именно на третий день? Вероятно, изначально хотели найти реальных грабителей, но не получилось. Или получилось, учитывая головы и останки, порубили тех в труху, Турин прикинул, как это использовать в своих целях. И придумал план, как и наместника приказ выполнить, и Пятую Руку уничтожить, племя, вполне возможно, непричастное к этому делу, но гадящее постоянно на вотчине лэрга.

Да, примерно так.

Второй вариант, некие злые силы, окопавшиеся в Черноягодье, не получили посылку в виде монет и непонятных яиц, решили наказать нерадивых гоблов за сорванную сделку, подставив их по полной программе. Но и здесь следовал вывод, что эти неизвестные товарищи были как-то связаны с гарнизоном или с тем, кто имел доступ к арсеналу, дополнительно участвовал и маг. Он мог заявить, что в первый раз при обыске просмотрел или не все вещи притащили в одно место глупые орки. Или еще что-то. Лэрг, даже видя несоответствия, промолчал бы. Ему выгодно уничтожение именно этих гоблов.

Точнее можно было узнать только у Амелии, кто привез дополнительные «трофеи», хотя… Могли и в ее отсутствие финт провернуть, она ведь не сиднем рядом со мной сидела. Или видела? Поэтому нехарактерное поведение для опытной, но очень совестливой и честной, лекарки? Ей пришлось принимать участие в мутном деле? Это нужно выяснить. Еще и по последние слова Крома не выходили из головы: «Старый Дик ушел позавчера». Староста ведь для чего-то вплел в какую-то свою картину мира данное событие, и он не со мной делился, рассуждал вслух. А, учитывая, что это был отец знахарки, которому стукнуло за сотню, уйти он мог только за Грань Жизни, а не погулять за Стену. Горевала? Поэтому так себя вела? Зачем тогда его помянул Волчара?..

Вопросы-вопросы. И паранойя, которая требовала обвинить в интригах всех и каждого. Может на деле имело место обычная халатность и разгильдяйство, когда действительно не стали проверять мою добычу сразу, не связав нападение на герцогский караван, в который зачем-то приняли диких, и гоблов рядом с Черноягодьем. Сорок лиг — это от восьмидесяти до ста километров. Поэтому посчитали невероятным подобное. Но в жизни часто такие идиоты встречались, что и не такое проворачивали.

В любом случае, лично мне на руку такой расклад. Все же мой кровник именно в том племени царствовал. Займутся плотно гоблами, тому станет не до мести, а мне крайне необходимо время, чтобы хотя бы немного разобраться, осмотреться, понять физические пределы собственного тела на данном этапе, узнать многое или хотя бы самое важное про магию.

С этими думами дошел до Имперско-герцогской Канцелярии, расположенной на Центральной площади. Здание, точнее их комплекс, доминировало над другими строениями, подавляя их, показывая ничтожность и как бы сообщая каждому — «мы сюда пришли навсегда». Даже Храм всех богов смотрелся часовенкой на фоне собора Парижской Богоматери.

П-образное массивное основание в три этажа, в центре вздымалась башня еще минимум метров на двадцать с кроваво-бордовой пирамидальной крышей, под которой золотом блестел в лучах местного светила герб сверхгосударства — стилизованный дракон, расправивший крылья, сжимающий в когтистых лапах ленту с надписью «Империя навсегда». Остроконечный шпиль венчало абсолютно черное знамя с таким же лейблом. Хоть Глэрд и не умел читать, но это сочетание символов знал каждый житель империи, но скорее так хотелось думать власть имущим. Впрочем, находились умники, которые интерпретировали короткий девиз в более длинный: «Все тлен, вечна лишь Империя».

К левому и правому крылу примыкали такие же по форме башни, как и центральная, но ниже раза в полтора, на каждой имелись круглые часы, вот следовало свои выставить. И реяли стяги герцогства — красные полотнища, разделенные черным крестом на четыре части, где в правом верхнем углу опять же главенствовал имперский герб, в нижнем левом орел расправил крылья и сжимал в лапах меч, окутанный пламенем. «Огнем и Сталью» — гласила надпись на оружии, как насмешливо всегда говорил Харм, довольно нелестно отзываясь о реальной воинственности подданных и их боевой выучке. Доставалось всем, кроме выходцев из Народа. Вот те заметно отличались в лучшую сторону.

Настолько, что какие-то чертовы гоблы и всякая нечисть загоняла их за Стены, какие сами эти деятели не желали защищать. Более того, на рефлекторном уровне боялись лесов и развалин. Но это мое субъективное мнение. Может в Демморунге и Халдагорде такие хомяки обосновались, по сравнению с которыми и эти крысы выглядели тиграми.

А так, поговаривали, что практически в каждом большом поселении разумных Имперская канцелярия возводилась в первую очередь, традиция получила распространение еще при Старой Империи. Именно многие из таких присутственных заведений, на одно из которых сейчас смотрел я, пережили все катаклизмы за столетия или даже тысячелетия существования. И будь ты хоть на основном материке, на некоторых соседних, или где-то на островах архипелага, везде и всюду можно было найти отблески былого величия или блеск сегодняшнего.

Свернул к правому крылу, где обретался на втором этаже в огромном кабинете мэтр де Кроваль — местный бог бюрократии. Поднимаясь по мраморной лестнице, встретил лэрга Турина в полном доспехе вместе с Кромом и магом де Лонгвилем. Поприветствовал всех сжатым кулаком, ответил только рыцарь.

— Ты не торопился! — обличительно ткнул он в меня пальцем, от благородного несло конским и собственным потом, кровью и дымом костра.

— По важным причинам, — не стал оправдываться я, — В том виде, в каком пребывал, можно только в порту нищих пугать, а не посещать место, олицетворяющее собой Империю и Герцогство, — пафосно провозгласил, произнеся последние слова едва не с торжественным придыханием, — Отмылся, привел одежду в порядок и сразу направился сюда. Да и говорил мэтр де Лонгвиль, что ты лэрг отсутствуешь, гоняя подлых гоблов по лесам.

— Это хорошо, что ты понимаешь важность данного момента. И да, пройдем все вместе к мэтру де Корвалю, чтобы засвидетельствовать твои права честь по чести, быстро и сразу. А то знаю я вас всех крючкотворцев-интриганов! — Турин прожег взглядом старосту, однако тот сделал вид, что ничего не понял и не заметил.

Обстановка в здании давила на подсознание, слишком все огромное, величественное, должное вызывать у обывателя шок и трепет. Высоченные потолки, широченные коридоры, мрамор белый, мрамор розовый, барельефы, статуи, колонны, позолота, красные, черные и золотые цвета. И много, очень много света. Поневоле возникало чувство муравья, попавшего на автостраду.

Кабинет мэтра де Кроваля тоже внушал, помещение не меньше пятнадцати метров в длину и десяти в ширину, до потолка не менее двадцати локтей, вычурная тяжелая мебель две огромные люстры три готических окна. Монументальный Т-образный стол в центре залы, во главе которого расположился веселого вида толстячок с хитрой блуждающей улыбкой на лице. Он выглядел, как тощая обгаженная корова в салоне новеньких глайдеров. Во взгляде деятеля я сразу прочел нерешительность. Чиновник быстро переглянулся со старостой, взгляд его замер на суровом рыцаре, затем он тяжело поднялся со стула с прямой спинкой, какую венчал герцогский орел.

— Итак, Глэрд. Начнем по порядку, — заявил после полминуты молчания де Кроваль, немного опередив, готового рявкнуть лэрга. А голос у хозяина кабинета, по совместительству явного прожженного бюрократа и учителя грамоте очень разнился с внешностью — глубокий, хорошо поставленный. Мужчина прошелся вперед-назад, заложив руки за спину, создавалось ощущение, как колобок прокатился.

Мэтр явно нервничал, в памяти мальчишки я не находил подобных характерных для чиновника телодвижений. Хотя, там отыскать что-то полезное — проще постараться выкинуть из головы, а портреты любых знакомых Глэрду строить с нуля, но в целом, у меня складывалось ощущение, что де Кроваль находился довольно в затруднительной ситуации. Конечно, источник проблем — я. А еще рядом высокое начальство и маг, рангом не ниже, а то и выше, учитывая, что последний имел сугубо боевой профиль. Усугубляло все очень прочная и явно порочная связь со старостой, вполне возможно тайная, коррупционная.

— Времени мало, де Кроваль! Поэтому давай обойдемся без вступлений! Я устал и зол! — прогудел лэрг Турин.

— Хорошо, — тот потер переносицу, вновь посмотрел на Крома, во всем виде читалось, мол, «здесь я бессилен», и начал вещать с пафосом, которому и рыцарь позавидовал бы, — Глэрд, боги тебя признали наследником Харма, более того, они не только одарили тотемом вчерашнего оборванца, но и вмешались в его судьбу, когда тот одержал победу над опытным воином в поединке чести. Согласно законам Великого Герцогства Аринор, теперь ты являешься полноправным наследником Харма из рода Воронов, а именно участка граничащего с одной стороны с морем, с другой со скальной грядой, с третьей — с дорогой, с четвертой — с каналом со всем движимым и недвижимым имуществом на нем. Напомню, на тебя теперь распространяется не только действие законов, но ты обрел и права. И сейчас перед тобой открыты три пути, каждый из которых имеет свои плюсы, а также минусы, а совершая выбор следует пройти до самого конца. Первый, ты вступаешь в права владения, как совершеннолетний муж. И несешь всю ответственность за данный поступок, а именно, выплачивать обязательный налог до совершеннолетия, следуешь всем законам Империи, не только не нарушаешь их даже в малости, но и следишь, чтобы окружающие ими не пренебрегали. Обязательно за первый год ты должен научиться читать, писать и считать, выучить «Судебник». С другими требованиями можешь ознакомиться в бумагах, кои я выдам. Второй путь, ты вступаешь во владение, но выбираешь себе опекуна-регента, который обязуется кормить, поить и одевать тебя до вступления во взрослую жизнь, именно он в это время несет бремя налогов, а также всю иную ответственность, но и распоряжается имуществом, как того пожелает, тоже он. Третий путь, ты отказываешься от всего, выбирая пристанищем и школой жизни приют для благородных детей в славной столице нашего герцогства — Халдагорде. И это очень хороший вариант…

— Де Кроваль! — прорычал, перебивая Турин, тот сразу осекся, заткнулся, развел руками.

— Так что ты выбираешь? Озвучь свою волю и ничего, и никого не бойся, Закон на твоей стороне. И только тебе решать, как жить дальше! Помни, тебе нужно соответствующее воспитание и образование, а оно может быть получено только в соответствующем заведении, — все же смог ввернуть бюрократ.

Я сделал вид, что задумался. Поймал взгляд Крома, тот едва руками не стал семафорить, так и представлялся староста с плакатом: «Приют! Выбирай приют!». Ага-ага. Лэрг смотрел исподлобья, чуть опустив голову, будто пряча зловещую и предвкушающую улыбку, а де Лонгвиль с какой-то жалостью. Себя пожалей, сучара мутная!

— Я решил пойти по первому пути, став полноправным владетелем и наследником, как зрелый муж! — на долю секунды староста, как лазером обжег меня.

— Слово сказано! — торжественно произнес рыцарь, обрывая возможные прения, в отличие от остальных он явно радовался моему выбору. И скорее всего, учел в каких своих схемах и раскладах, где мне предстояло сыграть роль даже не пешки, та все же фигура, а неким нужным ему фактором, используя который, он добивался своих целей. Ну-ну, надежды юношей питали.

Затем еще минимум полчаса, и это при понукании Турина, бюрократ выдавал мне пергамент с печатями, свидетельствующий о вступлении в права. Толстую брошюру с перечислением всего того, что я обязан был сдать и куда, еще одну с правами и обязанностями. Судебник — массивный фолиант в кожаном переплете.

И главное, карту с отмеченными делянками Воронов, где можно было невозбранно собирать роску и белый шляпник, и с пометками, где располагались угодья других родов. Без разрешения на их территорию нельзя было лезть, зато дальше в Земли Хаоса — сколько захапаешь все твое.

Именно карта меня и порадовала больше всего, довольно детальная, навскидку, хоть нигде и не указывалось, но двухкилометровка, вполне рабочая. И без всяких украшательств в виде чудовищ и прочей дряни, как на куске пергамента, врученном мне Охримом в качестве бонуса за покупки. Конечно, даже близко не спутниковая съемка, но в целом… Я ожидал максимум кроки.

Еще дополнительно и детальный план всего поселения, где четко были обозначены границы не только моего участка, но владения и остальных с указанием принадлежности.

Осталось только научиться читать и выучить условные знаки местной топографии, что мне сразу и было предложено за сорок золотых. Вот реально начал уставать от того, как каждый хотел выкружить на порядки больше, чем стоил их труд или услуга. Обещал подумать.

Дальше мэтр де Кроваль поколдовал над моим родовым кольцом, прописывая все и вся, после чего заявил, что теперь я его могу его использовать еще и в качестве личной печати. Печатка без всяких чернил или сургуча, просто прикладывалась к бумаге или пергаменту, ты желал завизировать документ, на нем выжигалась или прорисовывалась неизвестным мне способом изображение профиля ворона, видимого не только простым зрением, но и магическим.

За все про все я отдал пять золотых, о чем тут же «расписался» в ведомости, как и за пятьдесят серебряных, какие получил здесь же, за убитых разбойников-гоблов. Никаких особых эмоций от становления владетелем не испытал. Только моя ноша потяжелела еще на пять килограмм минимум.

Все вместе мы покинули кабинет, молча спустились по лестнице, и вышли наружу. Только здесь лэрг открыл рот:

— Вы идите, а мне нужно переговорить с Глэрдом, — заявил Турин явно недовольным магу и старосте, и, подождав, когда те скроются за углом ближайшего здания, а направлялись они, похоже, в таверну, тот обратился ко мне, — Аристо, послушай меня внимательно, ты выбрал трудный путь, но чем он тернистей, тем слаще победа. Главное помни следующее, что пригодится тебе сразу. Наш великий герцог честный муж, однако в детстве, когда он принял на себя бремя управления владениями, то его хотели развратить различного рода увеселениями, телесными в том числе. Чтобы погряз он в разврате, наркомании и пьянстве, позабыв о делах державных. Поэтому наш господин крайне плохо относится к подобному, что и нашло отражение в Судебнике. И если застанут тебя даже с гулящей девкой до пятнадцати лет от роду или пьяным, без веской на то причины, например, лечения, на территории Империи, то сразу лишат всех преференций, возможно последует и жесткое наказание, так как ты не оправдаешь надежд. Дополнительно, как всякий аристо в герцогстве ты обладаешь не только привилегиями, но и несешь большую ответственность за дела свои, чем другие. По уложениям Судебника, который изучи от корки до корки следует, что «настоящий аристо должен к увеселениям быть холоден, только в трудах праведных и битвах может гореть его сердце, непримиримость к разврату должна быть в его крови, как и в моей. Ибо из тайных и темных желаний, воплощаемых в реальность, особенно в детстве и юности, Эйден всегда черпает силу, а затем каждое доброе дело оборачивается злом или становится по сути ничтожным». «Запомни обладатель древней крови, всегда найдутся те, кто через женское естество и другие твои пороки будет пытаться управлять тобой, и если ты поддашься им, то суть твоя рабская, а раб не может быть владетелем», а «если кто-то не может победить зов чресл, какие могут управлять им сызмальства, то такой аристо подобен мроку, и позор на его голову, а если совершит преступление на сей благодатной для Эйдена почве, то ошейник — закономерная участь любого без исключения вне зависимости от происхождения». «Имущество отступников же должно быть передано общественным институтам, где по недоразумению стал он владетелем». Глэрд, если память крови у тебя проснулась, поймешь про что я веду речь, нет, значит еще проснется. И всегда помни, местные — это плесень, ненавидящая нас. Все худшее, что есть в разумных, ты найдешь в них. Хорошего и благородного — крупицы. Они могут улыбаться тебе в лицо, но с таким же выражением воткнут в спину нож, если им будет выгодно. Таких настоящих людей, как Амелия, встречается среди них одна на тысячу, на десять тысяч. Предатели, что бы кто не говорил, бывшими не бывают ибо ядовитое дерево, не может давать добрых плодов, а из тех в свою очередь взрастать нечто другое, путное

Вашу мать!

Сука.

Нет, вслух я ничего не сказал, уверен, и на лице не отразилось ни тени эмоций. Дело не в целибате, действие которого, уверен, на те же дикие поселения не распространялось, а в том, что Волк, обязанный мне жизнью дочурки, вероятней всего, хотел реально под монастырь подвести с Тальей. Попытался заставить ее лечь под меня. А затем… Незнание законов не освобождает от ответственности. И если бы девка заявила, что я ее пытался изнасиловать, все мое добро в общий котел бесплатно, мне ошейник и досвидос. Амулет истины? Вряд ли помог бы, учитывая неоднозначное поведение мэтра де Лонгвиля и его шашни с местными.

Вот и сходил в баньку…

Предупрежден — значит вооружен.

Одного мерзкие выкидыши мрока пока не понимали, что своими действиями они развязывали мне руки, и поэтому с ними буду поступать ровно, как с ксеносами — давить, уничтожать и жечь без пощады и жалости.

— Глэрд, ты все понял? — на пару секунд я даже выпал из реальности, осознавая мимо какой беды прошел.

— Да. Все ясно, и спасибо за предупреждение!

— Ты — аристо и я — аристо, а это многое значит. Помни. И удачи тебе, в случае чего — обращайся, чем смогу, помогу. Через дня два-три зайди, разговор имеется. Серьезный. Хорошо, что ты гоблов прикончил, причастных к разбойному нападению. Теперь Рукам Суриса точно придет конец. Наместник такого не оставит без возмездия. Зря они на герцогский караван напали, лучше бы продолжали диких щипать, да торговцев, гоняющихся за большой прибылью. И зеленые кровью умоются, а их племя канет в лету!

— Да будет так! И это хорошая весть, — под натиском апогея пафоса не менее напыщенно поддержал идею я, — Гоблов стало слишком много. До встречи!

Прежде чем возвращаться домой, выставил на хронометре точное время по башенным часам. Девятнадцать часов двадцать две минуты, конечно, на земной манер. Местный еще предстояло изучить.

На улицах стало многолюднее, многие озирались, смотрели вслед, пусть мне было плевать на их эмоции: показное восхищение, безразличие, пренебрежение, злость, ненависть, удивление, не имелось только искренней радости. Да и с чего ей возникнуть? Но я запоминал всех и каждого, выжигал их лица в сознании, одновременно проверял собственную память — насколько хорошо отпечаталась в ней окружающая обстановка. Выводы не радовали, часть деталей не отложилась, а часть я в первый раз не заметил, несмотря на предельную вроде бы внимательность.

У соседа дым валил коромыслом, в прямом и переносном смысле данного слова. Он разжег костер, над которым повесил большой котел, а сам отплясывал что-то грозное рядом с колодцем. Главное, чтобы совсем не нажрался в хламину. На моем подворье в отдалении мирно паслись тирки, рядом с животными крутился Сим. Купленное у Охрима было аккуратно составлено и уложено возле дверей. Отлично.

Узнав про обстановку у мальчишки, который рассказал в подробностях и о визите плотника, и о доставке покупок, насыпал ему в ладошки сладостей. Время еще имелось. Поэтому, скинув поклажу в пристройке, где хранились трофеи, и воняло гораздо меньше, пошел на побережье.

Тяжелые темные волны мерно накатывали на галечный пляж, вода холодная, соленая едва-едва. Теперь понятна, одна из причин, почему местные постоянно совершали рейды на староимперский соляной рудник в трех днях пути от Черноягодья, здесь ее много не добудешь. Точнее, можно, только сложно, насколько я себе представлял сам процесс. Ветер бодрящий. Обратил ведь внимание в лавке портнихи на вязанные свитера с воротником под подбородок, но не стал покупать. Но это дело поправимое, сегодня точно не замерзну.

За несколько дней море натащило много всего, начиная от ценных водорослей, заканчивая плавником, отметил несколько здоровенных тухлых рыбин. Обходил владения медленно, намечая дела на завтра, думая, как их совместить с утренней разминкой и тренировкой. Даже нашел два куска янтаря, один мутный грамм на пятьдесят, второй ярко-желтый, но гораздо меньше.

Наконец-то Сим отправился домой, но я еще полчаса провел за изучением владений, главное, пацан, когда уходил, четко зафиксировал, где пропадал хозяин. Даже рукой помахал, я ответил. Затем захватив с собой пару сучьев, отправился домой.

Перетаскал все покупки в пристройку. Не стал разбивать пока шатер, мало ли что в пьяную голову придет. Спустился в подвал. Рядом с головой пленника медитировали две крупные крысы, третья забралась ему на спину. Лениво и вальяжно, отнюдь не торопливо, они отбежали в сторону, попав в лучи света от фонаря, когда я на них шикнул.

Тикс из рода Рысей дернулся, во взгляде дерзости на порядок стало меньше. Это хорошо. Но пока рано допрашивать. В целом, в подземелье все в порядке.

…В очередной раз похвалил сам себя за приобретение подзорной трубы, наблюдать за соседом — одно удовольствие. Костер уже погас, котел исчез. Дождался, когда во второй раз Джастин вывалился из двери дома, пнув ее изнутри, сжимая в руках свой любимый огромный топор комбинированный с клевцом. Мужик сурово всмотрелся в сторону моего обиталища. После прислонил оружие к стене, переместил из-за спины на грудь бурдюк с явно горячительным средством, подумал, а затем снял его с себя. Присосался, одновременно развязывая правой рукой тесемки на штанах, и начиная мочиться на угол собственного дома. Вспомнилась галореклама про младенцев и памперсы: я пью и писаю, писаю и пью.

Дикари, мать их.

И где Глэрду манерам было учиться? И у кого?

Пора и мне проявить себя, все подготовил для встречи. Хлеб и соль купил в таверне. Вот-вот должны были «развести» мосты древние магические силы, Око богов уже исчезло с неба и около часа оставалось до темноты. Конечно, имелись средства выманить беспокойного соседа из дома в любой другой момент, зашвырнув на крышу камень — всегда подобное работало, а аристо не раз и не два злил дядьку, после чего начиналась игра в салочки, но зачем?

Я энергично вышел из ворот, воровато обернувшись, быстрым шагом переместился на дорогу, где демонстративно, будто не замечая Джастина замершего с емкостью в руках и вперившегося в меня взглядом, справил малую нужду в сторону его коттеджа. А после, еще и согнул правую руку в локте с сжатым кулаком, и резко по сгибу ударил левой, одновременно делая возвратно-поступательные движения тазом вперед-назад.

Несостоявшийся наследник никогда выдержкой и кротким нравом не отличался, поэтому и сейчас дикий рев долетел до меня сразу. Сосед, размахивая топором, сорвался с места и понесся, как скоростной экспресс по монорельсу. Я же, сделав вид, что испугался, рванул в дом, где закрыл на засов дверь. Затем заскочил на стол, поднимая с него же первый подготовленный для выстрела гобловский арбалет с бронебойным болтом, староимперский даже не распаковывал. Второй, на всякий случай лежал рядом. Кинжал на боку. Ирс рядом.

Теперь ждем.

Прислушался к себе, вроде бы никаких волнений. Да и с чего?

Главное, под правильным углом встретить.

Отнюдь не хлипкую дверь Джастин вынес за полминуты, рубил щепки только летели, силе ударов можно было позавидовать.

Наконец преграда пала, вместе с засовом. Бандит дернул ее на себя с такой силой, что она сорвалась с хлипких петель. Заскочил, остановился, подслеповато прищуриваясь в мраке помещения, ища «обидчика». Когда нашел картина ему не понравилась. Я стоял на столе и целился сверху вниз тому в грудь из самострела. Кроме, как округлить глаза, налетчик ничего не успел сделать. Хотя я видел, как он рефлекторно начал дергаться, пытаясь уклониться от неизбежного.

Но тяжелый, граненый арбалетный болт, сорвавшись с ложа был быстрее. Он вонзился в грудь, швыряя несостоявшегося убийцу вниз и чуть в сторону. Дело было не в силе снаряда, а в поднятой одной ноге. И когда успел только? Я же схватил второе, приготовленное к выстрелу, оружие, спрыгнул вниз. Пока прикидывал все и вся, сосед пускал кровавые пузыри, что-то хрипел, силясь поведать нечто важное. Однако, я прикинув верный вектор, всадил болт в голову врага. В макушку.

Все.

Готов, пациент.

Отлично!

С матом и такой-то матерью затащил тело в подвал, разместил его так, как будто товарищ хотел напасть именно снизу, а его встретили сверху. Собрал кровь вместе с землей, благо натекло ее немного. Прибрался основательно, но так, чтобы выглядело незаметно. Замел следы.

Так, одно дело сделал. Не думал я, что будут проводить полноценные, схожие с земными следственные мероприятия, где будет четко установлено время смерти каждого деятеля. Здесь уверен, плюс минус два-три часа не играли, если найти тела через десять-двенадцать. Ровно тогда, когда появятся мосты, и я брошусь, проспав, рассказывать лэргу о новых злодеяниях селян.

Пока возился с телом, и придавал всему правильные ракурсы, вид и картину, мосты «развели».

Все, теперь можно приступить с чувством, с толком, с расстановкой ко второй фазе операции «Подлые, беспринципные воры-убийцы». Никто не должен был помешать. Хотя не следовало забывать о возможных киллерах, готовых на все за обещания Юны и сто золотых монет. Сходил наверх, где забрал свой планшет с бумагами. Надеялся на плодотворный разговор. Прополоскал рот водой. Подумал и захватил ковш с нею же.

Заряженные арбалеты разместились рядом, как и ирс, и топор Джастина. А остальное оружие находилось по всему дому в нужных местах, не зря с утра старался.

Настало время допроса. Пленник слышал возню, но отсюда не видел, что там происходило. Рэкетир имел теперь затравленный вид. Оно и понятно, крыс собралось вокруг уже шесть штук, и серые твари явно готовились к пиршеству.

Сделав все, чтобы незадачливый посетитель услышал плеск близкой воды, принялся рассказывать мерно и монотонно, с абсолютным безразличием в голосе о его незавидной судьбе.

— Я многое знаю, еще больше ты мне сейчас расскажешь. И да, конечно, ты будешь утверждать, что не боишься пыток и смерти, могу сообщить пренеприятное известие — ты сильно заблуждаешься. И да, после твоего потрошения, и всего того, что с тобой сделаю, то могу и не убивать, проведу по Черноягодью на веревке, как породистого скакуна. Затем отдам в руки лэргу Турину. И мало того, что ты посмертия нормального не увидишь, учитывая отношение Кроноса к мужеложцам, но и над твоими немногочисленными родичами смеяться будут. Позорить справедливо твой род. В руках сотника смерть тебя ждет лютая, ты позабыл, что пришел в дом не к простолюдину, а к аристо. Надеюсь, теперь осознаешь, глубину той пропасти, в какую угодил. Однако, у тебя есть шанс, если будешь со мной честен, предельно честен, то я вполне возможно забуду о нашем недоразумении. А для понимания серьезности моих намерений…

Толстые стальные булавки, не знаю, где использовались швеями, но они были созданы будто для палаческого ремесла. После пяти минут истязаний, когда пленник всеми пантомимами пытался показать, что он готов говорить. Я задумчиво перед его затравленным взором, словно беседуя сам с собой, перебрал хирургический набор из медицинского саквояжа. Современные-то инструменты выглядели зловеще, а уж средневековая их ипостась смотрелась предельно жутко. Да еще и с комментариями возможного применения.

Опять финт с заострением палки, с тычками в обнаженные ягодицы. При этом даже не делал попыток освободить рот рэкетира. Затем больше делал вид, чем пил из ковша. Но это добило окончательно пленника. И после того как кляп был извлечен, Тикс из рода Рысей готов был сотрудничать, но сначала просипел:

— Воды, дай воды! Сдохну…

Пришлось поить. А затем опять слушал и поражался. Сколько грязных тайн скрывал городишко, где, казалось, все у всех на виду. И первое впечатление от него, как от сытого, зажиточного, благополучного, законопослушного развивающегося поселения было настолько обманчиво, впору происки Эйдена вспомнить.

Для меня главное заключалось в следующем: инициатива по сбору средств с наследника Харма исходила непосредственно от самого Тикса, в данном деле он действовал на свой страх и риск. И выяснилось, что не раз и не два предприимчивый рэкетир поступал именно таким образом, прикрываясь всемогущественной преступной организацией, продолжал доить тех, кто полностью с ней рассчитался.

Бессменным руководителем и идейным вдохновителем бандитов являлся знакомый мне дедушка Охрим. Старик, встал на кривую дорожку давно и прочно. Не менее тридцати лет назад. Главарь, последний из рода Каменных Псов, имел обширный круг интересов: занимался ростовщичеством; организовывал ограбления и налеты на жирные караваны диких и поселенцев, желающих найти свое место; как и помогал с организацией экспедиций богатым туристам на Земли Хаоса, большинство из которых не возвращались; кражами в Демморунге и в Черноягодье; реализацией незаконного товара; когда был моложе, не чурался пиратства. Впрочем, справедливости ради, его никто не избегал, любой торговец, видя, что судно собрата по ремеслу слабее, а его команда малочисленнее и на горизонте не наблюдалось имперских военных судов, обязательно пробовал брать на меч добычу. Кроме этого, предприниматели поставляли в речную крепость различные наркотические вещества, созданные или собранные на Землях Хаоса, торговали ими и с материком; контрабанда не прошла мимо, впрочем, ею в Черноягодье не занимался только уж совсем безрукий, безногий и безголовый, и она чем-то осуждаемым обществом не являлась. Еще и работорговля слыла доходной статьей банды, дикие сами продавали своих же соплеменников, ловили искателей приключений, поэтому людской поток был хоть и не полноводной рекой, но постоянным ручьем — точно.

Я все дотошно фиксировал. Переспрашивал. И понимал, что придется большую часть этой ночи предаваться написанию мемуаров.

Несмотря на крайне малочисленную преступную группу, всего лишь шесть человек постоянного состава, Старик имел связи везде, начиная от столицы герцогства и заканчивая поселениями диких. Привлекая нужных людей и собирая нужное же их количество в зависимости от необходимости.

— А с алхимиком что стало? — заинтересовался я судьбой того, чей набор мне достался.

— Посадили его на корабль, — визави уже успокоился, особенно, когда я сообщил, если он расскажет все как на духу, убивать и издеваться над ним не стану. Более того, у меня большие планы, где найдется не последнее место такому деятельному молодому человеку. И мы станем по-настоящему богаты, — Только он шел на Кровавые острова! — хохотнул довольный коварством дедушки, — А там такое мясо всегда ценится.

Одна из грязнейших историй оказалась связана с моим опекуном. Двенадцать лет назад у него похитили брата, сестру и невест. Те направлялись в Северный Демморунг вместе с небольшим торговым обозом, на который напали гоблы из Пятой Окровавленной Руки Суриса. То есть, того самого племени, молодая поросль которого и отправила к праотцам самого Харма. Ему через посредников предложили выкупить заложников за пять тысяч золотом.

Деньги опекун Аристо нашел, продав практически все имущество, за исключением доставшегося мне в наследство участка. Селяне с радостью пришли на выручку собрату по Народу, скупая активы Воронов в половину, а где и за треть реальной их стоимости. Однако не хватало приблизительно тысячи золотых. И тогда еще не покалеченный Ворон обратился к Охриму. Тот ссудил ему на озвученных мне условиях деньги. И если бы заемщик расплатился на следующий месяц, то за все про все он бы вполне справедливо отдал сорок золотых.

Однако Старик, дав деньги Харму, сам же и инициировал его ограбление, когда тот повез выкуп. Дедушка привлек для операции жителей одного из дальних поселений диких. Резня вышла знатная, четверо последних Воронов — братья и дядька были убиты, моему опекуну удалось выжить по счастливейшему стечению обстоятельств — не провели контроль. Посчитали, что с распоротым животом, с пронзенными легкими, долго люди не жили. Не учли бандиты только одного — тотема, который развоплощаясь сам, иногда давал возможность выжить носителю. Еще одним счастливым обстоятельством стало то, что патруль стражи оказался поблизости, он пусть и не догнал налетчиков, зато оказал помощь Харму. В результате чего, тот огромными стараниями Амелии выжил.

Пленники же приняли лютую смерть. Брат умирал почти неделю, его лечили, истязали, и снова лечили. В итоге он превратился в кусок сошедшего с ума мяса. Участь женщин была еще страшнее, тех изнутри выжрали мроки. А их жизнь поддерживали шаманы. О своих зверствах гоблы донесли вести до цивилизованных и диких поселений. Чтобы никто даже в мыслях не держал не платить за заложников.

— Да, пойми ты, Глэрд. Я точно знаю, сам Охрим не хотел грабить Ворона, но он знал, что гоблы, даже получив выкуп, проделали бы тоже самое. Еще и Харма к пыточному столбу вместе с братом привязали. Потому что на родственников и самого калеку поступил заказ. От кого — не знаю. Старик никогда не говорил. Но он языком ни разу зря не трепал. Сказал, заказ, значит, заказ. Ведомо нам, что от кого-то из представителей сильнейших родов. И наше нападение позволило всего лишь предотвратить получение золота племени распоясавшихся гоблов, которые получив такой куш, стали бы гораздо сильнее уже тогда.

Ну-ну.

Практически Робин Гуды.

Ворон, подлечившись и узнав о лютой гибели всех в его роду, как и любимой невесты, принялся мстить. Он почти год безумствовал в окрестностях Черноягодья, заслужил славу и прозвище Проводник Мары среди людей, потому что не щадил и диких, а среди гоблов — Мясник, Собиратель костей — это из цензурных. Нецензурных имел гораздо больше.

Однако несчастья продолжали преследовать Харма, так во время обязательного сбора на собственной делянке роски, ему отхватил левую ногу до середины голени жук-плавунец. С земными аналогами который не имел ничего общего.

Как итог опекун Глэрда спивался от бессильной злобы, но мечтал расплатиться с долгом, потихоньку и понемногу таскал деньги знахарке, чтобы та подготавливала лечебные зелья и покупала нужные свитки для восстановления потерянной конечности. Охриму это было известно, но тот не пытался взять больше, чем по договору.

— Что-то я ни разу не слышал эту душещипательную историю, — выразил сомнения я в правдивости рассказа. Меня она ничуть не растрогала.

— Он не любил говорить про такое, как и вспоминать. Даже когда еще не стал одноногим. За одно упоминание при нем родственников и этой истории, можно было схлопотать в морду. Или оказаться на поединке чести. Бойцом он был знатным. Чего не отнять…

— Одного не понимаю, род Воронов и на тот момент на ладан дышал. Их осталось совсем мало. Веса они особого не имели, доходных дел за ними не числилось. Зачем их заказывать? Сами бы зачахли.

— У них умение страшное для других.

— Это мертвецов чуять? — усмехнулся я, вспомнив речь Амелии.

— Нет, они могли при убийстве Людей, — произнес последнее слово так, как будто он было с большой буквы, — В некоторых случаях их умения перенимать, без ритуалов и желания последних. Как и у магических тварей способности иногда отнимать. И все долгожители, как один. Отца Харма, Лютого Аскера смогли победить одного, понимаешь одного, только две сотни лучших бойцов Медведей и Волков со своими вассалами. Но даже не в этом дело, вероятность получения чужого дара низкая. Главное в другом, Вороны, пусть и не некроманты, но говорить с мертвецами могли практически все. А те многое рассказывают, если знать, как и что спрашивать. Скелеты в шкафах должны молчать. В общем, этот гнилой род можно описать одним словом — падальщики! Поэтому даже один из них опасен. Такими же, точнее сходными возможностями, обладали Гадюки, Скорпионы, Неясыти и Летучие мыши. Их больше нет. От Росомах осталась одна Амелия, но она баба, тотемом и умениями обладать не сможет при всем желании, и даже передать их при рождении сыну. Ее отец умер позавчера. Наследников не оставил. Если бы не нрав знахарки, и ожидание чуда — своего избранника, от которого не было вестей уже лет десять, то вышла бы замуж за кого-нибудь из непредставительных семейств, и ее отец передал бы умение зятю, и ушел бы не зря. А их сын, смог бы даже получить тотем, если на то была бы милость богов. Теперь род Росомах тоже пресекся. И хорошо. Некоторые знания должны оставаться в могилах.

Философ, однако.

За три часа записей рука начинала уже болеть. Да… Даже здесь тренировки требовались. Но узнал столько и всего. Голова пусть не шла кругом, однако информация лилась полноводной рекой. Меня интересовало не только криминальная жизнь, но и закулисная законная. Рода и тотемы, их умения и возможности.

Поговорил с пользой. Требовалось, после прощания с пациентом, все что пока было свежо в памяти записать. Себе дал на сон времени четыре часа. Продержать бы пленника пару недель, но сам себе выхода не оставил. Другое дело, что имелись кандидаты и лучше.

— А почему у тебя прическа мирного ремесленника, ведь ты же воин, — польстил я Тирку.

— Это Охрим нам всем приказал так стричься, чтобы меньше подозрений вызывали, и нас не опасались…

Теперь все ясно.

— Одевайся, оружие я пока убрал, у меня в руках арбалет. Стреляю из него, сам понимаешь, ловко, поэтому не дергайся, — бросил рядом с пленником одежду, разрезая путы, — Да и с кинжалом я тебя на куски порежу, если дашь повод. Но думаю, мы с тобой договорились, впереди предстоит много доходных дел, в результате ты станешь очень богатым. Не забывай, я аристо и могу ходить там, где никто не может. Но мне требуется помощник. Все понял?

— Да, все понял! — закивал тот, будто лошадь отгоняющая оводов.

— Так ты со мной? — тот в это время растирал руки и ноги, разгонял кровь, я же вручил ему еще и бурдюк с крепким пойлом из закромов калеки. Тирк сделал несколько огромных глотков, даже глаза зажмурил от удовольствия, а затем степенно, уже без страха ответил.

— Мое слово — сталь. Я с тобой, и я вижу, прав был Охрим, когда говорил, что у тебя проснулась память крови. И теперь не стоит считать тебя простым мальчишкой, и извини меня за попытку взыскать долг калеки, то Эйден попутал.

Сука старая!

Рысь тем временем одевался неспешно, степенно.

— Я готов! — наконец заявил он.

— Вон не твое валяется? — ткнул пальцем в на границе светового пятна в кошель, заранее заготовленная наработка сработала, как и предполагал, Тикс без всякой боязни нагнулся за вещью. И тяжелый клевец соседа опустился на буйную голову. Хруст, падение и судороги засвидетельствовали, что стальной шип вошел как нужно.

В очередной раз подумал, стоило ли устраивать такие танцы с бубном? Когда можно было прибить связанного? Рисковать? Стоило. Товарищ оделся сам, обулся, а оружие в ножны вложить — дело нехитрое. Главное, запачкался он в крови правильно, а не где попало.

Немного импровизации, в качестве отличных почти завершающих картину мазков. Открыл тайник Харма. Вот и знакомый, ранее исследованный небольшой тяжелый сундук с ручкой и замком, который сбил несколькими ударами. Хоть и не хотелось дорогую вещь портить. Внутри хранилось семьдесят четыре золотых, двести двадцать две серебряные монеты — одна к одной, и сотня медных. Какие-то бумаги в тубусе, фолиант размерами с «Войну и Мир» Льва Толстого в кожаном переплете, с вытесненным силуэтом ворона по центру и человеческими черепами по углам. Закрывалась книга на замок, ключ от которого достался мне от калеки. Не рассматривая ничего, я разлил вокруг вино, и особо ядреное пойло из кувшина литра на три, стратегический запас которых у калеки имелся всегда. Разбил его о стену.

Осмотрел все. Да, именно так и выходило. В мое отсутствие, когда Сим покинул пост, а владетель бродил по побережью, парочка забралась в дом, сломав без всяких сантиментов дверь. Закрыл я ее изнутри изначально, так как вышел во двор, через пристройку.

Оба грабителя были пьяны, но дело свое знали, как и Джастин ведал, учитывая, что себя называл наследником Харма, о тайнике. Который деятели обнаружили, взломали. И сосед решил, что золото лучше делится на один, чем на два. Поэтому замешкавшемуся товарищу пробил голову.

Тут-то и появился я, заметил вынесенные топором двери, открытый подвал. Схватил со стола арбалет, зарядил его. И пошел смотреть. Грабитель попытался напасть на меня с топором, однако болт остановил урода, второй поставил точку. Тот успел окровавленным топором, оставить на стене глубокую царапину. После чего я нашел в подвале мертвого напарника, вскрытый тайник, где подонки сломали замок и успели полюбоваться золотом.

Вновь все осмотрел самым внимательным взором. Как и куда упали капли крови, как себя вели жертвы, не осталось ли где чего-то лишнего. Водрузил оружие Тирка на место, топор отбросил в сторону от соседа, мол, так поступил изначально, мало ли, вдруг не умер. Если копать не станут, то все прокатит. А они не станут, стоит только намекнуть лэргу о знании в подтасовке других улик или, скорее, магу.

Я же смогу потребовать виру с Рысей и с магистрата премию за Джастина.

Пришло время подумать. Чем я занялся, вытащив переносную печь на улицу и поставив ее рядом с скамейкой, растопил ее. Поставил чайник.

Давно уже тьма опустилась на землю. Рисунок звезд незнакомый, а их столько… Еще какие-то туманности, завихрения, часто мелькающие метеоры. Красиво. Даже минут пять завороженно смотрел на ночное небо. И вдруг понял, как давно я этого не делал.

Но все хорошее заканчивается часто быстро. За кружкой прилла, и так принялся вертеть ситуацию, и эдак.

Не зря говорили у нас, язык мой — враг мой. Сам того не зная, я Крому, возможному инициатору гибели семейства Воронов, рассказал о неком знании настоящих реалий межродовых отношений, что мне их поведал Харм… Хотя, с другой стороны, калека ведь не знал о непосредственном участии Волков и Медведей, иначе бы действовал по другому.

Но все равно. Черт знает, до чего староста додумается. Угрозу требовалось купировать.

Текущий расклад, пусть и не окончательный, позволил посмотреть на все происходящее иначе. И да, опасность для меня оказалась, действительно, смертельной. Допроси урода сразу, то принял бы предложение старосты об отказе от наследства, после торгов. Затем отправился бы в приют. С другой стороны, и там бы достали. Но вероятней, мой жизненный путь оборвался бы в речной крепости. Учитывая, что некие злые силы старались вырезать обладателей тотемов, даже готовых уйти куда-нибудь на край земли, выбравшись из этой банки с пауками, как те же Гадюки и Скорпионы.

Вывод?

Обязательно заплатить герцогский налог, чтобы никаких вопросов ко мне со стороны власти не возникло, как и возможности перевести меня в подчинение кого-либо из родов. Там сто процентный труп.

И сеять хаос, чтобы у врагов земля горела под ногами от их же действий.