Глава 17 — Щебет из-за моря

В кои-то веки утро застает меня в своей постели, а не за столом, усыпанном микросхемами или славянскими оберегами. Еще не проснулся, но ощущаю мягкие касания ладоней на лице.

— Господин, пора вставать, — шепоток Доси тихий-тихий, будто сама хочет, чтобы любимый господин поспал подольше. — Вы просили разбудить вас ровно в шесть.

Будильник я часто не слышу, так сильно зарабатываюсь. Вот и прошу помощницу растолкать во столько или во столько. Но сейчас глаза совсем не разлепляются. Устал, Фалгор, набегался. Перестройка организма дело уматывающее, а сдерживание его роста еще энергозатратнее в разы. Постоянно держу себя на контроле. А то раздамся в плечах на целую сажень, да не на прямую, как у Ахмата, а на целую маховую или даже косую.

Мягкие пальцы с запахом свежего мыла скользят уже по груди, ныряют между пуговицами пижамы, прижимаются к голой коже. А вот это она зря. Всему место и время, и «когда и где» решают точно не мои женщины. Если они хотят быть моими.

Я, не открывая глаз, ловлю шаловливую ручку за запястье и вынимаю наружу.

— Спасибо за побудку, Федосья, — спокойно говорю и отпускаю девушку.

Открываю глаза. Надо мной нависает розовощекая Дося. Уже одетая: черная рубашка, серая юбка и сетчатые колготки. В больших глазах стыд и покаяние.

— Простите…

— Я хочу принять душ и одеться, — поднимаюсь и расстёгиваю пижаму. Больше на девушку не смотрю.

— Да, конечно, — спешный стук каблучков и тихий хлопок двери.

Тут же забыв об инциденте, принимаюсь за утренние процедуры. Душ, умывание, чистка зубов, укладка волос, выбор комбинации из десятка поглаженных костюмов и рубашек. Дело пяти минут. Базовая повседневность: серый костюм английского кроя и типичная белая сорочка.

В столовой уже завтракают девочки и мама.

— Доброе утро, сынок, — улыбается Елизавета той ослепительной улыбкой, которую демонстрируют блондинки в ТВ-рекламе зубной пасты.

— Арсений, — кивает Дарико, слегка порозовев. Мы с грузинкой еще ни разу не завтракали вместе в моем доме. Всё она с девочками да с девочками. Вот и подволновалась.

Лена же почему-то не обращает на меня внимания. Сидит себе в розовой пижаме и пушистых тапках. Затем поворачивается к Елизавете.

— Братец опять не ночевал с Дарико, — жалуется белокурая сестренка маме. — Поругай его!

— Леночка! — пищит в ужасе грузинка.

Елизавета и бровью не ведет.

— Твой завтрак уже накрыт, Сеня. Дося позаботилась.

— А где она сама? — бросаю взгляд на еще дымящуюся яичницу с помидорами.

Только Досе, одной из всех слуг, разрешается завтракать за господским столом. Это не чтобы ее выделить как-то, а чисто по нужде. Заодно обсуждаем дела и вопросы.

— Сказала, что не голодна, — пожимает плечами Елизавета. — Будет дожидаться тебя в машине.

Мм, совсем размякла помощница. Выходит, мое поощрение пошло ей во вред. Может, зря я поддался навстречу Досе? Она юна и нежна, совсем еще девочка. Как бы ни отнекивалась, ей хочется первой любви, первого свидания под звездами, первой ласки, первого признания, первых сказок. Я не могу всего этого дать, и дело не столько в сословной дистанции: слишком занят, слишком много обетов. К тому же, мне предстоит одаривать всей этой романтикой еще не одну невесту. Многоженство в России в почете, а, значит, и меня не избежит участь заключать политические браки. А насчет Доси есть и другой выход. Не интимная близость, но почитание на грани обожествления. Тоже сохранит девочке эмоциональный комфорт и рабочий настрой. Итак, обожание — да. Но почитание всё же чересчур. Я не поклонник таких мер. Это больше к Бемижару Жаворонку, чтоб у него глаза вытекли. Под шумок войны он вообще умудрился развести целый Легион богословов в атеистическом Постимпериусе. А для обожания нужна отвлекающая мишень. Кто-то достойный и мужественный.

— Мама, а почему ты не ругаешь братца? — не отстает сестра. — Ведь он и Дарико…

— Лена, — строго говорит Елизавета. А, сейчас мама вступится. — Ты уже в том возрасте, чтобы знать: порядочные жених и невеста не спят вместе до свадьбы.

Э-э-м. Что еще за намеки? Будто других причин не нашлось! Или строптивую сестренку больше ничем не проймешь?

Стушевавшаяся Дарико вообще пытается не отсвечивать.

— О, точно, — Лена осознает свой косяк. — Я как-то не подумала…

— Вот именно, ты не подумала, — строго говорит Елизавета. — И повела себя некультурно, заметь. Я очень расстроена. Дарико Костас асули, — оборачивается она, — прошу прощения за свою некультурную дочь. Вообще-то, она ходит в порядочную школу, где должны обучать всем правилам доброго воспитания, благонравия, светского обхождения и учтивости. Но, похоже, Лене просто необходим репетитор по предметам светского поведения.

— Мама, нет!

— Как раз, вместо вечерних часов, которые она тратит на стримы и прохождения «Майнкрафта».

— Мамочка, мамусик! — краснеют глазки у Лены. Ох, знаю это выражение пухленькой мордашки. Сейчас заревет. — Мамушка! Только не стримы, мы там бабосы знаешь какие зашибаем! Донаты рекой льются! Ну позязя!

— Проси прощения у нашей гостьи, дочь, — холодно произносит Елизавета. — Если она будет благодушна несмотря на твой проступок, то так и быть, сиди в своем ноутбуке дальше.

— Я извиняюсь! Я очень извиняюсь, Дарикочка! — взвизгивает малыха, вскочив и выполнив реверанс. В пижаме и пушистых тапочках выглядит презабавно. В озерных глазах плещется настоящее раскаяние. — Прошу прощения за мою невоспитанность! Больше не позволю вас смущать, Дарико Костас асули.

Как заговорила. Наезд у мамы вышел чудесным. Настоящий тактик.

— Ничего страшного, — кивает грузинка. — Всё в порядке.

Лене разрешают усесться обратно и закончить завтрак. Я тоже принимаюсь за свою яичницу. Успеваю только опробовать, как вибрирует мобильник в кармане.

— Прошу прощения, — приходится отвлечься и принять звонок. — Да, Лидия Семеновна?

— Новости, Сеня, — расстроенно говорит тренер. — Кое-кого из нашей ватаги приглашают на ток-шоу «Вечер у Вероники Снеговой».

— Популярная передача, — смутно припоминаю. — Кого попало там не снимают. В гостях обычно супермодели, бизнес-акулы, топовые спортсмены и другие мировые знаменитости. А сейчас, значит, зовут Дарико?

Грузинка поднимает от тарелки встревоженный взгляд. Ну она же звезда, а учится в стремной ватаге. Конечно, журналисты заинтересовались подобным несоответствием.

— Тц, умный штурмовик, — Лидия что-то совсем недовольная. Шоумены что ли подпортили настроение. — А еще тебя, Сеня.

— Да? — даже удивляюсь. Хотя, если подумать, поводов для интереса шоуменов ко мне хватает — от рок-концерта до скорого награждения в Кремле. Правда, не для «Вечера у Вероники», слишком это лихо. — Мм, это все участники?

— Если бы. Будет Амиран Беридзе.

Шакалий сын? Теперь я догадываюсь, что в программе передачи.

— Значит, спросят про разлуку звезд?

— Да, почему грузинка играет не вместе со своим братом-дебоширом, — Лидия в общих чертах в курсе о семейных проблемах Дарико. Я решил ее ввести в курс дела, тренер всё-таки.

— Неприятная ситуация, — вздыхаю. — Роду Беридзе придется показать свое нижнее белье. А там далеко не милые семейники с утятами.

— Бандажный девайс с шипами? — предполагает Лидия.

— Типа того.

Дарико слушает напряженно.

Ведущая Вероника, хитрая лиса, зашла не со стороны рода, а направилась к тренерам. Мол, обсуждаем вовсе не дворянские дела, а лишь ротацию спортсменов между клубами Грона. А это, в свою очередь, обнажит всё, что не нужно.

— Вы можете отказаться, — замечает Лидия.

— Отказался ли Амиран?

— Нет, он точно идет, по словам организаторов. Что странно, если, как ты говоришь, может пострадать репутация Беридзе.

Я встаю и отхожу в коридор. Следующие слова не для ушей ранимой грузинки.

— Амиран скучает по Дарико, по унижениям сестры и готов рискнуть, — задумываюсь. — Он хочет растоптать ее на имперском канале. Волк знает, что Дарико ему слово поперек не скажет. Она промолчит, неважно, какие враки ей припишет брат. Она его боится похлеще смерти.

— Тогда пошлю этих шоуменов к чертовой матери, — заявляет тренер.

— Нам придется идти с Дарико на шоу.

— Что? Почему?

— Если мы проигнорируем приглашение, то сложно представить последствия. Могу только гадать. Амиран взбесится и наговорит про Дарико полный вздор. Или ведущая сама откроет что-нибудь шокирующее. Не зря же и меня позвали. Значит, шоумены прознали, что грузинка живет со мной. Столько лжи можно напридумывать. Хотя и без вымыслов это настоящий скандал. Барышня ночует у дворянина, за которым не замужем.

— Пойдешь в качестве ее адвоката? — спрашивает Лидия.

— Скорее, защитника, — вздыхаю. — Если Волк соврет, я прямо в студии вызову его на дуэль. Он это знает, поэтому сдержит фантазию.

— Ох, благородные детишки, как же с вами сложно, — ворчит Лидия. — То ли дело простолюдины, у них без затей жизнь. Ладно, организаторы обещали мне пять зрительских мест в передних рядах. Так что группа поддержки вам с Дарико обеспечена. Кого взять из ватаги?

— Алесю, Киру, Истислава, Истому, — быстро решаю.

Агаркина Харлама светить точно не стоит. Да и Медузу пока рано по ток-шоу водить. А Симона пускай остальную ватагу тренирует.

— Кстати, Лида, меня сегодня не будет на утренней тренировке. Позаботься о новой девочке Оксане. Ей ребята не очень обрадуются.

— Еще бы, на игре она их топтала, как асфальт, — бурчит тренер. — Но позабочусь. Каменная девка нам очень нужна.

На этом прощаюсь с Лидией и возвращаюсь в столовую сообщить Дарико нерадостную новость. Мама с сестрой развешивают ушки. Сама же Дарико бледнеет лицом, потом краснеет, снова бледнеет.

— Я пойду, — роняет. Понимает последствия отказа, умница. А может до сих пор боится Амирана.

— Не боись, сеструх, — машет ложечкой над опустошенной тарелкой Лена. — Братюль защитит тебя, как пить дать. Он ведь не только в койке хорош…. — Материнский взгляд заставляет ее поперхнуться и вспомнить нужный параграф из учебника светского обхождения: — …хорош дрыхнуть. Я это имела в виду. Братец еще ого-го. Жеребчик. Сильный.

Елизавета виновато смотрит на грузинку, де, простите за дочурку, недоглядела. Это всё пагубное влияние телевидения с интернетом. Стримы эти многочасовые.

Но нам с Дарико уже не до проблем детского воспитания.

— Правда, бояться нечего, — обволакиваю магнетическим волнами девушку. — А стыдиться стоит лишь Амирану. За свое поведение. Ты же безгрешна.

Грузинка кивает, успокоившись. А мне уже пора. Допиваю кофе и бегом в гараж. Там уже в «Весте» дожидается Дося. Сидит смиренно, ручки на коленках поверх юбки, портфель рядышком, лицо не лицо, а фарфоровая маска.

Ну и я молча усаживаюсь. Едем.

— Дося, внеси, пожалуйста, в мой график выступление на ток-шу в пятницу. Там никаких дел не запланировано?

— Господин, секунду, — Дося задумывается, пару раз моргает, видимо, налаживая коннект с безразмерным банком памяти и выдает: — Встреч нет, только выступление со скрипкой для сотрудников Корпорации. Вы обещали играть для нас, — потупив взор, поясняет девушка.

— Перенеси на… пораньше, в общем. Где там окно есть?

— В среду, господин.

— Пускай в среду.

Мы приезжаем на Биокомбинат, базу моей СБ, а также ферму по выращиванию «броненосцев». Дверцу мне открывает поджидающий на парковке Кикер-Ваня. А, значит, ему что-то надо. Швейцаром он просто так не заделался бы.

— У тебя минута, — говорю, оправляя ворот пиджака.

— Я насчет Ахмата, господин. Волнуюсь за бородоча, всё время с маленькой госпожой. Днем и ночью, без выходных. А он, между прочим, семейный человек. Две жены, одна дочь как раз возраста Жанны Жировны.

— Жировитовны, — поправляю. — Дося, можешь идти.

Все равно минутой не обойдемся. Думал, Кикер о какой-то ерунде спросит, как всегда. Оказалось, за товарища беспокоится. Похвально.

Помощница кивает и удаляется. Ваня смотрит вслед девушке и едва ли не облизывается на ее аппетитную фигурку в приталенном стильном плаще. Меня осеняет утренняя мысль.

Кто-то достойный и мужественный…. Кикер, конечно, боевой парень, но вот по поводу качеств добродетели и честности не сказать, что идеальный.

Ну вот сейчас и проверим.

— Насчет Ахмата — ничего поделать не могу. Госпоже Дрить нужен телохранитель и попечитель. Можешь заменять три дня в неделю товарища, если волнуешься за товарища. Оставляю на твой выбор. Только учти — это работа сродни няньки. Нужно следить за питанием, за одежкой и туалетом… да-да, горшком, вплоть до того, что плотность стула отслеживать. Дрить у нас трудяжка и страшная сладкоежка, нажрется конфет за рычагами, потом живот пучит. Потому и выбрал Ахмата, что он отец на опыте. Не каждый сможет.

Кикер морщится, с детьми возиться — конечно, не его мечта. Но парень не бросает друга в беде.

— У меня сестренка, господин, была еще младше Жанны Жиров… в общем, госпожи Жанны. Мы с ней сироты. Я нянчил, возился с ней, жопку подтирал. Короче, готов я три дня прислуживать госпоже.

— Где твоя сестра сейчас?

— Мертва, — хмурится Ваня. — Попала в бандитскую перестрелку на улице в Сызрани. Я тех бандитов потом выследил, перебил, но, сами знаете, мертвых не вернуть. Вот и рванул на байке в белокаменную. Забыть и не мучаться.

— Ясно, — вздыхаю. — Значит, послужишь Жанне. И, кстати, насчет Доси — если нравится, пригласи на свидание.

— А вы разрешаете? — хмуро смотрит.

Мужская конкуренция, куда от нее денешься.

— Она — незамужняя девушка, в отношениях не состоит. А дальше думай сам. Но если обидишь — прибью.

Смешно, наверное, смотрится со стороны. Подросток угрожает линчевателю бандитов. Но Кикер не смеется, он побледнел и мощно вздрогнул.

— Вас понял.

***

Тяжело дыша, Даичи Бесонов опускает бамбуковый синай. Треснутый деревянный клинок рассыпается на щепки. Толпа рукоплещет, судья перекрикивает свист и овации, побежденный противник склоняет голову, всё еще пошатываясь от мощной атаки. Все поражены увиденным. Величие и мощь в каждом ударе. Грация тигра, сила медведя. Ребенок двух наций, он вобрал в себя лучшее от двух народов.

— Токио и вся страна! Приветствуем нового чемпиона Империи! — взывает анонсер в бабочке.

Даичи выиграл турнир Японии по кендо. Отец и матери будут гордиться сыном-чемпионом.

По пути с арены парень ловит заигрывающие взгляды красивых японок и подмигивает в ответ. Девушек Даичи любил разных, как и отец. Уже внутри раздевалки он встречает своего лучшего друга, которого обрел в Стране Восходящего Ярилы. Незаконнорожденный сын князя-дайме Хенеси Нобунага.

Но незнатное происхождение Хенеси не имело никакого значения для Даичи и многих-многих других. Статный юноша, девятнадцати лет от роду, он испускал силу и мудрость одним своим взглядом. Не существовало на свете более честного и добродетельного человека. Не существовало более преданного товарища. Величие пронизывало каждый его жест, каждый кивок, каждую улыбку.

— Хен-сан! — радуется Даичи. — Ты видел, видел?

— Не то слово, Даичи-кун, — улыбается неотразимый юноша. — Последние десять минут я жил тем боем. Мое сердце раскалено до предела и едва не плавится от радости за тебя, чемпион Японии. Этот день стоит назвать твоим именем.

Щеки Даичи розовеют, словно у школьницы. Он счастлив. С японцем юный демоник общался уже больше месяца, но к непреодолимому обаянию Хенеси невозможно привыкнуть, его гениальность и физическая харизма до сих пор вызывают трепет.

Неожиданно лицо сына дайме чуть суровеет.

— Даичи, — вдруг без суффиксов обращается Хенеси, что непривычно в Японии. — Когда ты своим триумфом показал воинское совершенство и теперь можешь отдохнуть от тяжких тренировок, позволь раскрыться перед тобой.

— Раскрыться? — хлопает ртом Даичи. — О чем ты, друг?

— О наших истинных сущностях, княжич Бесонов, — Хенеси бросает грустный взгляд в сторону. — На самом деле, я намного большее, чем японский бастард. Я — должник твоего отца. Он спас мою душа из Хаоса, и теперь я обязан отплатить ему добром за добро.

— Я не понимаю… — растерянно бормочет Даичи. Нет, он верит каждому слову Хенеси — ему невозможно не верить — но не осознает их глубокий смысл. — Хен-сан…

— Мое настоящее имя не Хенеси, друг, а Фалгор, — говорит Бемижар Владыка слова, Префект Легиона Жаворонков. — Фалгор Феникс.