Глава 24 — Расплата

— Ладимир Херенкович, — отчитывается Надрыщ Бляблин, начальник Службы безопасности рода Гнездовых. — Осада вокруг резиденции Беркутовых разбита. Потери внушительные, — он сглатывает режущий ком в горле. — Все мои парни мертвы. Беркутов даже никого в плен не взял. Рация одного бойца была включена на режим передачи. Я услышал голос Беркутова. Приказ был на тотальное уничтожение.

Помимо Надрыша и самого Ладимира в кабинете присутствует и старший сын Базан.

— Не может быть! — вскрикивает глава Гнездовых. — Как щенок мог всех перебить? Как он вообще выжил? Миронов послал за ним Полковоя!

— Не могу знать, Ваше благородие, — коротко отчитывается Надрыщ, в глазах безопасника стоят слезы. Его люди перебиты как овцы и ради чего? Ради дворянских разборок. — Разрешите идти. Под данным разведки Беркутов едет сюда. А вместе с ним и демоники Бесоновых.

— Что?! — Сидя в кресле, Ладимир хватается за голову. — Бесоновы… но как?! Как? — в ответ лишь гробовое молчание. — Созывай в виллу всю дружину. Включай оборонительный пояс на полную боевую готовность. Домашних: жен, детей, слуг — под замок в бункер.

— Так точно, — Надрыщ уходит отдавать эти и другие распоряжения, о которых глава рода не счел важным подумать, но без них нет шансов пережить грядущий апокалипсис. Хотя его в любом случае нет.

Когда отец с сыном остаются одни в кабинете, Базан не выдерживает:

— Старик, теперь доволен? Доигрался. Наша песенка спета. Сейчас демоники Бесрновых перебьют весь род, и Гнездовы исчезнут с лица Земли.

— Я ошибся, — покаянно говорит Ладимир. — Ошибся, что не уничтожил род Беркутовых одиннадцать лет назад. Теперь же … когда Миронов послал группу захвата за сопляком, я решил, что щенку вынесен приговор. Я хотел закончить начатое. Воспользоваться моментом. Но Бесоновы…нет, я и не мог предположить, что они вступятся за это бесчестное семейство.

— Всё ты мог, — вздыхает Базан. Этот старый хрыч неисправим даже перед лицом смерти. — В «Зарнице» Беркутов кружил в танце Лизу Бесонову. Во всех салонах это обсуждали.

— Подумаешь, вошел в свиту сопливой княжонки…

— Черт! Да тебе хоть кол на голове теши, отец! — ревет Базар. — Никуда он не входил! Это Лиза вошла в свиту Беркутова! Вместе с княжной Волконской и бояриной Гудновой! Стайка самых знатных девиц бегает за Беркутовым, а ты до сих пор считаешь его неважной птицей! Вот и досчитался! Сука, старик, мы все подохнем из-за тебя! Сегодня подохнем! На каком языке тебе объяснить, чтобы ты наконец понял?!

Тишину, наступившую после слов Базана, нарушает скрипучий голос Ладимира.

— Я никогда не поступал бесчестно, всегда платил по счетам. И с Беркутовым тот же случай. Пускай щенок будет спать хоть с самой цесаревной, это не смоет его кровавый долг передо мной. А посему, сын, сбавь тон!

Базан лишь качает головой. Маразм не лечится. Надо было раньше по-тихому убрать старика, но его останавливала любовь к этому деревянному истукану, отец всё-таки, а теперь поздно шевелиться, Гвардия демоников уже в пути, они не будут разбирать кто виновник, всех пустят в расход, да и сказочке конец.

— Звони Миронову, отец, — бросает он. — Пусть сюзерен спасает твою правду.

В этот раз старик слушается сына. Но до герцога Людомир не дозванивается. Тогда он набирает секретаря Миронова и всё, что он слышит:

— Ладимир Херенкович, сейчас Его Сиятельство недоступен, — после этого трубку бросают.

Дозвониться не удается ни до других работников Миронова, ни даже до его сыновей.

Ладимир бледнеет. Мобильник выпадает из пальцев на ворсовый ковер. Оба Гнездовы молчат, каждый думая о своем. Никто больше не пророняет ни слова, пока не доносятся взрывы и беспорядочная и шквальная стрельба.

Началось.

— Дедушка! — дверь распахивается, и внутрь вбегает светловолосая девчушка в зеленом платьице с оборками. Голубые глаза, золотые локоны, утонченные черты лица — сразу ощущается кровь Беркутовых.

— Зара? — округляет глаза старик Ладимир. — Почему ты не в убежище вместе со всеми?

Девчушка обвивает руками морщинистую, как у шарпея, шею главы рода.

— Там деды не было, а потом бабахнули взрывы, и я испугалась за тебя. Вот и ускользнула искать.

— Глупенькая, — Ладимир гладит барышню по спине. — Всё с дедом в порядке, надо увести тебя. Сейчас…

Выстрелы гремят уже в коридоре, и глава замирает с ладошкой девочки в руке. Крики людей разрывают уши, раздаются вопли один страшнее другого, а затем всё резко смолкает.

Дверь выбивают с ноги, внутрь залетают демоники Бесоновых. На кого ни глянешь — живой кошмар. Тела их украшают скорпионьи жала, древесные шипы, мечи, заменяющие руки. Но все эти монстры блекнут на фоне прямоходящего Крокодила, залитого с ног до головы кровью. Когтистые руки объяты клубами пламени. Бывший майор Али собственной персоной. Во время Афганской компании какие только слухи не ходили об этом чудовище.

Базан вскакивает и окружает руки синей дымкой. Похоже, всё, что остается — продать жизнь подороже. Зара в ужасе прижимается к бледному деду. Ладимир как сидел так и сидит. Не боец он уже давно. Пришло время принять судьбу.

Вдруг раздается гневный голос:

— Гвардия, пожалуйста, уйдите из кабинета. Вы пугаете мою сестру.

В кабинет входит юноша в черной экипировке, но без бронешлема. За ним следуют еще бойцы, обычные люди с «калашами». Типичные боевики. Среди них выделяется разве что худенькая девушка с лисьим лицом да еще пара девиц пофигуристей. Вожака-парня же невозможно не узнать. Хотя на паскуду Всеволода он совсем не похож, фамильные ястребиные черты Беркутовых проглядывают на юношеском лице. Золотые волосы орошены брызгами крови, янтарные глаза горят огнем возмездия.

Крокодил бросает взгляд на юношу. Багровый глаз на миг затягивает пленка третьего века.

— Аднака, тутя вражины, — указывает он огненной лапой на Базана. — Когатком их подцепять — и нету. Быстра.

Наследнику от этого «быстра» резко поплохело. Монстр будто обсуждает кулинарное блюдо.

— Сам подцеплю, — отмахивается Арсений Беркутов. — Валите на кухню, там, говорят, морозилка курицей под завязку набита.

Громадный Крокодил нависает над парнем, выставив напоказ саблевидные клыки. На блестящей чешуе играют отсветы пламени от горящих рук.

— Аднака, куряца? — скрежещет майор в отставке. — Это мажана. Парня, идям разведавать маразилка.

«Шабаш нечисти» уходит вслед за своими зеленочешуйчатым командиром выполнять поставленную задачу по сбору разведданных касательно содержимого холодильников Гнездовых. Остается только Беркутов и его люди. Лишь сейчас заметно, что парень на пределе. Бусинки пота на лице, разбухшие мешки под глазами, жилка на шее дергается. День боев дался молодому дворянину непросто. Но это никак не влияет ни на царскую осанку, ни на командный, лязгающий металлом голос.

— Лисица, Южанин, займите пост у двери, — бросает Беркутов. — Если Али снова потянет сюда — не пускать.

Кивнув, девушка с лисьим лицом и еще один боевик отделяются от группы и выходят в коридор. Беркутов же оборачивается к Гнездовым. Янтарные глаза сужаются.

— Время платить по счетам, Ладимир Херенкович, — ровно говорит юноша.

Только теперь старик, не отпуская дрожащей руки девочки, поднимается с кресла. Ладимир пытается что-то сказать, сглатывая ком в горле и теряя дыхание, словно после удара в солнечное сплетение. Старика охватывает жар, голова кружится.

Базан надеется, что отца наконец проняло. Что сейчас он извинится перед юношей и начнет умолять пощадить хотя бы женщин и детей. Так должен поступить мудрый глава рода, каким некогда был отец. Пусть хоть кто-нибудь выживет.

— Беркутов! — хрипит дед Гнездов. — Убей нас всех!

Колени наследника чуть не подгибаются.

«Мы покойники» — обреченно понимает старший сын.

***

Выслушав явно маразматический бред Ладимира, я оборачиваюсь к «броненосцам».

— Татарин, сходи к Али и Слепому коту и проследи, чтобы они не поубивали женщин и детей в убежище. Причина: они пленники князя Волконского. Князю и решать как с ними поступить. А то с Крокодила станется искать «куряцу» в подвале.

— Есть, господин, — широкоплечий Ренат, бряцая автоматом, спешно уходит наружу.

Выстрелов и взрывов больше не слышно. Значит, все защитники дома мертвы. Не стоит надеяться на зачатки гуманности у Али. После бойни у моего дома у меня возникли большие сомнения в их наличии. Особенно запомнилась сцена, как он разрывал когтями Гнездовых, а потом сожалел, что «мяса» пропадает. Хотя, не исключаю, что Крокодил очень тонкий юморист. Всё-таки в армии служил, в элитном спецподразделении, а там не терпят совсем уж отбитых на голову.

— Беркутов, не играй в благородного, — снова раздается скрипучий голос старого Гнездова. — Ты — бесчестное отродье своего отца. Всеволод был слабовольным потаскуном, и сын такой же. Без Бесовновских демоников тебя бы уже уничтожила группа Миронова. Давай, уничтожь нас в отместку. Твори свою месть. Убей всех.

— Зачем же всех? Только тебя, старик. Только тебя, — бросаю взгляд на Базана. — Твой отец понесет ответственность за поступки людей рода. Твои мысли на этот счет, наследник?

Базан округляет глаза и едва не выдыхает облегченно, но удерживает себя и лишь осторожно, тщательно подбирая слова, говорит:

— Это справедливо.

Я киваю, принимая к сведению согласие дворянина.

— Не убивай дедушку, — вдруг раздается жалобный писк.

Белокурая девочка поднимает голову, и показываются заполненные океаном слез глаза и дрожащие губы. Бедное дитя! За что тебе эти ужасы! Я снимаю черную тактическую перчатку и протягиваю сестре руку:

— Привет, Зара, — произношу, вплетая в голос более глубокие обертоны, делая его почти осязаемым. — Меня зовут Сеня, я твой брат.

— Брат? — хлопает она ресничками, застигнутая врасплох.

— Да, в детстве нас разлучили, и я пришел исправить несправедливость. Я хочу вернуть тебя в твой настоящий род.

— Поэтому ты напал на деду? — обеспокоенно она спрашивает.

Я наклоняю голову в согласии; в моих глазах светится понимание и сожаление. Магнетизм убавлен, воздействую на девочку одной лишь успокаивающей интонацией.

— Ради того, чтобы вернуть тебя домой. — В том числе. Еще — чтобы навсегда покончить с врагами моего рода. — Иди сюда, Зара, поцелуй своего брата.

Помешкав, сестренка делает порывистое движение, но ее крепко держит за ладошку Ладимир.

— Зарочка, нет… — не человеческий голос, а стон раненого пса.

— Но, деда, он же, правда, мой братик? — удивленно спрашивает ребенок. — Арсений Беркутов, мне рассказывала о нем мама.

— Да, но…

— Тогда мне нужно идти к нему. «Кровь от крови», — заученным речитативом произносит малышка главнейший постулат дворянского сословия. — Ты сам так учил. «Кровь решает всё».

Произнеся еще одну фразу из коллекции Гнездовых, она решительно освобождается от морщинистых пальцев Ладимира. Свободной рукой девочка в волнении сжимает рюшечки внизу платья. Робкий шаг ко мне, второй, третий. Наклоняюсь к ней. Девочка целует меня в щеку, затем я оглаживаю нежные золотые пряди, прижимаю худое тельце к себе.

— Ты очень смелая, сестра, — слова сейчас не важны, главное — дружелюбный тон, чтобы она успокоилась и почувствовала себя в безопасности. — Больше нечего бояться, твой брат не даст тебя в обиду.

Девочку пробивает на плач, накопившийся стресс выплескивается.

— Холосо, только… — она всхлипывает, прижавшись лицом к моей груди. — …Только не убивай, пожалуйста, деду.

— Еще ты очень добрая, — улыбаюсь.

— Не убьешь? — смотрит она заискивающе влажными лупами-глазками.

— Не убью. Обещаю.

Ответив, я обнимаю обретенную сестру за худенькие плечи, другой рукой бережно, без резких движений подхватываю под коленки. Девочка не сопротивляется, только томно вздыхает. Прижимаю к груди, чтобы она не видела кровь на моих волосах и оружие «броненосцев». Тонкие струйки магнетизма качают душу ребенка, как мои руки убаюкивают худенькое тельце в ярком платьице.

— Брат…а деду…

— Чщ-щ-щ, — шепчу. — Спи, малютка. Всё у всех будет хорошо.

Зара, как маленький котенок, пристраивается на моих руках поудобнее и начинает сопеть.

Кивком подзываю стоящего рядом Ахмата и доверяю Зару мощным великанским рукам кавказца.

— Унеси ее в машину, — тихо даю приказ. — Змея, сопровождай.

Ульяна открывает нараспашку дверь перед кавказцем. Пропустив Ахмата с ребенком, девушка уходит вслед за ними. Я же оборачиваюсь к двум оставшимся Гнездовым. На Ладимира больше не смотрю, судьба старика предрешена. А вот с наследником еще можно покумекать.

— Так мы договорились, Базан Ладимирович? Смена верхушки рода Гнездовых за жизни твоих жен, матерей и детей.

Игнорируя взгляд главы рода, его старший сын кивает.

— Я уже сказал — это справедливо. Слово дворянина нерушимо. Ты можешь …убить моего отца, — сглатывает он ком в горле.

От услышанных слов Ладимир падает обратно в кресло. Старик не издает ни звука.

— Нет, не могу, — я качаю головой. — Верно сказано: слово дворянина нерушимо. Я обещал сестре, что не убью ее дедушку. Если отдам приказ своим людям, это по факту будет софистикой и нарушением слова. Так что Базан Ладимирович, придется тебе самому разбираться со своей семьей, — я вынимаю пистолет Стечкина из кобуры в разгрузке и кидаю в руки онемевшему дворянину. — Сочувствую.

Поймав оружие, наследник бледнеет, как мел. Его стеклянный взгляд устремляется на черный ствол.

Мне не интересно лицезреть чужие душевные муки. Поэтому разворачиваюсь и выхожу, за мной следуют и оставшиеся «броненосцы».

— Господин, — говорит мне в спину Василиса. — Неужели вы думаете, что он выстрелит?

Бах!

Одиночный гулкий выстрел доносится из-за прикрытой двери.

— Думаю, нет, — серьезно отвечаю. — Больше выстрелов не будет.

Одной пули вполне достаточно. Ладимир либо не достиг ранга Воина, либо с годами его утратил, либо просто не захотел включать доспех. Базан же теперь вряд ли пойдет против меня.

Если чему я и научился у Бемижара Жаворонка, то это искусству манипулирования людьми. Эти методы мне противны, и я никогда их сам лично не использовал, но иногда обстоятельства войны вынуждали и тогда… в общем, для этого под рукой всегда были Жаворонки. А сейчас пришлось вот самому замараться.

С пленными врагами Жаворонки никогда не обходились жестоко. Да даже с теми же зеленомордыми. Наоборот, главной задачей для Жаворонков стояло заставить врагов сотрудничать в какой бы то ни было форме. Поначалу этих заключенных натренировали не сообщать врагу ничего, кроме имени, звания и порядкового номера.

«Начинай с одного кирпичика и построишь цитадель» — таков лозунг скотины Бемижара.

Пленных часто просили делать анти-зеленомордые заявления в настолько мягкой форме, что эти заявления казались не имеющими значения («Зеленомардые не ачень умнае», «Грыбное пиво и постукать мелказубых — два любимых вещи зеленомардых», «А ищо юдишки изабрели самые бальшие пушки»). Однако, подчиняясь этим минимальным требованиям, пленные зеленые бугаи подталкивали самих себя к выполнению более существенных требований. Зеленомордого, который только что согласился с тем, что их раса не совершенна, можно попросить составить список «проблем общества зеленомордых» и подписаться под ним. Затем его можно попросить познакомить с этим списком других пленных. Позднее этому зеленомордому можно предложить написать очерк на данную тему.

Затем Жаворонки могли использовать имя и очерк такого зеленомордого в радиопрограммах, которые транслировали не только на весь данный лагерь, но и на другие лагеря для военнопленных. Внезапно ни в чем не повинный зеленый бугай оказывался «коллаборационистом», оказывающим помощь врагу. Зная, что он написал злополучный очерк без особого принуждения, зеленомордый менял представление о самом себе, чтобы соответствовать ярлыку «коллаборационист», что часто выливалось в более тесное сотрудничество с врагом. Большинство зеленых громил сотрудничало с противником в то или другое время, совершая поступки, которые казались самим здоровякам тривиальными, но которые Жаворонки ловко обращали к собственной выгоде.

Таким образом у Жаворонков сформировался целый батальон бывших пленников, преданных лично Бемижару. Умная сволочь этот Владыка слова, не поспоришь.

Базан тоже застрелил главу рода без принуждения. А значит, он будет искать оправдание этому поступку. И этим оправданием будет «желание не воевать с Беркутовыми».