Глава 2. Канун Рождества

Крестьянский дом из серого камня и тёмного дерева, с тремя комнатами, стоял посреди заснеженного двора. Крупный чёрный пёс лениво бродил у входа, иногда покусывая обглоданную кость в треснутой миске. Морозный воздух загнал его обратно в конуру, где он свернулся клубком.

Был канун Рождества. На входной двери висел венок из остролиста и плюща, а с крыши свисали три толстые свечи в стеклянных фонарях. Вдалеке раздавались хлопки фейерверков. Обитатели дома лучились счастьем, собираясь за праздничным ужином. Хотя это была деревенская кухня, восемь основных блюд приготовили с тщанием и любовью: пряная тушёная камбала с бобами, свинина в медовом соусе, копчёная курица, салат из свежих трав, пирожки с луком и бараниной, четыре больших мясных фрикадельки и овощное рагу из пяти сортов.

Большая компания пила и веселилась, шум и смех наполняли дом. Но в самой дальней комнате, в стороне от праздника, царила гнетущая пустота. Тусклый свет одинокой свечи едва мерцал.

Высокая молодая служанка с волосами, стянутыми в тугой пучок, сидела у очага, аккуратно подкладывая дрова в камин. Как только поленья занялись, едкий дым заполнил маленькую комнату.

Вторая служанка, миниатюрная и проворная, подбежала к очагу, схватила с полу тонкий потрёпанный веер и принялась усердно разгонять дым:

– Лиана, будь осторожнее! Здоровье госпожи ещё не восстановилось. Что, если она задохнётся? – начала выговаривать она.

Лиана скривила губы в сердитой гримасе, но всё же понизила голос:

– Надеюсь, дыма не будет. Сегодня я ходила к этой Грете. Я даже не просила березовых дров – обычный уголь. А она нагло заявляет, что за последние дни всё израсходовали и в кладовой больше ничего нет. Ха! Кого она обманывает? В такое время года в доме не может не быть угля. Она просто пользуется своей властью, чтобы нас запугать. Если бы не наша больная госпожа, которую я боюсь тревожить, я бы врезала ей как следует!

– Ты... – служанка вздохнула. – Тебе стоит умерить свой нрав. Как бы эта семья над нами ни издевалась, мы живём под их крышей. Надо опускать голову. Если ты устроишь скандал, пострадает наша госпожа.

Лиана посмотрела на неё с презрением:

– Беатрис, я не знала, что ты такая трусиха. Каково положение этой семьи и каково положение нашей госпожи? Что бы ни случилось, с её статусом мы не можем позволить этому сброду её запугивать!

Беатрис покачала головой:

– Мы обе служанки нашей госпожи. Конечно, я желаю ей только добра. Просто в последнее время из столицы нет никаких вестей. Я не знаю, сколько ещё госпоже придётся здесь оставаться. Если недолго – хорошо, но уже идёт четвёртый год. Лорд Ричард ни разу не прислал спросить о её здоровье. Если нам придётся здесь задержаться надолго, а ты будешь с ними ссориться, в итоге пострадает наша госпожа.

Лиана промолчала.

Через мгновение она тихо сказала:

– Так что же, позволим им и дальше так с ней обращаться?

Беатрис лишь тихо вздохнула.

В комнате снова воцарилась тишина. Только дрова потрескивали в камине. Две служанки следили за огнём, помахивая веерами. Никто не заметил, что женщина на кровати проснулась.

Изабель пришла в себя уже давно. Разговор между Беатрис и Лианой долетел до её ушей слово в слово. Когда она открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что перенеслась на десять лет назад, в своё собственное прошлое. Всё, что случилось в той жизни, казалось теперь сном после полуденной дрёмы. Но девушка знала: ненависть к тем, кто так бессердечно её убил, не рассеется, как дым. Раз Господь дал ей шанс начать всё заново, Изабель примет его без колебаний и использует с умом.

Три дня назад, когда она зашевелилась в постели, Беатрис и Лиана вздохнули с облегчением. Изабель была без сознания уже более десяти дней – с того самого дня, как упала в озеро. Лекарь, который за ней ухаживал, сказал, что не может бороться с судьбой. Грета даже начала расспрашивать о похоронных обрядах. Кто бы мог подумать, что она очнётся? Лиана держала её за руку и плакала, повторяя, что Господь смилостивился. Изабель же просто закрыла глаза.

Однажды умерши, она не только не забыла пережитое – напротив, теперь могла вспомнить всё в мельчайших подробностях. Четыре года назад, когда умерла её мать, в поместье пришёл бродячий монах и с первого взгляда объявил, что Изабель приносит несчастье родителям, что её жизнь – проклятие для других. Лорд Ричард хотел отправить её в семейный монастырь. Только потому, что Сесилия упала на колени и умоляла его сжалиться, он передумал и сослал дочь в деревню. Из-за этого случая Изабель была бесконечно благодарна Сесилии. Но теперь, оглядываясь назад, она понимала: все унижения и издевательства, которые ей пришлось вынести, были спланированы и воплощены Сесилией и её матерью.

Дом в деревне был передан под надзор Греты. Грета была жадной, скупой и чрезвычайно хитрой. Каждый день она не упускала случая обругать и унизить Изабель. Её муж, Филипп, был пьяницей и картёжником. У них были сын и дочь. Сын, Шарль, – законченный развратник, а дочь, Франсуаза, отличалась острым и злым языком. Украшения и безделушки, которые Изабель привезла с собой, либо попали в руки Греты, либо Франсуаза выманила их обманом. Десять дней назад Шарль неподобающе прикоснулся к ней на берегу озера. Изабель, убегая от него, упала в воду. Шарль сбежал, как только понял, что натворил. К тому времени, когда Лиана и Беатрис позвали на помощь, Изабель была уже без сознания.

Шли последние дни года – вода в озере стояла ледяная, пронизывающая до костей. К тому же за эти годы Грета так изнурила Изабель, что её тело стало хрупким. Простуда только усугубилась, и она тяжело заболела.

Изабель помнила всё очень отчётливо. В прошлой жизни она очнулась не так рано. Тогда болезнь почти свела её в могилу. А вскоре после этого случилось нечто похуже: поползли слухи, будто она, не достигнув совершеннолетия, пыталась соблазнять мужчин, не дорожа своей честью, и упала в воду, когда Шарль отверг её домогательства. Вспоминая эти обвинения, Изабель поняла, что их распустила Грета. Из-за этой опороченной репутации, когда позже Изабель предстала перед знатными господами, её называли развратницей, погубившей королевство.

На этот раз она очнулась раньше – значит, слухи ещё не разошлись. Грета ещё не успела об этом подумать. Значит, можно использовать этот шанс и преподнести ей рождественский подарок. Дальше оставаться в этом доме, где её постоянно мучают, не имело смысла. Через четыре года её отправят ко двору пешкой – этого Изабель не могла допустить. Она не позволит использовать себя понапрасну. У всего, что человек делает, есть своя цена. И она выбрала Шарля первой мишенью для своего клинка.

Изабель посмотрела в окно. Из-за приглушённых хлопков фейерверков дом казался ещё более холодным и мрачным. Она медленно приподнялась и села. Беатрис услышала движение и быстро подошла.

– Госпожа, вы проснулись. Вас что-то беспокоит?

– Который час? – спросила Изабель, покачав головой.

– Должно быть, около восьми вечера, – ответила Беатрис.

– Госпожа, вы голодны? Принести вам что-нибудь с кухни? – Лиана опустила веер.

Большинство юных леди и знатных дам, которые оказывались в таких деревенских домах, обычно совершили какое-то преступление. Но даже несмотря на это, они оставались госпожами. Если только к ним не относились «особенным образом» – тогда условия жизни порой оказывались хуже, чем у слуг низшего сословия. Изабель глубоко задумалась: почему праздничный ужин так и не принесли?

Не успела она ответить, как раздался стук в дверь:

– Госпожа, я принесла рождественский ужин.

Лиана удивлённо замерла.

– Войдите, – дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла служанка в праздничном переднике с корзиной еды в руках. – Тётушка Грета велела принести вам немного угощений. Госпожа, вам тоже нужно поесть, – сказала девушка.

Беатрис увидела, что Изабель долго не двигается, и неуверенно опустила взгляд. Она не заметила тот холодный блеск, что мелькнул в глазах Изабель. А потом Изабель повернулась и с лёгкой улыбкой подняла голову.