Глава 11. Правда

«Пусть говорят сами деньги»? Как могут деньги говорить? Эти слова показались забавными, и один за другим зрители перевели взгляды на Изабель. Старик, топавший от ярости, тоже обернулся и с сомнением посмотрел на неё. Беатрис и Лиана переглянулись, не понимая, что задумала их госпожа.

Мадам Рено едва не рассмеялась. С издёвкой в голосе она произнесла:

— Девочка, что за чушь ты несёшь? Неужели ты и вправду можешь заставить монеты заговорить? Если у тебя есть такая способность, пусть она тотчас же станет всеобщим откровением. А если ты просто дурачишься — не заставляй людей смотреть, как ты валяешь дурака.

— Конечно, монеты могут говорить, — сухо ответила Изабель. — Позвольте спросить ещё раз, сударыня. Эти деньги действительно ваши?

— Я собственноручно отдала их Клотильде, — женщина вскинула голову с напускной праведностью.

— Пусть говорят сами деньги, — спокойно произнесла Изабель.

В толпе послышались удивлённые возгласы. Мадам Рено скрестила руки на груди с насмешливой улыбкой.

— Девочка, может, ты ещё и заклинания читаешь?

Изабель не обратила на неё внимания. Она вынула из рукава чистый льняной платок и расстелила его на земле.

— Юная леди, будьте добры, положите сюда свои деньги, — обратилась она к Клотильде.

Девочка испуганно посмотрела на мать. Мадам Рено кивнула, и Клотильда нехотя высыпала монеты на платок.

— Сколько у тебя было денег? — спросила Изабель, закрывая монеты другим концом платка.

Клотильда отвела взгляд.

— М-м… восемь… нет, десять монет, — пробормотала она.

— Ты не уверена?

— Десять! Точно десять! — выпалила девочка, но голос её дрожал.

Затем Изабель медленно перевела взгляд на мадам Рено.

— А вы, сударыня, сколько монет дали своей дочери?

Мадам Рено на мгновение растерялась, потом выпрямилась и с вызовом ответила:

— Десять. Ровно десять пенни. Я сама пересчитала.

— Десять? — переспросила Изабель. — Вы уверены?

— Абсолютно, — отрезала женщина. — Неужели я не знаю, сколько отдала собственному ребёнку?

Изабель кивнула и обратилась к старику:

— А у вас, сударь? Сколько монет было в вашем кошельке?

Старик ответил твёрдо, не колеблясь:

— У меня было тринадцать медных пенни. Я купил жареный пирожок за два пенни. В кошельке осталось одиннадцать монет. Десять обычных и одна — старая, с зазубренным краем.

— У вас хорошая память, — заметила Изабель.

— Я человек небогатый, считаю каждую монету, — пожал плечами старик.

Изабель снова обратилась к Клотильде:

— А у твоих монет были какие-то особые приметы?

Девочка замялась.

— Одна… одна была грязная, — неуверенно сказала она.

— Только и всего? — уточнила Изабель.

— Да, больше ничего.

Старик покачал головой:

— Та грязная монета была с зазубриной. Я точно помню — месяц назад я её случайно погнул. А остальные десять — новые, блестящие.

Изабель медленно развернула платок и принялась пересчитывать монеты. Толпа замерла.

— Один, два, три… одиннадцать, — объявила она. — Всего одиннадцать монет. — Она подняла одну из них. — Эта — с зазубренным краем и тёмным налётом. Остальные десять — новенькие, блестят на солнце.

Она подняла взгляд на Клотильду.

— Ты говорила, что у тебя было десять монет. Но здесь одиннадцать. Ты ошиблась? Или же это деньги вовсе не твои?

Девочка прижалась к матери. Мадам Рено побледнела.

— Я… я могла ошибиться… может, одиннадцать…

— Вы только что были так уверены, — мягко заметила Изабель. — И ещё одно.

Она перевернула платок и показала толпе. На льняной ткани расплылись несколько тёмных жирных пятен.

— Посмотрите. На платке остались жирные следы от монет. — Она повернулась к старику. — Сударь, вы сказали, что купили жареный пирожок и брали монеты жирными руками?

— Именно так, — подтвердил старик. — Пирожок был горячий, жирный, руки испачкались, а я сразу полез за монетами.

— И эти пятна, — продолжала Изабель, — появились именно от ваших монет. Если бы девочка получила деньги от матери, откуда бы на них взялся жир от уличной еды? Разве что мадам Рено тоже покупала жареные пирожки и передала дочери монеты жирными руками?

Мадам Рено открыла рот, но не нашла что сказать.

— Я… я…

— Вы можете, конечно, соврать, — тихо добавила Изабель, — но жир не врёт.

В толпе раздались одобрительные возгласы. Кто-то крикнул:

— Молодец, девочка!

— Отдайте старику его деньги!

Мадам Рено, схватив дочь за руку, попыталась скрыться, но люди расступаться не спешили. Изабель аккуратно собрала монеты в платок и протянула старику.

— Ваши одиннадцать пенни, сударь. Пересчитайте на всякий случай.

Старик взял монеты, и его глаза увлажнились.

— Спасибо вам, юная леди. Я… я не знаю, как вас благодарить.

— Не нужно, — ответила Изабель. — Правда стоит того, чтобы за неё бороться. Но иногда лучше искать правду не на улице, а в суде. Холод хватает ленивого за нос, а перед проворным снимает шляпу. Беатрис, отдай господину подарок в знак этой случайной встречи.

Она кивнула служанкам, и они двинулись прочь. Толпа расступилась перед ними, провожая уважительными взглядами.