Глава 102. Желание

Изабель стояла на носу Ладьи абсолютно неподвижно. Ветер трепал кончики её рукавов, словно пытаясь унести с собой остатки той бури, что только что бушевала в её душе. На мгновение вся палуба погрузилась в звенящую тишину. Зрители, ещё минуту назад смотревшие с ленивым высокомерием, теперь были абсолютно очарованы, парализованные увиденным.

— Мне удалось увидеть среди смертных такую непревзойдённую красоту... — прошептал кто-то из молодых лордов, и его голос дрогнул от благоговения. — Увидев её сегодня, я не пожалею, даже если погибну завтра.

Сидя в своей части корабля, Сесилия побледнела так резко, что её фарфоровая кожа стала почти серой. Её привычная, отработанная до автоматизма улыбка застыла, превратившись в гримасу боли и неверия. Губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же: «Как? Как она посмела?» Джейн, сидевшая рядом, сжала руки в замок с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в ладони до крови.

Генрих открыл рот, жадно втягивая воздух, как человек, получивший удар под дых. Его глаза вспыхнули не восхищением, а тёмной, собственнической жадностью.— Она ничуть не уступает сестре… Скорее, превосходит её.

У лорда Эдварда было сложное выражение лица, которое он тщетно пытался скрыть. Это была не просто похоть или удивление. Он чувствовал нечто иное — глубокий, тревожный резонанс. В этой девушке, которую все считали деревенской простушкой, было что-то опасное, что глубоко его привлекало. Он хотел не просто любоваться ею; он хотел узнать эту тайну, понять природу этого дикого огня.

Толпа молчала целую вечность. Наконец, молодой человек, чья храбрость граничила с безрассудством, взял на себя инициативу. Он вскочил со своего места, и его крик разорвал тишину:

— И красота, и мастерство исключительны! Не будет преувеличением сказать, что вы — первая красавица столицы!

Изабель медленно повернула голову. Когда её взгляд нашёл кричавшего, она слабо, едва заметно улыбнулась, благодаря его. Этой простой улыбки хватило, чтобы лицо молодого лорда стало пунцовым.

Выражение лица Сесилии стало окончательно неприглядным. Смесь зависти и унижения исказила её черты. Она не могла, отказывалась понимать, как Изабель, прожившая в деревне столько лет без учителей, смогла исполнить танец такой нечеловеческой грации. Она всегда гордилась своими талантами, считала их своим оружием, но сейчас поняла, что это оружие сломано. Ей никогда не сравниться с этим танцем. Кроме того, как старшая сестра могла так танцевать на шаткой палубе, когда корабль покачивался на волнах?

Сесилия никогда бы не узнала правду. А правда заключалась в том, что когда Изабель жила при дворе, над ней часто издевались. Они заставляли её танцевать на праздниках для их потехи, зная, что она неуклюжа. И тогда Изабель тренировалась. Она тренировалась так исступлённо, ночи напролёт, до кровавых мозолей, пока её движения не стали подобны дуновению ветра. Она научилась двигаться так, что её ноги едва касались земли, становясь невесомой. Даже после целой жизни она помнила ту боль и унижение. Так что для неё значила эта качающаяся лодка? Ничто.

Толпа подхватила похвалу, превращая её в оглушительный рёв. Изабель получила гораздо больше восхищения, чем Сесилия. Люди всегда предпочитают новые блестящие игрушки, забывая о старых фаворитах. По общему признанию, Сесилия была превосходна — утончённая, изысканная. У неё был вид невинной феи, не разбирающейся в мирских делах.Но Изабель... У Изабель было совершенно другое поведение. Пока Изабель была хоть немного более выдающейся, внимание толпы, подобно стае птиц, переметнулось к ней.

Мужчины высоко оценили её, но лица женщин были холоднее льда. Первоначально в доме Ричард была только одна звезда — Сесилия. Теперь появилась вторая, свет которой затмевал первую. Разве все эти прекрасные дамы в столице могли спокойно смотреть, как двое из одного рода делят между собой всё мужское внимание?

Когда Изабель вернулась на своё место, Линда Олин первой нарушила тишину. В её голосе звучало уважение:

— Выходит, ты на самом деле умеешь танцевать. Что ж, люди определённо будут относиться к тебе с... осторожностью.

Леди Клара и леди Вайолет переглянулись. Их уязвлённое самолюбие требовало реванша, но сила Изабель пугала. Они тоже кивнули, натянуто улыбаясь:

— Ты просто ослепила наши глаза. Но твоя игра на свистке была действительно превосходной. Ты можешь научить нас?

— Когда я жила в деревне, у меня не было других музыкальных инструментов, — ответила Изабель голосом, полным тихой грусти. — Так что я просто играла, когда мне было скучно и одиноко.

Это объяснение звучало вполне разумно и вызывало жалость, заставляя злые языки на время прикусить губу.

Леди Джулия взглянула на неё с проницательностью, которой от неё никто не ожидал:

— Но почему ты выбрала именно эту мелодию? Большинство знатных леди не выбрали бы такую мрачную композицию.

Изабель подняла на неё свои тёмные, глубокие глаза и улыбнулась уголками губ:

— Я умею играть только это.

Леди Маргарет была бледна как смерть. Она опустила голову, уставившись невидящим взглядом на свои сцепленные пальцы. Все знали, что девушка расстроена до глубины души, и делали вид, что не замечают этого, чтобы не смущать её ещё больше.

Вскоре после этого несколько знатных леди продолжили выступать, но это была простая формальность. После танца Изабель, который потряс аудиторию до глубины души, зрители не были заинтересованы в просмотре плоских и безвкусных выступлений, которые последовали за этим. Бал был испорчен для многих.

В этом году на Весеннем балу из дома Ричард появилась настоящая тёмная лошадка. Весь остаток вечера шёпотом передавалось: королевой бала в этом году должна стать Изабель.

После выступлений всем пора было идти к носу корабля, чтобы запустить бумажные кораблики в озеро. Эти плавучие судёнышки, выполненные с невероятным изяществом, символизировали надежды юности. Молодые лорды и леди писали на листочках свои самые сокровенные желания, сворачивали их в трубочки и лично отпускали хрупкие конструкции в тёмную воду, провожая их взглядом.

Изабель тоже пошла к носу корабля. Её улыбка была очень трогательной, почти детской. Никто не видел тени, промелькнувшей в её глазах.

В прошлой жизни этот момент стал началом конца.

Разразился скандал, прежде чем она успела загадать желание. Тогда, дрожа от холода и унижения, она пряталась на корабле, когда услышала шаги. Это был Эдвард. Его высокая фигура заслонила её от презрительных взглядов людей, ищущих жертву.

— Какое желание ты хочешь загадать?

Его вопрос прозвучал глухо. В тот момент Изабель просто хотела ухватиться за мужчину перед ней, который дал ей так много тепла посреди ледяного презрения двора. Она положила свою заветную надежду в этот маленький бумажный кораблик — быть рядом с ним, найти спасение в его силе.

Увы, её желание со временем превратилось в заговор. Стоило Изабель вспомнить о прошлом, как она поняла горькую истину: человек, которого она ненавидела больше всего, не был Эдвард. По сравнению с предательством сестры, его поступки меркли. Тем не менее, Эдвард тоже был неправ. Он не должен был давать ей пустую надежду. Он заставил девушку, которая упала в самую отчаянную пропасть, думать, что она схватилась за спасительную соломинку. Эта ложь привела к трагическим последствиям.