Глава 106. Подарок

Первыми вернулись звуки: тихий плеск волн и приглушенный гул десятков голосов. Затем — пронизывающий холод. Сесилия закашлялась, с трудом разлепила веки и медленно села. Мир вокруг был размытым пятном лиц, и в каждом из них читалось что-то непонятное — не сочувствие, а скорее холодное, жадное любопытство.

Она опустила взгляд. Её белоснежное платье, символ чистоты и высокого статуса, теперь было совершенно прозрачным, облепив фигуру, как вторая кожа. Длинные волосы, гордость любой леди, грязными прядями липли к лицу и шее. Влажная ткань холодила кожу, но этот физический дискомфорт был ничем по сравнению с ледяной волной ужаса, поднявшейся в груди. Она увидела торжествующую ухмылку на лице Джейн, и это стало последней каплей.

— Хорошо, что сестра очнулась, — раздался чей-то фальшиво-заботливый голос.

— Что... случилось? — хрипло спросила Сесилия, потирая лоб дрожащей рукой.

Её вид вызывал жалость. Без привычного слоя пудры и румян её лицо казалось фарфоровым, черты. Но эта жалость была мимолетной. Стоило кому-то бросить взгляд на юношу, стоявшего неподалеку, как сочувствие в глазах толпы мгновенно сменялось брезгливым презрением.

Сесилия обладала обостренным чутьем на настроение общества. Она почувствовала эту перемену мгновенно. Воздух стал тяжелым и враждебным.

Долгое молчание нарушила Эдит. Её голос прозвучал в тишине, как удар хлыста:

— Сесилия, как ты могла? Вести тайный роман... Ты даже осмелилась подарить свой личный платок постороннему? Неужели тебе не будет стыдно, когда отец узнает?

— Что ты сказала? — Сесилия была настолько ошеломлена, что её голос невольно сорвался на крик. — У кого был тайный роман?!

Эдит театрально отступила на шаг, изображая испуг.

— Это... это подкреплено убедительными доказательствами.

— Чушь! — Паника захлестнула Сесилию. С того момента, как сознание вернулось к ней, она понимала: что-то пошло катастрофически не так. Это Изабель должна была оказаться в воде! Это Изабель сейчас стояла бы здесь, опозоренная! План провалился, и она, Сесилия, оказалась в ловушке. Что делать? Что говорить?!

В отчаянной попытке защититься она закричала. Этот пронзительный, срывающийся визг никак не вязался с образом сдержанной и достойной леди из дома Ричард. Глядя на то, как Эдит отшатнулась в притворном ужасе, Сесилия поняла: в сердцах зрителей уже зародилось роковое подозрение.

Таков был этот мир. Пока её считали феей, всё было прекрасно. Но стоило тени упасть на её образ, как в одно мгновение она превратилась в «распутную девку». И теперь всё в ней казалось плохим: и мокрое платье, и дрожащие губы, и этот истеричный крик.

Отсутствие поддержки и ледяное молчание толпы лишь усилили её тревогу. Забыв о приличиях и мокром платье, она вскочила на ноги. Её трясло от ярости и унижения.

— Зачем ты хочешь разрушить мою репутацию?! — закричала она на юношу. — Я попрошу отца расследовать это! Он бросит тебя в самую глубокую темницу!

Но юноша, Томас Блэк, казалось, был поражен не меньше её самого. Он пробормотал что-то невнятное, а затем его голос окреп, наполняясь негодованием:

— Ты не говорила так в то время! Все те обещания были ложью? Ты так легко меня бросаешь? Неужели я, Томас Блэк, буду выброшен, как старая тряпка?!

Изабель едва сдержала торжествующую улыбку. Она жалела свою трусливую сущность из прошлой жизни. Тогда она была в полном замешательстве, показав себя намного хуже, чем эта красноречивая Сесилия сейчас. Естественно, она не могла тогда оценить актерское мастерство Томаса Блэка.

Сесилия же почувствовала к сестре такую жгучую ненависть, что у неё потемнело в глазах. Она знала, кто такой Томас Блэк. Но как она могла быть той, кого он обвиняет?! Это всё происки Изабель! Мысли путались. Обычно мать, Сильвия, помогала ей плести интриги. Но сейчас рядом не было никого, кто мог бы подсказать спасительную ложь или план действий. Она осталась одна против этой стаи гиен.

Изабель не дала ей времени на раздумья. Она снова вмешалась, обращаясь к Томасу с лживой заботой:

— Сударь Томас, сейчас не время для споров. Ветер холодный. Вам бы наверняка не хотелось, чтобы моя сестра простудилась. Почему бы вам не прийти в дом Ричард в другой день? Наша семья обязательно даст вам должное объяснение.

Сесилия поняла коварный замысел. Если вопрос будет «решен» так, как предлагает Изабель, это будет равносильно молчаливому согласию. Завтра же по столице поползут слухи, и будет слишком поздно что-либо менять.

— Нет! — снова закричала она. — Это не я! Я не делала ничего подобного! Он оговорил меня!

Леди Амелия усмехнулась, сбрасывая маску милой приятельницы.

— Интересно, почему вы отказываетесь признать очевидное и так отчаянно цепляетесь за остатки своего лица?

Слова ударили наотмашь. Сесилия впилась в неё ненавидящим взглядом. Её настроение изменилось: от яростного отрицания она перешла к глухому отчаянию. Она гордо вскинула подбородок, закусила дрожащую нижнюю губу... и по её щекам покатились слезы. Это представление вызвало у некоторых зрителей мимолетный укол сострадания.

Но женщины уже начали свой ядовитый шепот:

— Я не ожидала, что она может быть таким человеком...

— Она всегда выглядела как фея... Кто бы мог подумать...

— Лорд Ричард полностью потерял лицо из-за неё...

— Смешно отрицать это, когда доказательства перед нами...

Под этим невыносимым давлением Сесилия сломалась окончательно.

На Ладье льва Генрих брезгливо поморщился:— Ещё так молода, а уже не знает, как дорожить своей репутацией.

Эдвард молчал, погруженный в раздумья.

Моррис подтолкнул локтем задумчивого принца Уильяма и вздохнул:

— Как эта сказочная красавица может быть так опозорена из-за такого грубого человека? Как странно...

Принц Уильям ничего не ответил, но его взгляд был прикован к сцене на соседней ладье. В этот момент Итан незаметно передал ему записку из укрытия: «Ваше высочество, Сесилия Ричардов была в старом монастыре».

Услышав это известие, принц Уильям слегка нахмурился и снова посмотрел на Сесилию с новым интересом.

А на палубе Ладьи лебедя юноша продолжал настаивать:

— Меня, Томаса Блэка, не так легко отвадить! Я требую объяснения за сегодняшнее унижение!

Дороти и Кларисса были белее мела. Сесилия чувствовала, как последняя надежда утекает сквозь пальцы.

Именно тогда с соседнего борта донесся холодный, властный голос:

— Аметистовый браслет был подарком от меня Сесилии Ричард. Я не знаю, какое это имеет отношение к тебе.