Глава 108. Преображение

Томас Блэк никогда не предполагал, что столкнётся с принцем Уильямом. Личность наследника была подобна спящему вулкану — все знали о его разрушительной силе, но никто не осмеливался спровоцировать извержение. Никто и никогда не смел открыто бросать ему вызов. Однако сейчас отступать было поздно: он зашел слишком далеко, а признание грозило петлёй или топором палача. Томас оказался заперт в клетке собственного обмана, не зная, какой ключ к ней подобрать.

Лицо Сесилии озарилось светом чистого, почти безумного восторга. В то же время леди Амелия и леди Маргарет стали белее мела. Моррис лишь удивлённо вскинул брови:

— Весьма необычно для принца Уильяма проявлять инициативу ради спасения девушки.

Эдвард едва заметно наклонил голову, и в глубине его глаз блеснул холодный расчёт:

— Возможно, дело действительно в том браслете... Он ведь принадлежит принцу Уильяму?

Изабель медленно перевела взгляд от побледневшего Томаса на сестру. Её голос прозвучал обманчиво мягко, но каждый слог резал слух:

— Значит, лжёте здесь именно вы. Этот аметистовый браслет, как мы выяснили, собственность принца Уильяма. Тогда откуда взялся платок моей сестры?

Удар попал точно в цель. В голове Томаса вспыхнула паника. Браслет принадлежал Уильяму — это факт. Но платок был настоящим! Продолжать гнуть свою линию — единственный шанс уйти без цепей на руках. У этого юноши не было ни чести, ни принципов, зато был звериный инстинкт выживания. Он холодно рассмеялся, разрывая тишину:

— Всё, что я сказал, — чистая правда! Даже если передо мной стоит влиятельный господин, закон один для всех! Платок дала мне Изабель. Она сама вложила его мне в руку в знак своей любви!

На палубе повисла звенящая, оглушительная тишина...

Изабель посмотрела на него так, будто увидела редкое насекомое.

— Кто такая «Изабель», о которой вы говорите? — её тон был полон искреннего недоумения.

Томас ухватился за эту соломку уверенности:

— Кто же ещё? Разумеется, старшая дочь лорда Ричарда!

— Пф! Ха-ха! — смех Изабель прозвенел серебряными колокольчиками, но глаза её были остры, как осколки льда. — Вы утверждаете, что давно обменялись признаниями со старшей дочерью Ричард, и даже пожертвовали собой ради неё? Я начинаю сомневаться, знаете ли вы вообще, кто она такая.

— Что... что вы имеете в виду? — горло Томаса пересохло. Тревога ледяной змеёй поползла по спине.

Холодный голос Изабель поставил точку:

— То, что вы сказали, звучит убедительно. Но позвольте представиться: я — старшая дочь Ричард, Изабель. А та девушка, на которую вы смотрите с таким пылом влюблённого щенка, моя младшая сестра — Сесилия.

Лунный свет упал на её лицо, превратив милые черты в маску богини возмездия.

— Сударь Томас, скажите, ваша забывчивость настолько велика, что вы не можете отличить ту, кому клялись в вечной страсти?

Для присутствующих аристократов всё стало кристально ясно. Они читали эту партию, как открытую книгу. Томас Блэк был лишь пешкой, орудием в чьих-то неумелых руках, пытавшимся очернить имя старшей дочери Ричард. Вторая же попала под раздачу случайно.

Лиана и Беатрис облегчённо выдохнули. Лицо Изабель осталось непроницаемым. Только сейчас они поняли её тактику: называя Сесилию просто «моя сестра», она намеренно путала карты Томасу. Как только он открыл рот, умные люди сразу увидели ключевую развязку узла.

Сесилия стояла бледная. Хотя слова Томаса косвенно доказывали её невиновность, яд уже просочился в толпу. Имя того, кто посмел напасть на Изабель, будут искать долго, и подозрение неизбежно падёт на них с матерью.

Изабель подошла вплотную к подавленному Томасу, нависая над ним хрупкой статуэткой.

— Эта ситуация сбивает с толку. Но поскольку задета честь моего дома, оставить это так нельзя. Сударь Томас, вам придётся дать куда более подробные объяснения королевскому судье.

Осознав, что игра окончена, Томас дёрнулся к борту, желая нырнуть в тёмную воду и уплыть прочь. Но путь преградили стальные спины стражников лорда Эдварда. Сам Эдвард шагнул вперёд, улыбаясь вежливо и беспощадно:

— Отведите его в допросную.

Изабель метнула быстрый взгляд на Эдварда. Его появление было слишком своевременным. Неужели он ждал здесь всё это время, чтобы заработать очки в её глазах?

Сесилия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если Томас попадёт в руки дознавателей, он сдаст заказчика с потрохами. И тогда им с Сильвией конец.

Пока она билась в беззвучной истерике, Изабель уже стояла над сломленным Томасом. Она грациозно склонилась, заглядывая ему прямо в расширенные от ужаса зрачки:

— Сударь Томас, я слышала, в подземельях суда есть тысяча способов заставить человека молить о смерти вместо жизни. Этот инцидент крайне запутан. Советую вам хорошенько подумать, прежде чем делать новые... безответственные заявления. — С этими словами она одарила его улыбкой, которая сияла ярче фонарей на воде, но несла в себе обещание могильного холода.

Стражники бесцеремонно уволокли кричащего парня. Вечерний бал был безвозвратно разрушен этим скандалом. Никому больше не хотелось танцевать. К тому же происшествие с Сесилией требовало немедленного отъезда. Корабль ткнулся носом в причал. Прощаясь с гостями, Изабель заметила, как Эдвард приблизился к девушкам. Он снял свой плащ и аккуратно накинул его на дрожащие плечи Сесилии:

— Погода сегодня промозглая. Будьте осторожны, чтобы не простудиться.

Свет фонарей золотил его красивое лицо, делая его почти божественным. Сесилия подняла взгляд, робко присела в реверансе и прошептала:

— Благодарю вас.

Губы Изабель дрогнули в усмешке. В прошлой жизни Эдвард был тёплым солнцем именно для неё. Теперь же, когда Сесилия устроила водное представление, лучи его заботы переключились на другую сестру?

Хотя Эдвард обращался к Сесилии, его взгляд магнитом тянулся к Изабель. Он чувствовал стену равнодушия, которую она воздвигла. Несмотря на её внешнюю мягкость, внутри она была льдом.

Изабель слабо улыбнулась краешками губ и, словно случайно поймав взгляд идущего мимо принца Уильяма, произнесла достаточно громко, чтобы услышали все:

— Что касается сегодняшних событий... Большое спасибо, ваше высочество, за помощь и защиту невинных.

Толпа тут же вспомнила сцену с браслетом. Да, Сесилия чиста, но сам факт упоминания фамильной вещи принца... В словах Изабель звучала тонкая, ядовитая издёвка.

Принц Уильям окатил её ледяным взглядом, оставшись абсолютно невозмутимым. Его фигура в чёрном казалась монолитом тьмы. Отчуждённая, давящая аура власти снова сомкнулась вокруг него, притягивая женские взгляды вопреки всякой логике. Те, кто минуту назад осуждал его вмешательство, теперь просто млели от одного его вида.

Раздражение кольнуло Изабель изнутри. Она решила прекратить этот фарс и отвернулась, демонстративно игнорируя Уильяма. Но тут же её внимание привлекла другая фигура. Молодой лорд Грегори, наследник главнокомандующего, шёл к ним сквозь сумерки. Остановившись рядом, он нерешительно произнёс:

— Леди Изабель, небо совсем почернело. Позвольте мне выделить нескольких стражников отца, чтобы они проводили вас до дома?

Изабель узнала его. Уголок её рта приподнялся в искренней, тёплой улыбке:

— Ваша доброта делает вам честь, сударь. Если я откажусь, это будет верхом неблагодарности.

Её преображение заставило замереть Эдварда и Уильяма. Отношение Изабель к этому мальчишке дышало такой нежностью, какую она отказывала им.

Эдвард ощутил укол собственнической ревности. Ему показалось, что игрушку, которая вот-вот должна была оказаться в его руках, нагло перехватили. Тёмные глаза принца Уильяма лишь задумчиво сузились, анализируя новую переменную.

И только Грегори сиял, как новенькая монета. Он никак не ожидал, что неприступная красавица окажется столь благосклонной. На мгновение бедный мальчик просто застыл на месте, глупо улыбаясь самому себе.