Глава 121. Неожиданный подарок

Он шагнул через порог, и в ноздри ударил приторно-сладкий аромат — дурманящий, тягучий, обволакивающий сознание, словно паутина. В комнате клубился лёгкий дым, сквозь который очертания предметов расплывались, теряя чёткость. Генрих-младший огляделся, нетерпеливо сощурился и окликнул:

— Красавица, где же ты?

— Господин Генрих, вы меня пугаете, — раздался голос, подобный звону далёких колокольчиков, — мягкий, чуть насмешливый, он скользнул у самого уха.

Сердце Генриха-младшего дрогнуло. Перед глазами всплыло лицо Сесилии — хрупкое, как лепесток, безупречное, как выточенный из слоновой кости лик. Охваченный внезапным порывом, он шагнул вперёд, пытаясь обнять невидимый силуэт.

— Ты так встревожена, что у меня сердце разрывается от вины, — прошептал он, но в голосе его звучало скорее нетерпение, чем раскаяние.

Девушка в алом стояла неподвижно, глядя на него сквозь дымную пелену. Он пытался разглядеть её лицо — но черты ускользали, таяли, как отражение в тёмной воде. Однако сейчас ему было всё равно. Он хотел только одного — коснуться её, прижать к себе, вдохнуть этот сладкий, пьянящий воздух, смешанный с её дыханием.

Вдруг она рассмеялась — тихо, почти ласково.

— У меня для вас есть подарок, господин Генрих.

Генрих-младший замер. В его жизни было множество женщин — покорных, страстных, расчётливых. Но такой он не встречал никогда. Фея, которая сама протягивает руку, — что может быть более пьянящим?

— Какой же? — спросил он, облизнув пересохшие губы.

Она склонилась к его уху, и голос её, подобный шёпоту змеи, прошелестел:

— Подарок… чтобы ты отправился в ад.

Она разбила вазу, спрятанную за спиной, о его голову с такой силой, что черепки разлетелись, словно брызги ледяной воды. Генрих-младший не успел ни уклониться, ни осознать, что произошло. Кровь хлынула из рассечённой головы, заливая лицо, стекая по шее и пропитывая воротник. Его тело качнулось, колени подогнулись, и он рухнул на пол, словно подкошенный.

Изабель стояла над ним — бесстрастная, как статуя. Она опустилась на корточки, взяла в руки один из осколков, повертела его в пальцах и вдруг улыбнулась — холодно, отрешённо, словно глядя на давно завершённое дело.

Лорд Генрих и его сын были самыми отвратительными созданиями в столице. Их грязные делишки знали все — от последнего нищего до самых высоких сановников. Но что есть репутация, когда имеешь дело с тем, кто не знает ни стыда, ни границ?

В прошлой жизни она знала лишь одно: Генрих-старший погубил её Пьера. Была ли у Генриха-младшего доля в этом злодеянии — осталось загадкой. Но долг отца должен быть оплачен сыном. Такова справедливость — простая, как удар клинка.

Она провела осколком по его лицу, оставляя тонкую алую линию, и прошептала, словно заклинание:

— Я вручила вам подарок, господин Генрих. Теперь ваш черёд платить.

Она вышла из комнаты неслышно, как тень. У ворот её настиг голос слуги, звавшего хозяина. Изабель замерла — слишком поздно прятаться. Но внезапно голос оборвался, и наступила странная, давящая тишина. Она шагнула за калитку и увидела слугу, лежащего без чувств у порога — словно кто-то невидимый уложил его одним движением.

Изабель оглянулась. Никого. Она перешагнула через тело и исчезла в тени аллеи.

На ветке старого дуба, скрытый густой листвой, принц Уильям бесшумно перекатывал в пальцах камешек. Он следил за ней с того самого момента, как она вышла из комнаты, — и то, что он увидел, заставило его задуматься. Эта девушка, такая хрупкая на вид, только что оставила одного из самых опасных людей столицы истекать кровью на полу, без тени сомнения или страха. Она действовала как тот, у кого есть старые счёты с этим родом. Или как тот, кто уже не раз смотрел смерти в глаза.