Глава 122. Сцена

Шарлотта ждала в саду, когда увидела, как Люси выбегает в панике. Шарлотта окликнула её:

— Что случилось? Почему ты бежишь?

— Ничего… я должна вернуться в покои госпожи, — ответила Люси, даже не взглянув на неё, и скрылась за поворотом.

Шарлотта замешкалась, затем развернулась и поспешила в другую сторону.

Лорд Ричард и лорд Генрих, завершив разговор о делах, решили прогуляться по саду, обсуждая возможность брачного союза. Сильвия сопровождала их, стараясь вплетать в беседу подходящие слова, но лорд Генрих уклонялся от прямых ответов, отделываясь туманными фразами.

Они подошли к главному дому, когда из-за кустов выскочила перепуганная служанка и, рухнув на колени перед Сильвией, закричала:

— Умоляю, госпожа! Помогите старшей юной госпоже!

Сильвия нахмурилась:

— Что случилось с Изабель?

Служанка молчала, опустив голову, словно боясь произнести лишнее слово. Сильвия потеряла терпение:

— Говори же, что стряслось?!

И тут из глубины дома донёсся пронзительный крик — такой отчаянный, что даже птицы смолкли. Сильвия побледнела и, не говоря ни слова, бросилась вперёд.

Когда она ворвалась в комнату Сесилии, в нос ударил тошнотворный запах крови. В горле пересохло. Она шагнула вглубь — и увидела дочь, стоящую посреди комнаты с широко раскрытыми от ужаса глазами, дрожащую, словно осиновый лист. У её ног лежал Генрих-младший — лицо залито кровью, тело безжизненно, а в паху — тёмное пятно, расползающееся по шёлку.

Сильвия замерла. Сзади послышались шаги, голос лорда Ричарда:

— Что здесь произошло?

За ним вошёл лорд Генрих, и, увидев сына, он издал такой вопль, что стены, казалось, содрогнулись:

— Мой сын!

Он бросился к телу, встряхнул его, затем взгляд его упал на кровавое месиво внизу. Лицо лорда Генриха исказилось.

— Кто это сделал?! — прорычал он, поднимая глаза. — Лорд Ричард, вы поплатитесь за это!

— Не я, не я! — закричала Сесилия, отступая в угол. — Он уже был таким, когда я вошла! Клянусь, это не я!

Но никто не поверил ей. Сцена была слишком ясной, слишком чудовищной: Генрих-младший, пьяный, ворвался в комнату к юной леди — и был жестоко покалечен в ответ.

Сильвия рванулась к дочери:

— Нет! Она не могла! Она робкая, она не способна на такое! — голос её дрожал. — Где Изабель? Сесилия, где твоя сестра? Это она! Это всё она!

Но никто не слушал её. Глаза всех были прикованы к кровоточащему телу на полу.

И в этот момент снаружи раздался голос — чистый, спокойный, почти неземной:

— Отец, матушка… Что случилось? Почему все собрались в комнате моей сестры?