Глава 148. Проклятая звезда

Мастер Хью вышел в центр зала, и свет свечей упал на его лицо, делая его одновременно и святым, и чужим. Король и королева, сидящие во главе стола, смотрели на него с любопытством, смешанным с лёгким скепсисом.

— Ваше Величество, — начал мастер Хью, низко поклонившись. — Я слышал, что вы ищете ответы на вопросы, которые не дают вам покоя. Судьба — это не книга, которую можно прочитать до конца, но иногда звёзды позволяют нам заглянуть в её страницы.

Король усмехнулся, откинувшись на спинку стула:

— И что же звёзды говорят обо мне?

Мастер Хью закрыл глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. Когда он открыл их, взгляд его стал глубже.

— Ваше Величество, ваша корона тяжела, но вы носите её с достоинством. Однако за последние годы вы утратили то, что делает правителя великим — не власть, а доверие. Кто-то рядом с вами ищет не вашей славы, а вашего падения. Берегитесь тех, кто улыбается слишком широко, когда вы не смотрите.

Король нахмурился, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Королева, сидевшая рядом, слегка побледнела, но её лицо осталось непроницаемым.

Мастер Хью повернулся к королеве:

— А вы, Ваше Величество, стоите на перепутье. Выбор, который вы сделаете в ближайшие дни, изменит не только вашу жизнь, но и жизнь всего королевства. Не бойтесь идти вперёд, даже если путь кажется тёмным.

Зал затаил дыхание. Никто не ожидал такой откровенности перед лицом королевской четы. Но мастер Хью, казалось, не замечал этого — или ему было всё равно.

Затем он медленно обвёл взглядом зал и остановился на Сесилии.

— Я вижу, — сказал он, и голос его стал глубже, почти зловещим, — что в этом доме есть тот, кто приносит беду. Рождённый под проклятой звездой, этот человек сеет раздор и страдания, хотя сам этого не замечает.

Сесилия побледнела. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Мастер Хью посмотрел прямо на неё, и его взгляд, казалось, пронизывал её насквозь.

— Я говорю о вас, юная леди. Звёзды говорят, что вы — проклятая звезда. Ваше присутствие приносит несчастье вашему дому.

Сесилия застыла. Её лицо, ещё мгновение назад румяное от внимания, стало белым как мел.

Сильвия не выдержала. Она сделала шаг вперёд, и её голос, обычно такой ровный и сладкий, сорвался на визг:

— Мастер! Вы, должно быть, спутали её с другой. Может быть, вы имеете в виду старшую дочь? Ту, что недавно приехала издалека и привезла несчастья нашему дому?

Мастер Хью медленно повернулся к ней, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я не ошибаюсь, госпожа. Звёзды не лгут. Проклятая звезда — это ваша родная дочь, Сесилия. Это её судьба. И чем дольше вы будете отрицать это, тем больше бед она принесёт.

Зал взорвался шёпотом. Гости переглядывались, и в их глазах читался холодный интерес. Сильвия понимала, что сейчас решается судьба Сесилии — если она ничего не сделает, репутация её дочери будет уничтожена навсегда.

— Это ложь! — закричала она, и голос её дрожал от гнева. — Вы шарлатан! Вы взяли у меня деньги, чтобы устроить это представление! Вы не настоящий предсказатель!

Она обернулась к гостям, пытаясь вернуть контроль над ситуацией:

— Не верьте ему! Он обманщик!

В зале воцарилась тишина — та особая тишина, которая бывает перед бурей. Все взгляды были прикованы к Сильвии, и в них читалось недоверие.

И тогда тихий голос разорвал напряжённую тишину. Голос, который, казалось, был спокоен, но в нём слышалась сталь.

— Матушка, — произнесла Изабель, и все повернулись к ней. Она стояла в тени колонны, но теперь шагнула в свет. — Неужели вы хотели обмануть бабушку, пригласив сюда шарлатана? Или вам просто не понравилось то, что он сказал о Сесилии, и вы решили, что проще обвинить его во лжи?

Её голос был почти нежным, но каждое слово вонзалось, как игла. Гости, затаив дыхание, переводили взгляды с Изабель на Сильвию и обратно.

В зале повисла тишина.

Атмосфера, которая ещё мгновение назад была театральной, полной предвкушения и игры, резко изменилась.

Сильвия застыла, чувствуя, как на неё смотрят десятки пар глаз.

Мастер Хью, всё это время стоявший неподвижно, слегка поклонился и тихо произнёс:

— Я сказал только то, что сказали звёзды. Если правда неугодна вам, это не делает её ложью.

Он повернулся и, не оглядываясь, направился к выходу, оставляя за собой зал, в котором тишина была тяжелее, чем когда-либо. Гости молча смотрели ему вслед, и никто не решался нарушить эту тишину.