Глава 164. Судный день

Тронный зал был переполнен. Такого скопления знати столица не видела уже много лет. Герцоги, графы, бароны, послы иностранных государств — все они стояли вдоль стен, образуя пёструю, но напряжённую толпу. В воздухе висело тяжёлое предчувствие. Слухи о том, что готовится нечто небывалое, разлетелись по городу ещё накануне, и теперь каждый хотел увидеть это своими глазами.

Изабель стояла в тени колонны — незаметная, но всё видящая. Рядом с ней, чуть позади, застыл Уильям. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь. Сегодня он должен был сыграть свою роль.

Король восседал на троне. Его лицо было бледным, но взгляд — тяжёлым. Королева сидела рядом с ним, и её руки, сжатые в кулаки, слегка дрожали.

Генриха ввели под конвоем. Он шёл с высоко поднятой головой, и на его губах застыла презрительная усмешка. Он всё ещё верил, что выйдет сухим из воды. Он всё ещё думал, что его связи, его богатство, его покровители — Эдвард и леди Даниэла — спасут его.

Он ошибался.

— Лорд Генрих, — голос короля прокатился по залу, как гром. — Вы обвиняетесь в попытке отравления Её Величества королевы. Вам предъявлены доказательства: шкатулка, пропитанная медленно действующим ядом, подаренная вами на балу в честь дня рождения королевы. Что вы можете сказать в своё оправдание?

Генрих усмехнулся:

— Ваше Величество, это абсурд. Я подарил Её Величеству драгоценность, а не яд. Кто-то подменил подарок, чтобы очернить меня.

— Подменил? — король поднялся с трона, и его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Вы хотите сказать, что кто-то тайно заменил вашу шкатулку на точно такую же, пропитанную ядом?

— Именно так, — Генрих склонил голову, изображая смирение. — Я — жертва интриги.

Уильям шагнул вперёд.

— Ваше Величество, — сказал он, и его голос прозвучал в зале чётко и ясно. — Позвольте мне представить доказательства.

Король кивнул.

Уильям подошел к столу, на котором лежала шкатулка — та самая, изъятая и сохранённая как улика. Он открыл её и указал на внутреннюю обивку:

— Вот здесь, в деревянной основе, есть отверстия. Они заполнены ядом. При каждом открытии шкатулки яд испаряется. Это не мгновенная смерть, а медленное убийство, которое невозможно обнаружить без специального исследования. Мы провели его. Результаты перед вами.

Он положил на стол пергамент с печатью королевского лекаря.

— Кроме того, — продолжал Уильям, — у нас есть свидетель. Слуга, который поставлял лорду Генриху редкие яды. Он согласился дать показания в обмен на помилование.

Слуга вышел вперёд — дрожащий человек с бледным лицом. Он рассказал всё: как Генрих заказал яд, как обсуждал способ доставки, как хвастался, что «королева не доживёт до весны».

Зал ахнул.

Король медленно повернулся к Генриху.

— Лорд Генрих, — произнёс король, и его голос эхом разнёсся по залу, — я приговариваю вас к смертной казни. Приговор будет приведён в исполнение на рассвете.

Генрих побледнел. Его усмешка исчезла, и на её месте появился страх.

— Ваше Величество, пощадите! Я действовал не один! Эдвард...

— Довольно, — король поднял руку. — Уведите его.

Стража схватила Генриха и потащила к выходу. Его крики ещё долго эхо разносило по коридорам дворца.

Эдвард стоял в своих покоях, глядя в окно, и его руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

Генрих был его человеком. Его союзником. Его оружием. Теперь это оружие было выбито из его рук.

Эдвард глубоко вздохнул, пытаясь унять ярость. Гнев — плохой советчик. Ему нужно было действовать хладнокровно.

Он подошёл к столу, взял перо и написал записку. Затем вызвал слугу:

— Передайте это леди Сесилии Ричард.

Генрих, один из самых влиятельных людей королевства, был казнён на рассвете.

Сесилия сидела в своих покоях, глядя в окно на угасающий закат, и в её душе боролись противоречивые чувства. Она знала, что должна была бы испытывать ужас. Но в глубине души, она чувствовала облегчение.

Она вспомнила старшего сына Генриха. Он был мертвецом, живущим среди живых, — калека, лишённый всего, что делало мужчину мужчиной. Сесилия боялась его. Боялась, что его безумие и злоба найдут новую жертву. Теперь его отец был мёртв. И этот страх ушёл.

Она не сказала об этом никому. Но когда она услышала новость, первой её мыслью было не «какая трагедия», а «наконец-то».

В полночь она пришла в сад у западной стены. Эдвард уже ждал её. Он стоял в тени старого дуба, и лунный свет падал на его лицо, делая его черты резкими и почти неземными.

— Лорд Эдвард, — сказала она, подходя ближе. — Я слышала о Генрихе.

— Да, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Это ужасно.

Сесилия вздохнула, изображая печаль:

— Это ужасно. Я не могу поверить, что его казнили. Он был... он был таким влиятельным человеком.

В глубине души она ликовала.

Эдвард посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень понимания. Он знал, что она не скорбит.

— Вы правы, — сказал он. — Это ужасно. Но мы должны двигаться дальше. Генрих был моим союзником, но он был всего лишь пешкой. А вы, Сесилия... вы не пешка.

Сесилия почувствовала, как его слова согревают её. Она знала, что он льстит ей. Но это было приятно.

— Вы говорите комплименты, — сказала она, и на её губах появилась улыбка.

— Я говорю правду. — Эдвард шагнул ближе. — Вы красивы, Сесилия. Не просто красивы — вы ослепительны. Ваше лицо, ваша фигура, ваша кожа — всё в вас совершенно. Вы созданы для того, чтобы быть королевой.

Сесилия выпрямилась, и в её глазах загорелся огонь. Она знала, что она красива. Но слышать это от Эдварда, от человека, который мог дать ей власть, было особенно приятно.

— Вы думаете? — спросила она, и в её голосе была игривая нотка.

— Я не думаю. Я знаю. — Эдвард подошёл ещё ближе, почти касаясь её. — Посмотрите на себя. Вы молоды. Вы умны. Вы достойны большего. Вы достойны трона.

Сесилия замерла. Трон. Она хотела этого. Она знала, что заслуживает этого.

— Но королева ещё жива, — сказала она, и в её голосе послышалось сомнение.

Эдвард усмехнулся. Эта усмешка была холодной и тёмной.

— Это ненадолго.

Сесилия посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло понимание.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что скоро дорога к трону будет открыта.

Сесилия почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Что нужно сделать? — спросила она, и в её голосе была готовность.

Эдвард улыбнулся. Он знал, что поймал её. Её тщеславие, её жажда власти, её уверенность в своей красоте — всё это было оружием, которое он мог использовать.

— Для начала — просто быть рядом. Быть красивой. Быть умной. И ждать. Всё остальное я возьму на себя.

Сесилия кивнула. Она не понимала всего плана, но ей и не нужно было понимать. Ей нужно было только верить. И она верила.

Она не знала, что Эдвард использовал те же слова, те же приёмы, что когда-то использовал с Изабель.

Они стояли в темноте сада, и луна освещала их лица — молодые, красивые и полные тщеславия.