Глава 172. Проклятая звезда

Изабель очнулась в своих покоях. Свет свечей был мягким, почти убаюкивающим, и на мгновение она не поняла, где находится. Потолок с лепниной, знакомые гобелены на стенах, запах лаванды, который всегда стоял в её комнате. Дворец. Её комната. Она жива.

Рука болела. Она попыталась пошевелить пальцами и почувствовала, как тугая повязка стягивает запястье. Лекарь, должно быть, уже сделал своё дело.

— Вы очнулись, — раздался голос рядом.

Она повернула голову. Уильям сидел в кресле у её кровати, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было бледным и усталым. Под глазами залегли тени, а на щеках — щетина.

— Сколько времени я… — начала она, но голос сорвался.

— Два дня, — ответил он. — Вы потеряли много крови. Лекарь сказал, что вы были на волосок от смерти.

В его глазах смешались вина и боль.

Изабель закрыла глаза. Два дня она была в небытии, пока он сидел здесь, рядом.

— Вы не должны были… — прошептала она.

— Я больше не позволю никому причинить вам боль, — перебил он.

Он взял её руку — ту, что была здоровой, — и сжал в своих ладонях.

— Расследование продолжается, — сказал он тише. — Мы уже знаем, кто стоит за покушением.

Она открыла глаза и посмотрела на него:

— Кто?

— Ваш брат и ваша мачеха. Чарльз и Сильвия.

Изабель не удивилась. Она знала, что они ненавидят её. Она знала, что они способны на всё.

— Они арестованы, — продолжал Уильям. — Вместе с вашим отцом.

Через день её привели в тюрьму для допроса. Лекарь настаивал на постельном режиме, но Изабель была непреклонна.

Томаса Ричарда привели первым. Он выглядел постаревшим на десять лет: лицо осунулось, глаза потухли, руки дрожали. Он отрицал всё. И в его глазах была такая искренняя растерянность, что Изабель почти поверила ему.

Сильвия была следующей. Она вошла с высоко поднятой головой, и в её глазах горела ненависть. Она говорила, что Изабель сама организовала покушение, чтобы очернить их. Она всегда завидовала Сесилии и делает все, чтобы разрушить их семью.

Чарльза привели последним. Он был бледен, но в его глазах горел тот же огонь, что и у матери. Он говорил, что это ошибка. Что его подставили. Что он ни в чём не виноват.

Изабель знала, что они не признаются. Они будут лгать до конца.

— Я хочу поговорить с ним наедине, — она посмотрела в глаза Уильяму и они поняли друг друга без слов.

Изабель и Чарльза оставили одних в маленькой комнате для допросов.

Чарльз сидел на стуле, его руки были скованы, и в этой позе — униженной, беспомощной — он всё равно пытался выглядеть гордо.

— Ты думаешь, что ты победила? — спросил он. — Ты — грязь. Ты вылезла из деревни, как червь из навоза. Ты должна была сгнить там.

Изабель смотрела на него, не отводя взгляда.

— Почему ты меня так ненавидишь?

— Потому что ты разрушила всё! — закричал он, и его голос сорвался. — Всё! Если бы ты сидела в своей деревне, ничего бы этого не случилось! Сесилия вышла бы замуж за Уильяма! Я стал бы выдающимся учеником! У меня было бы будущее! Но нет — ты вылезла из грязи и стала портить нам жизнь!

Он тяжело дышал, и в его глазах блестели слёзы — слёзы ярости, слёзы беспомощности.

— Ты такая же, как твоя мать, — прошипел он. — Такая же выскочка. Она тоже не хотела уходить в сторону. Отец ждал, когда она сама поймёт, что ей и её детям не место в нашем доме. Но она не понимала. Она цеплялась за своё место, как собака за кость. И тогда пришлось её убрать.

Изабель замерла. Слова Чарльза эхом отдались в её голове, и на мгновение она почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что ты сказал? — прошептала она.

— Ты слышала, — ответил Чарльз, и в его голосе была злая усмешка. — Ей помогли умереть. Отец хотел жениться на моей матери. Он хотел, чтобы Сесилия и я были его настоящими детьми. А ты и твой брат были просто... помехой.

Изабель смотрела на него, и в её глазах медленно закипала ярость.

— Ты знал об этом? — спросила она, и её голос был ровным.

— Все знали, — ответил Чарльз. — Ну, кроме тебя, конечно. Ты была слишком глупа, чтобы понять. Проклятая звезда. Надо было дать тебе яд в детстве. Но тебя пожалели. И что мы получили? Ты разрушила нашу семью. Ты снова и снова доставляешь нам проблемы.

Изабель медленно поднялась со стула.

— Ты только что признался, — сказала она тихо. — В убийстве моей матери.

Чарльз побледнел. Он понял, что сказал слишком много.

— Это... это не считается, — пробормотал он. — Ты ничего не докажешь.

— Докажу, — ответила Изабель, и в её голосе была холодная, окончательная уверенность. — Ты сам только что всё рассказал. И я позабочусь о том, чтобы каждое твоё слово было записано.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставляя Чарльза одного с его страхом.

За дверью её ждал Уильям. В его глазах было понимание.

— Я слышал, — сказал он тихо.

Изабель кивнула. Она не могла говорить. В горле стоял ком.

— Они заплатят, — сказал Уильям. — За каждую минуту страдания, которую они тебе причинили.

Он взял её за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Она просто стояла, прижавшись к нему, и позволила себе почувствовать, что она не одна.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари меня, — ответил он. — Я просто делаю то, что должен был сделать с самого начала. Защищаю тебя.