Глава 4. Встреча с врагом

Ранним утром первого дня Рождества с улицы доносился треск фейерверков. Дети поместья один за другим запускали хлопушки, знаменуя начало праздника.

Всё поместье пришло в движение. Но то ли по злому умыслу, то ли по забывчивости, об Изабель и её служанках словно забыли. После рождественского ужина никто не удосужился даже заглянуть в их крыло.

Беатрис разожгла камин у двери. Половиной тела заслонив вход, она разгоняла едкий дым. В комнату едва проникал солнечный свет. Поскольку это жилище было самым дальним и ветхим во всей усадьбе, круглый год ветер и дождь просачивались сквозь крышу, а полевые мыши бесчинствовали. Одеяла, присланные когда-то из поместья, были слишком тонкими, к тому же большинство из них погрызли мыши, сделав их непригодными. Беатрис вздохнула и невольно обернулась на Изабель, которая сидела на кровати, закутавшись в одеяло.

Изабель прислонилась к грубой коричневой подушке, натянув одеяло до самой груди. Она опустила голову, погружённая в свои мысли. Прошло четыре года с тех пор, как её сослали в эту усадьбу. Поскольку Грета лишила её большей части одежды и еды, девушка взрослела гораздо позже других. Её волосы были сухими и отливали желтизной. В этот момент солнечный свет, просачиваясь сквозь окно, падал на её длинные волосы, придавая им мерцающий блеск. Её слегка сжатые губы казались здоровее обычного, подчёркивая черты лица, отчего они выглядели утончёнными и правильными. Сидя молча, она казалась куда спокойнее, чем раньше, словно превратилась в совершенно незнакомого человека.

Беатрис возилась с поленьями в камине. Она вспомнила, как вчера Лиана во всех подробностях пересказала ей разговор с Женевьевой. В конце она с недоумением спросила:

— Почему мне кажется, что с нашей госпожой что-то не так? Эта внезапная перемена — сплошное несоответствие. Может быть, её прежняя кроткая покорность была всего лишь притворством?

Беатрис не знала, что ответить. В самом деле, Лиана была права. Изабель так сильно изменилась, что это не могло укрыться от обеих служанок. С тех пор как её сослали четыре года назад, Изабель часто плакала из-за притеснений Греты. Постепенно она перестала плакать и просто молча сносила их обращение. С печалью в сердце она стала ещё более робкой и замкнутой. А вчера, разговаривая с Женевьевой, она держалась так, будто это был совершенно другой человек. В душе Беатрис закралось подозрение: неужели после тяжёлой болезни личность может так резко измениться?

Но как бы там ни было, Изабель оставалась их госпожой. И возможно, нынешняя перемена была к лучшему. Как раз когда Беатрис погрузилась в раздумья, в комнату ворвалась Лиана с бумажным свёртком, промасленным изнутри, и едва не опрокинула камин.

— Осторожнее! — мягко упрекнула Беатрис. — Что ты вечно такая порывистая?

— Я ходила раздобыть кое-что к Рождеству, — Лиана не обиделась, продолжая счастливо улыбаться. Войдя, она развернула свёрток и обратилась к Изабель: — Госпожа, поешьте немного, рождественские вафли ещё тёплые.

Беатрис удивилась:

— Где ты их взяла? — Разумеется, Грета не была такой добросердечной. Из-за истории с Шарлем Грета сильно озлобилась на Изабель. Служанки не рисковали с ними связываться, чтобы не навлечь на себя неприятности. К тому же у служанок не было лишних монет, чтобы покупать угощения.

— Кажется, в поместье скоро прибудут важные гости, так что последние дни все заняты приготовлениями. Они напекли много всякой снеди. Я дружу с Гризельдой с кухни, вот и попросила немного, — улыбнулась Лиана. — Пусть мы и в стеснённых обстоятельствах, но Рождество нужно праздновать. И ещё, госпожа, у меня кое-что есть, — она вытащила из рукава медный браслет, сплетённый наподобие цепи, с крошечными подвесками-монетками. — По дороге я купила его за несколько медяков — к удаче. Чтобы в этом году всё было гладко.

— Зачем нам браслет на удачу? — фыркнула Беатрис. — Разве мы можем вымолить у него счастье для нашей госпожи?

— А что плохого поймать удачу за хвост? — не унималась Лиана. — Были бы деньги! Богатство — это хорошо. Будь у нас деньги, эти люди ни за что не посмели бы запугивать нашу госпожу.

Беатрис метнула в Лиану предостерегающий взгляд, чтобы та замолчала при госпоже. Лиана поняла, что сказала лишнее, и тут же прикусила язык, боязливо покосившись на Изабель.

Однако Изабель покачала головой, медленно откинула одеяло и спустилась с кровати. Лиана поспешила поддержать её. Изабель подошла к столу и села. Взглянув на браслет, она протянула руку и надела его на запястье.

— И правда, надо поймать удачу.

У Лианы сжалось сердце. Она подумала: есть ли хоть одна знатная девушка, у которой нет к Рождеству новых украшений? А у её госпожи — только медный браслет за несколько грошей. О таком стыдно было бы заикнуться даже в доме простого крестьянина. Отвернувшись, чтобы скрыть боль в глазах, Лиана улыбнулась:

— Госпожа, съешьте ещё одну вафлю.

Изабель покачала головой:

— Я не хочу есть. Если хотите — берите сами. — Она помолчала и добавила: — У меня нет денег, чтобы отблагодарить вас. С тех пор как вы последовали за мной в этот дом, вы столько натерпелись за четыре года. К счастью, с наступлением нового года нам больше не придётся страдать.

— Да-да-да, — быстро заговорила Беатрис. — В этом году наша госпожа будет счастлива весь год. Всё сложится удачно!

Изабель поняла, что служанка истолковала её слова неверно. Больше она ничего не объяснила, а просто выглянула в окно.

— На улице хорошая погода. Пойдёмте, прогуляемся.

Беатрис и Лиана переглянулись с радостным удивлением. Обычно, если не было какой-то необходимости, Изабель не желала выходить по своей воле. Каждый раз, когда слуги в поместье видели их, они непременно насмехались. Смелая и дерзкая Лиана сумела осадить некоторых, но не всех. Постепенно Изабель стала избегать людей и постоянно сидела взаперти в своей комнате.

— Хорошо, хорошо, — Лиана с улыбкой принялась рыться в сундуке. — Какое платье госпожа желает надеть?

Изабель не сдержала улыбки. На самом деле не имело значения, что надеть. Когда она только прибыла в усадьбу, у неё было несколько нарядов и украшений. Но вскоре Грета и Франсуаза либо выманили их, либо украли. В конце концов у неё не осталось ничего приличного — только грубая, потрёпанная, заношенная одежда. Не говоря уже о фасоне и материале, даже хлопковая подкладка зимней куртки была такой тонкой, что не спасала от холода.

— Выбирай сама, — сказала Изабель.

Лиана и Беатрис долго перебирали и наконец остановились на старой стёганой куртке тёмно-зелёного цвета с медными пуговицами, под которую надели свободное светло-жёлтое нижнее платье, перешитое Беатрис, а поверх — длинный коричневый плащ. Опасаясь, что замысловатая причёска будет смотреться чужеродно, Беатрис сделала простой пучок — скромный и подобающий юному возрасту госпожи. Этот наряд нельзя было назвать праздничным, но благодаря светлому лицу Изабель она не выглядела нелепо. К тому же от неё веяло таким спокойным, почти отстранённым изяществом, что любой, кто знал её прежде, решил бы, что перед ним два совершенно разных человека.

Собравшись, все трое вышли из своей комнаты. Лиана предложила прогуляться по улицам. Едва они миновали главный дом, как наткнулись на нескольких человек. Раздался притворно-радостный голос:

— Сестрица Изабель!

Лиана нахмурилась. Беатрис бесшумно встала позади Изабель. Изабель подняла голову — и в её глазах ясно отразилась тень приближающегося.

Это был младший сын Греты, Шарль.