Глава 97. Пейзаж

Той, кто первой нарушила затянувшееся молчание, была леди Амелия. Дочь могущественного герцога Веллингтона, она обладала той неброской красотой, что ценится при дворе: фарфоровая кожа, тонкий нос с едва заметной горбинкой и глаза цвета лесного ореха, которые сейчас были устремлены на противоположную палубу.

Её взгляд осторожно, словно боясь быть замеченным, скользнул к высокой фигуре молодого человека в строгом чёрном камзоле. Он стоял на борту соседней ладьи, опершись локтем о резные перила, и лениво наблюдал за водной гладью. Даже его поза — расслабленная, но полная скрытого напряжения — притягивала внимание всех дам без исключения. Леди Амелия знала, что он не смотрит в её сторону, но это лишь подогревало её желание заставить его обернуться.

— Верно, интересно, кто в этом году получит титул королевы Весеннего бала, — подхватила другая дама, пытаясь разрядить неловкую паузу. В воздухе витал аромат дорогих благовоний, смешанный со свежестью речной воды.

— Тогда я начну первой, — с лёгкой, отрепетированной улыбкой ответила леди Амелия.

Благородные дамы вокруг неё согласно закивали, звеня драгоценностями. Служанки в шелковых одеждах бесшумно, как тени, принесли тушь, кисти и тончайшую рисовую бумагу. Леди Амелия по праву считалась талантливой художницей, хотя её слава слегка померкла с появлением Сесилии. Однако сегодня был особый случай. Зная, что кистью ей не превзойти соперницу в филигранности, она избрала иной путь — путь лаконичности, который не требовал много времени.

Вскоре она отложила кисть, и служанка медленно, театральным жестом развернула перед всеми её работу:

— Я изобразила зимний пейзаж, — объявила леди Амелия.

На белоснежном листе была нарисована ветка дикой сливы. Её тёмный, узловатый ствол был окутан густым, тяжёлым снегом, а сквозь холодную кору уже пробивались робкие бутоны. На самой толстой ветви сидели две бабочки — возможно, привлечённые слабым ароматом цветов, скрытых под снежным саваном. Это был символ стойкости и надежды посреди зимы.

Её техника не была выдающейся, мазок местами казался неуверенным, но сама идея была оригинальна, а композиция — изящна и полна глубокого смысла. Когда свиток развернули полностью, он вызвал всеобщее восхищённое «ах!».

На лице леди Амелии промелькнуло торжество. Она украдкой вновь взглянула на одетого в чёрное молодого человека на соседнем корабле. Но её триумф тут же угас: принц Уильям, как и прежде, склонил голову, погружённый в свои мысли, и даже не удостоил её взглядом. Девушка вновь почувствовала горькое разочарование, которое поспешила скрыть.

Тем временем на Ладье льва Генрих, известный своим легкомыслием и острым языком, опёрся подбородком на руку и обратился к Эдварду:

— Картина леди Амелии интересна, — произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали. Это было не просто комплиментом, а тонким зондажем политической почвы. Леди Амелия была любимицей герцога Веллингтона, который мог стать могущественным союзником.

Лорд Эдвард слабо улыбнулся и покачал головой, глядя на реку.

— Неужели? А я думаю, что картина несколько поверхностна. Идея хороша, но исполнение... оставляет желать лучшего.

Принц Генрих прищурился и многозначительно сказал, понизив голос:

— Ты всегда устремлен к возвышенному. Простым смертным трудно соответствовать твоим стандартам, Эдвард.

После этого повисла тишина, наполненная тихим плеском волн. В прошлом каждая знатная дама добровольно демонстрировала своё мастерство, стремясь превзойти других. В этом году из-за присутствия самых желанных женихов дамы казались застенчивыми, и никто не решался выступить следующей, боясь унижения.

Изабель, сидевшая чуть поодаль от основной группы, просто молча наблюдала за этим представлением. В этот момент она услышала рядом с собой нежный и робкий голос, который прозвучал неожиданно для всех:

— Раз леди Амелия уже начала, я последую за ней.