Глава 98. Маргарет

Той, кто заговорила, была леди Маргарет. Все за её столом удивлённо зашептались, за исключением Изабель. Леди Маргарет, дочь главы Королевской академии, обычно была образцом сдержанности. Она никогда не стремилась участвовать в подобных светских состязаниях, считая их пустой тратой времени. Почему она решила выступить именно сегодня?

Только Изабель поняла истинную причину. Этот внезапный порыв был вызван ничем иным, как глубоким восхищением принцем Уильямом. Женщины всегда хотят показать себя с лучшей стороны перед теми, кого любят тайно. Маргарет, которая в обществе вела себя благородно и отстранённо, перед человеком, занимавшим все её мысли, оказалась просто влюблённой девушкой, готовой отбросить свою гордость. Изабель почувствовала невольное уважение к ней — не у каждой женщины хватит смелости так открыто рисковать своим сердцем.

Поступок Маргарет удивил многих дам. Они переглядывались, не зная, чего ожидать от этой холодной интеллектуалки. Её участие в этом году стало полной неожиданностью.

Леди Амелия, скрывая досаду, вежливо улыбнулась:

— В чём же вы хотите проявить себя, леди Маргарет?

Твёрдых правил не существовало. Мужчины делали вид, что их не интересуют женские забавы – такие состязания проводились исключительно среди женщин. Дамы на ладье лебедя демонстрировали свои лучшие качества — живопись, поэзию, музыку — и победительницей негласно становилась та, кто получала больше всего одобрительных взглядов или редких слов похвалы от мужчин на соседнем корабле.

Маргарет слегка покраснела под всеобщими взглядами и почувствовала себя неловко, но изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие.

— Раз это праздник, я просто напишу несколько строк, — тихо сказала она.

Маргарет была дочерью учёного, росла в окружении древних фолиантов, и её стихией всегда были слова, а не краски. Её каллиграфия была безупречной. Когда служанка почтительно подала ей бумагу и остро заточенное перо, она начала писать без колебаний.

Она писала без остановки, её почерк был естественным и плавным, как движущиеся облака и текущая вода. Лицо девушки преобразилось: исчезла привычная маска высокомерия, уступив место глубокой сосредоточенности. Маргарет была от природы изящной и красивой, но её классическая красота часто оставалась незамеченной из-за ледяного взгляда. Сейчас же, когда она полностью погрузилась в искусство письма, её холодность растаяла, обнажив внутреннюю мягкость и одухотворённость. Она выглядела особенно красивой и нежной.

Многие молодые дворяне на Ладье льва начали обращать на неё пристальное внимание, перешёптываясь между собой:

— Она талантлива и красива — истинная дочь учёной семьи. В ней есть стержень.

Когда Маргарет наконец отложила перо, служанка дрожащими от волнения руками показала её работу всем присутствующим:

Когда луна качается в волнах, И ветер шепчет в тёмных камышах, Я вижу тень — и сердце замирает, Но имя мне назвать оно не позволяет.

Ты холодней полночной глубины, Ты выше гор, что небом скованы, А я — лишь отблеск лунной новизны, Тобой навек к молчанию прикована.

Маргарет прочитала стихи, вложив в них грусть, надежду, искренность, которую не подделать.

Маргарет была именно такой — человеком, который умел любить до самозабвения и ненавидеть до последнего вздоха.

Все присутствующие были образованны и понимали толк в искусстве. По залу прокатилась волна искренних аплодисментов и хвалебных возгласов.

— Маргарет, во всей столице только лорд Эдвард может сравниться с тобой, — воскликнула леди Клара.

— Что за сравнения? — звонко рассмеялась леди Джулия, разрушая остатки формальности. — Мы все женщины, а лорд Эдвард — мужчина. Сравнивать мужское с женским — разве это не даёт ему несправедливое преимущество?

По рядам дам пробежал радостный смех, снимая напряжение. В разгар этих восхищённых комплиментов Маргарет, сохраняя на губах вежливую улыбку, позволила себе украдкой взглянуть на Ладью льва. Её брови тут же незаметно нахмурились, а сияющие глаза потускнели. Взгляд принца Уильяма снова прошёл мимо неё, не задержавшись ни на секунду.

Изабель видела эту сцену и всё понимала. Как и в её прошлой жизни, принц Уильям оставался несбыточной мечтой для половины двора. Холодный, замкнутый и романтически бесчувственный, он разбивал сердца одним лишь своим равнодушием.

Маргарет вернулась на своё место. Её блестящее выступление привлекло внимание многих молодых дворян на соседнем корабле, но, сев обратно в кресло, она погрузилась в подавленное молчание. Она проигнорировала восхищённые взгляды и знаки внимания, устремив невидящий взор на темнеющую воду.

После выступления Маргарет другая знатная дама с ободряющей улыбкой спросила, кто хочет выступить следующей. Но после двух таких сильных номеров, как у леди Амелии и леди Маргарет, никто не осмелился выйти вперёд, боясь показаться блёклым на их фоне и потерпеть унизительное фиаско.

В наступившей густой, вязкой тишине, которую нарушал лишь скрип снастей, раздался новый осторожный и робкий голос:

— Сесилия, разве ты не играешь на лютне? Я бы хотела послушать, как ты играешь.

Глаза Изабель слегка прищурились. Она перевела взгляд на говорившую. Это была Эдит. Она нервно теребила край своего платья, не смея поднять глаз, и вся сжалась, словно испугавшись собственной смелости.

Сесилия, сидевшая рядом, медленно повернула голову и с безмерным удивлением посмотрела на Эдит, а затем её щеки окрасил лёгкий румянец.

— Эдит, как я могу играть на лютне? — прошептала она почти беззвучно. Её огромные, влажные глаза были полны тревоги и мольбы, заставляя людей испытывать иррациональное желание защитить её, как испуганного оленёнка, случайно вышедшего на освещённую поляну.