Глава 4

Я смотрел на человека, стоящего за дверью, и в голове крутилась только одна мысль: «Какого хрена я на имя не посмотрел?!». Я ведь переводил ей деньги по номеру телефона, там же высвечивается имя. А имя у нее довольно редкое, если через «А». Но, видимо, мозг не посчитал эту информацию важной. Хотя…

Ну да, увидеть за своим порогом кудесницу леса Алесю стало скорее сюрпризом неприятным, нежели радостным. Потому что расстались мы в последний раз как-то неласково. Она попыталась шарахнуть по моей «ауди» бутылкой шампанского, а потом и вовсе наорала. Впрочем, я и сам хорош. Какой-то детский сад устроил, когда подсадил ее на капот машины. Не знаю, чем думал — но когда увидел ее фигуру, идущую по двору, руки-ноги сами задумали и воплотили в жизнь этот спонтанный перфоманс. То, что он Алесе не понравился, я даже понял. Потом, задним числом. Я бы тоже охуел, если бы меня сзади под ноги поддели на капот.

В общем, я свалял дурака, Леся на меня наорала. В расчете. В конце концов, наше с ней знакомство началось так нетривиально, что продолжать его, наверное, и не стоит. Непременно при дальнейшем общении снизим градус, так сказать. А градус, как известно, надо повышать. Да и вообще, у нее, наверное, обо мне сложилось не самое лестное мнение, а я сейчас не в том положении, чтобы убеждать ее, что я на самом деле — белый и пушистый зайчик. К тому же, я ни хрена не он.

И вот вам, пожалуйста. Она стоит на пороге моей квартиры, потому что, оказывается, именно с ней я договорился об уколах. Кто бы мог подумать, что она — медсестра? Хотя… Хотя как раз это ей очень даже подходит. Ну, а если бы я посмотрел все же на имя в банковском приложении? Если бы я пришёл к выводу, что эта та самая Алеся? Что, отказался бы от ее услуг?

Эту мысль я додумать не успел, потому что девушка за порогом знакомым жестом уперла руки в бедра.

***

— Опять ты?!

У меня слов других не находилось от возмущения. Тоже мне, Гагарин нашелся! Да еще живет со мной в одном доме! Как специально! Юляша, похоже, совсем не парится выбором любовников! Или, наоборот, нарочно такого выбрала, чтобы под боком был! А он мне соврал, что в клубе ее подцепил. Хотя, может, она его уже раньше у дома видела да приметила, а тут все в клубе совпало. Кто их знает, этих озабоченных!

— Я же просила тебя отстать от меня!

— А я, конечно, специально скрутил себе спину, чтобы не отстать! — рявкнул он, попытался в пику мне подбочениться — и, охнув, привалился к стене плечом.

Ну, я же сердобольная дура. И, к слову сказать, не совсем дура. Потому что было очевидно, что человек по ту сторону дверного проема в самом деле нуждается в медицинской помощи. У меня благодаря маменьке острая чуйка на симулянтов.

И я решительно шагнула через порог.

— Возмездие настигло тебя быстро! — я не смогла удержаться от шпильки. И даже пальцем Егору погрозила. — Где можно руки помыть?

Мне лишь вяло махнули рукой. Впрочем, я могла бы не спрашивать. У Егора точно такая же квартира, как у меня, и ванная расположена точно так же.

В ванной меня почему-то умилило отсутствие срача. Ни носков по углам, ни забрызганного зубной пастой зеркала. Полотенце для рук свежее и мягкое. Негативные эмоции от шока после встречи с Егором улеглись, и теперь во мне проснулось извечное женское любопытство. Просто любопытство, ничего такого!

Егор ждал меня в комнате, которая была очень похожа на мою. Небольшая кухонная зона, холодильник, диван, он же спальное место, явно. Только вместо шкафа, который у меня занимал место вдоль стены, у Егора треть комнаты отъедали компьютерный стол и большое кресло на колесниках.

— А ты прям… правда, медсестра?

— Сказал бы — я бы захватила свой диплом.

— Да ладно, — вздохнул он. — Я тебе и так… верю.

Я подошла к компьютерному столу, рассудив, что пакет на его краю — это лекарства, и посмотрела на Егора. И он кивнул.

Я методично выложила все содержимое пакета на стол, взяла листок и еще раз перечитала врачебное назначение. Ну, все ясно.

— Так, снимай штаны и ложись на живот.

Егор вздохнул. Он так и сидел на диване в какой-то неестественной позе.

— Слушай, ну почему все время так получается — что я перед тобой каждый раз во время встречи без штанов?

У него был такой жалобный тон, что сердце мое смягчилось окончательно.

— Ну, во-первых, не каждый раз. Учитывая статистику всех наших встреч — счет, можно сказать, два-два. А во-вторых… А что ж ты тогда на балконе не сказал, что ты на уколы пришел?

После паузы Егор рассмеялся. У него очень приятный смех. И заразительный — потому что я тоже начала улыбаться, параллельно набирая в шприц лекарство.

— Ну? — я подняла шприц иглой вверх, спуская воздух.

Егор еще раз вздохнул. А чего это мы трагедию вселенского масштаба устроили на пустом месте?

— Да ладно, чего ты. Ты же сам сказал, что я все там уже видела. Я вообще, знаешь, сколько мужских жоп видела? Ни одному гей-клубу такое не снилось.

Он снова хохотнул. А потом вздохнул — и принялся устраиваться на диване. Весь из себя, сука, такой стеснительный. Сначала лег на живот, а потом принялся спускать домашние трикотажные штаны. С учётом подклинивающей спины занятие, явно доставляющее мало удовольствия.

— В следующий раз я отвернусь.

— Укол будешь с закрытыми глазами ставить? — проворчал Егор.

— И прямо сквозь ткань! — рявкнула я. Штаны мой стеснительный пациент так до необходимых пределов и не спустил. — Егор, прекращай этот детский сад и освободи мне место для укола!

Он испустил еще один душераздирающий вздох — и таки спустил штаны до конца. В смысле, ниже ягодиц.

Какая, однако, шикарная задница. Главное, не сказать этого вслух.

— Так, — голос вдруг стал хриплым, и я прокашлялась. — Препарат в шприце болючий, предупреждаю сразу. Постарайся максимально расслабиться.

Почему-то сказать ему «Расслабь булки», как я обычно говорила Славке, не получилось. Но и ворковать, как я это делала с Михой, тоже язык не поворачивался.

— Не знаю, как у меня это получится, — глухо проговорил Егор в диванную подушку.

— А тебе раньше уколы делали? — я наклонилась к нему.

— Нет.

— Даже в детстве?

— Даже в детстве, — Егор подумал и добавил: — Только прививки.

— О, так я тебя сейчас девственности лишу?

Егор хмыкнул, а я быстро и аккуратно ввела иглу. Егор дернулся, а я, совершенно неосознанно, погладила его другой рукой по второй ягодице.

— Тише, тише, не дергайся и не напрягайся. Все хорошо. Чем медленнее я введу лекарство, тем лучше оно усвоится. И тем меньше будут синяки.

Егор замер. А я, после небольшой паузы, резко убрала левую руку с его задницы. А правая рука точным, отработанным до автоматизма движением медленно давила на поршень.

А потом я вытащила иглу, прижала комок ваты к месту укола и натянула Егору штаны на место. Он завозился.

— Не вставай. Лежи. Я дверь сама захлопну. Завтра в то же время.

Я сделала пару шагов к входной двери — и вдруг произнесла:

— Спасибо, Егор.

— Мне-то за что? Это тебе спасибо, Леся.

— За то, что не стал просить подуть на вавку.

— А что, так можно было?

Я рассмеялось. Мне нравилось его чувство юмора. Почти так же, как его шикарная упругая задница.

— До завтра, Егор.

— До завтра, Леся.

***

Ну что, к следующему Лесиному визиту я окончательно смирился. Моему смирению очень способствовал тот факт, что болючий — в самом деле, болючий укол — оказался еще и эффективным. И я, во-первых, окончательно разогнулся, во-вторых, смог нормально спать, а в-третьих — полноценно вернулся в работу. Очень вовремя, потому что моя банда малолеток успела за время моего отсутствия пересраться. Я весь день разговаривал с ними по отдельности, потом собирал их обратно в общий чат и устраивал акцию из серии «Мирись-мирись, больше не дерись». Мне бы, главное, к концу чемпионата, до старта которого осталось меньше двух месяцев, не чокнуться с этим детским садом. Усатый нянь, твою мать.

Я прошел в ванную, к зеркалу. Может, и правда, отрастить усы? Буду усатый отче. Или даже бородатый. Представляю, как они будут ржать менее чем через два месяца, когда мы встретимся очно. Сейчас моя команда мечты раскидана по всей стране, самый восточный участник банды — и самый младший, кстати, — живет в Красноярске.

Но на чемпионат мы должны будем все прилететь в Минск.

Я посмотрел на часы. Леся вот-вот должна прийти. Я поймал себе на том, что жду ее прихода. И вовсе не потому, что нуждаюсь в уколе. Я после блокады от веселого доктора и одного укола от злой медсестры чувствовал себя вполне сносно. Думаю, после всего курса уколов буду вообще огурец огурцом. Нет, дело было в том, что… что мне просто нравилось ее общество. Нет, тот факт, что перед Лесей приходилось оголять жопу, меня слегка… ну, как говорит мой батя, вводил в конфуз. А, с другой стороны — она ж реально меня видела голым. И совсем не в той обстановке, в какой обычно девушка видит мужика голым — с стояком и в постели. Нет, в нашем случае положение оказалось не таким приятным. Для нее это было неожиданно, для меня — унизительно, а для обоих — стресс. Но при этом теперь мы с ней общаемся. И вполне, надо сказать, приятно — для меня, по крайней мере. Не знаю, меня, похоже, отпустило, когда она сказала, про жопы и гей-клуб. У нее классное чувство юмора. И потом, если она медсестра и ее работа — ставить уколы, то голой жопой ее не удивить. Как и ежа.

В общем, встречу с Лесей я предвкушал. В дверь позвонили. А вот и она.

***

— Хочешь чаю?

Я, наверное, первый раз предлагал девушке выпить чаю, прижимая при этом рукой кусок ваты к заднице.

— Я ценю твое гостеприимство, Егор, — я слышал, как Леся шуршит пакетом и упаковками, убирая все обратно. — Не тебе, и правда, лучше пока полежать.

— Но я же когда-нибудь встану.

— Конечно. Но прямо сейчас я спешу и не могу ждать.

— Ясно. Тогда до завтра, Леся.

— До завтра, Егор.

***

Злая медсестра: Я завтра не смогу прийти, извини.

Гагарин: Почему?

Злая медсестра: У меня дежурство. График был согласован заранее. Если очень надо — приезжай ко мне на работу. Но я думаю, если мы сделаем перерыв в один день — ничего страшного не случится. Все остальное я проставлю по графику. Еще раз извини.

Гагарин: А на работу — это куда?

Леся скинула адрес, я полез в карты. Н-да, не ближний свет.

Гагарин: Давай пропустим. Тогда до послезавтра, Лесь?

Злая медсестра: До послезавтра.

Уже проставлена половина из назначенного веселым доктором. А я привык к этим Лесиным ежедневным визитам. Только нарастало неудовлетворение, так сказать, качеством общения. Нет, вот я б реально с ней чаю попил. Просто попил бы чаю и поболтал. Мне мало было этих десяти минут общения, пока Леся приходила, мыла руки, готовила все для укола и дразнила меня — то на предмет того, что я медлю со снятием штанов, то по поводу моей зажатости. Вчера выдала мне пистон за то, что я не сделал себе спиртовой компресс и даже йодовую сеточку не нарисовал, и что у меня уже синяк на половину жопы. Ну, вот кто мне эту сеточку нарисует, интересно? Самому перед зеркалом изгибаться?

Могла бы, между прочим, сама прийти и перед сном мне нарисовать эту самую йодовую сеточку. Ну, а потом остаться. Вот как-то так, да. Я неожиданно для себя дошел до таких мыслей. Что был бы не против, чтобы черноволосая голубоглазая Леся у меня осталась на ночь. С учетом, как мы познакомились, и того факта, что она каждый вечер уже несколько дней вгоняет иглу мне в задницу — малообъяснимое желание, как по мне. Каким-то извращением попахивает, мазохизмом или еще чем — я в этом не слишком шарю. Но желание оформилось вполне устойчиво. Очень устойчиво. Вчера, например — до стояка. Потому что вчера было как-то особенно больно, из-за синяка, как сказала Леся, я дернулся — а она снова, как тогда, когда делала первый укол, погладила меня по ягодице. И в этот момент я напрочь забыл про болючий укол, потому что…

Не, ну может, я и вправду извращенец. Но когда она вытащила иглу, мне очень захотелось резко перевернуться и завалить ее на себя. А потом — подмять под себя. Со всеми вытекающими.

Угу, из кого-то что-то давно не вытекало, и поэтому давит на мозг. Что ты сам там думал, Егор? Что Леся — самый неподходящий для тебя вариант для перепихона — сейчас и вообще?

Да, неподходящий. Но у нее такой приятный смех. И, когда она наклоняется со стороны спины ко мне, я чувствую запах. Духи или что-то еще — легкий, но, блин, врезался намертво в голову, скоро, как у собачки, на запах начнут слюни капать. И когда она гладит меня по заднице — вообще туши свет, сливай воду. Ну, или не воду.

А Леся категорически настаивает, чтобы я после укола лежал, не вставал и не провожал ее. Собирает обратно все в пакет, говорит: «Пока, Егор» и уходит, захлопнув за собой дверь. И переломить эту традицию уже не получится. Зато… зато уколы когда-нибудь закончатся, и тогда мы это дело отметим. Я решил это твердо. Ну, потому что дело же не в недотрахе, который внезапно встал передо мной. Во всей красе встал, ага. А в том, что стоит у меня на эту вот конкретную девушку, с которой нас связывают очень нетривиальные отношения. И мне край надо все же понять — извращенец я или не очень?

***

Кто бы мне сказал… Вот именно в тот самый момент сказал… Когда я, обалдев, увидела на своем балконе голого парня, который, ко всему прочему, оказался любовником моей соседки и наставлял — ну хорошо, не наставлял, а пытался наставить — рога хорошему мужику и соседу Миху. Вот скажи мне кто в этот момент, что буквально через несколько недель я буду к этому же самому парню испытывать симпатию — я бы заподозрила этого человека в отрыве от реальности.

А, получается, что в отрыве от реальности я. Как-то так незаметно получилось, что сегодня я грущу от того, что вечером иду делать Егору последний укол. И как я дошла до жизни такой? А вот как-то так дошла.

Ну, во-первых, он меня реально выручил деньгами. Сумма не бог весть какая, конечно, но экономить я умею, а мне и надо-то было перебиться буквально пару-тройку дней до аванса. Ну не люблю я занимать, в каком бы то ни было виде — у человека или у банка — не люблю. Гордая, да. А еще, говорят, берешь чужие, отдаёшь свои. Мне эта фраза кажется очень правильной. В общем, Егор меня, сам того не зная, выручил. Но это же не повод для симпатии, наверное. Но у него же еще и задница совершенно шикарная. В комплекте ко всему остальному, тоже очень даже годному — и рост, и плечи, и лицо. А то, что с Юлькой мутил… Нет, тут он, конечно, все-таки дурак! Но очень симпатичный дурак.

И я зачем-то снова и снова стала думать о том, что надо бы сегодня как-то принарядиться, перед тем, как в последний раз идти к Егору делать ему укол. И даже уже перестала в этом желании перед собой оправдываться. В конце концов, я его сегодня последний раз вижу. По крайней мере, по разумному поводу.

***

Пиццу я заказал к восьми вечера, а вот за всем остальным пошел в магазин сам. Люблю выбирать еду, видимо, сказывается не очень избалованное вкусностями детство. Вот я и разошелся. Сыр какой-то хитро-выделанный, сырокопченая колбаса, оливки, ягоды — черешня и клубника. И меренговый рулет к чаю. И сам чай. В смысле, бутылка вино верде. Ну, просто на всякий случай!

Весь такой преисполненный самых радужных планов — и даже банда демонов-малолеток в последние дни вела себя прилично! — я шел по двору, когда меня окликнули.

— Егор!

Я обернулся. И поморщился. А вообще-то, даже захотелось выматериться.

Та самая рыжая. Как ее?.. Юля. Да, точно, Юля. Внезапно, как выяснилась, моя соседка по дому. Дом, правда, огромный, почти на тысячу квартир, но все же…

— Привет, Егор.

Я смотрел на нее в упор. То ли свет в ночном клубе сыграл со мной злую шутку, то ли еще что… Я смотрел на нее и не мог понять — какого хрена, Егор?! Ну ведь вот вообще не «твой любимый цвет, твой любимый размер». Я считал себя из тех самых джентльменов, которые предпочитают блондинок. И который в данный конкретный момент готов переключиться на брюнетку. Но чтобы рыжая… К тому же еще такая, яркого и явно искусственного цвета… Да и вообще, она вся какая-то вульгарная до безобразия. Но личико ничего, сиськи упругие, жопа как надо и…

Фу, Егор, фу! Тебе одного урока мало?!

— Привет, — буркнул я, непроизвольно оглядываясь. Наружность ее мужика я помнил отчетливо. Как и то чувство стыда пополам с мужской солидарностью, которое охватило меня, когда я пожимал ему руку. Знал бы ты, мужик…

— Ты… ты ко мне приехал?

Я офигел от такой постановки вопроса. Потом проследил направление ее взгляда. В полупрозрачном пакете с логотипом супер-маркета угадывалась бутылка вина, темные ягоды черешни и ярко-красные — клубники.

То есть, вот она сейчас, после всего, что произошло между нами, на полном серьёзе это спрашивает?!

— Нет! — рявкнул я.

— А… а что ты тут делаешь?

Логичный, черт побери, вопрос.

— Я тут живу.

— В этом же доме? — ахнула она.

— Представь себе.

— Ой! — она прижала ладони к щекам. — Как хорошо! А я так переживала, так переживала… Как ты дома доберешься.

Какая же заботливая, до слезы просто! Интересно, она о своем муже так же заботится? Впрочем, пересказывать ей весь тот сложный кружной путь, что я проделал от ее квартиры до своей — которые находились в одном доме, между прочим! — я не стал. А она продолжила говорить.

— А то Леська сказала, что она у тебя даже часы забрала. Вот же гадина!

Так. Лесю трогать не надо! Гадина вовсе не она.

— Я все решил. А Леся меня очень выручила.

Юлия вытаращилась на меня.

— Да? Ну… ладно. А ты… ты… Как у тебя дела?

А вот на хрена эта светская беседа?

— Нормально. Ладно, я пойду. Пока.

— Егор, подожди!

Так, ну что еще?! Я смотрел на нее, уже не скрывая отсутствия положительных эмоций от встречи.

— Ну?!

— У меня Миша послезавтра уезжает в рейс. Приходи вечером, часов в девять. Можешь на ночь остаться. Номер квартиры помнишь?

Теперь пришла моя очередь вытаращиться на нее. Она, что, мать ее, это вот сейчас серьезно сказала?!

— Ты нормальная?!

— Ну, а что такого? Нам же классно было. Мы в прошлый раз не докончили, — мурлыкнула она. — Ты же не представляешь даже, что не получил.

Она не понимает. Реально не понимает. Я вдруг подумал, что, наверное, несмотря на трэш и пиздец с пребыванием голым на чужом балконе, я должен сказать спасибо ее мужу за то, что он вернулся на день раньше. Потому что теперь мысль о том, что я мог с этой… Мне теперь было даже противно вспоминать, что я с ней целовался. И как же хорошо, что до большего дело не дошло! А еще благодаря этому вернувшемуся мужику я с Лесей познакомился. В общем, я прямо в этот момент к суровому дальнобою Михе проникся благодарностью. А еще — сочувствием. Даже мелькнула мысль его как-то просветить о том, что за личность его жена. Но понял, что словарного запаса у меня на это дело не хватит, а один на один я с этим мужиком не выстою — штангу в зале тягать — совсем не то же самое, что колесо на фуре менять.

— Ну и блядь же ты! — вырвалось вдруг у меня. Батя меня воспитывал в традициях «девочек бить нельзя», но сейчас во мне мужская солидарность прямо вопила, что некоторых — не только можно, но и нужно! Хотя бы словами огреть.

Она сузила глаза, и ее миловидное личико превратилось мгновенно в оскал — как у гиены, практически.

— А вот не надо меня жизни учить! — прошипела она.

— Да толку тебя учить… — я махнул рукой, развернулся и пошел домой. Встреча с несостоявшейся любовницей испортила мне настроение, но не очень сильно. Я был решительно настроен прекрасно провести сегодняшний вечер.

***

Я оптимистично вымылся, выбрился и надел все свежее, включая бамбуковые трусы. Меня всегда забавляло это словосочетание — бамбуковые трусы. Представлялось что-то этакое, шуршащее на ветру. А по факту офигенно приятная к телу ткань, для жары — вот вообще идеально. Надеюсь, Леся оценит.

***

Принарядиться не получилось. Потому что срочно понадобился отчет по лекарствам, который я обычно сдаю в конце месяца, а сейчас — вынь да положь сегодня и именно сейчас. Я же, поскольку очень жадная до денег, работаю на полторы ставки — как процедурная и как палатная сестра. Вот и прилетело сейчас — за процедурный. Я пыхтела, составляла отчет и крыла матом все начальство разом. Вот нечего им больше делать в пятницу вечером!

В общем, на то, чтобы заскочить домой, времени не осталось — я еще и на автобус опоздала и ждала следующего двадцать минут. Ну и ладно. Как говорится, не жили богато — не хрен начинать. Я в любом случае на Егора уже произвела все впечатление, какое могла — он меня видел исключительно в домашних шмотках, обрезанных старых джинсах и футболках из серии «ну ничего еще, дырка только под мышкой». Да и незачем мне на него впечатление производить. Уже все произведено в лучшем виде.

Хотя и хочется. Произвести это самое впечатление заново.

***

Я не успела отойти. Егор вдруг перехватил мою руку и крепко сжал. А у меня почему-то сжалось сердце.

— Не отпущу.

Твою ж мать. Мне никто никогда не говорил: «Не отпущу». Даже мать в детстве не говорила — мол, на улицу гулять не отпущу. Я и не представляла даже, какое эти слова могут произвести впечатление. Вдруг — и ты раз! — и кому-то нужен. Нужен так, что тебя не хотят отпускать. Я же нужна только своему коту. И то — как приносительница еды и убирательница лотка. Ну и маменьке нужна — как источник финансов. А чтобы вот так, без конкретного практического применения…

И тут — «Не отпущу». И пусть это только слова. Но они почему-то оказывают на меня какое-то неправильно сильное воздействие.

— Ты уверен, что говоришь нужные слова человеку, у которого в руках шприц? — вышло у меня это хрипловато. Егор рассмеялся.

— Ты обещала попить со мной чаю.

Я в упор не помнила, чтобы давала такое обещание, но спорить почему-то не стала. И ладонь из его руки не выдергивала. Мне ужасно нравилось, как он держал меня за руку. Но так же нельзя стоять долго. Глупо как-то.

— У меня и рулет меренговый есть к чаю, — продолжал искушать меня Егор.

Рулет меренговый. Отлично просто. То, что надо, для человека, который ел в последний раз часов в двенадцать дня.

— Егор, какой, к черту, чай. Я к тебе прямо с работы. Мне бы не чаю с меренговым рулетом, а…

В это время зазвонил домофон. Я вздрогнула. Кого еще черти принесли?!

Егор выпустил мою ладонь и резко сел.

— А, например, пиццу, да? Я заказал две большие ассорти — в каждой по четыре вида. Нормально?

Я смотрела в его темные яркие глаза.

— А ты умеешь убеждать, Егор.

Он улыбнулся — так, что у меня вдруг снова сжалось сердце — встал и пошёл открывать дверь курьеру.

***

Поскольку все впечатление, какое можно, я уже на Егора произвела, свой голод я скрывать не стала. Утоление голода — это вообще базовый инстинкт, так что нечего тут. Я, собственно, никогда даже и не пыталась произвести впечатление феи, которая питается исключительно цветочной пыльцой, дождевой росой и рукколой — по праздникам. Просто мне с метаболизмом повезло. В общем, пицце, которой казалось так много, мы с Егором нанесли существенный урон.

— Слушай, боюсь, что чай и меренговый рулет в меня уже не влезут.

Егор хмыкнул.

— Ну, их можно оставить… на потом, — мне показалось, что словом «потом» он в последний момент заменил слово «утро». Ах ты, какой шустрый… Но на полный желудок эта мысль вызвала почему-то не возмущение, а какое-то другое чувство. Приятное, что ли. Теплое. Невзирая на то, что оставаться на ночь у Егора я ни под каким предлогом не собиралась. Я у кота не отпросилась, в конце концов! — У меня есть кое-что получше чая.

Я некоторое время молча смотрела на выставленную на стол бутылку вина. На появившуюся рядом с ней пару винных бокалов.

— Ну, надо же отметить мое выздоровление, — Егор аккуратно разливал вино по бокалам. Оказалось — белое.

— А чего это оно с пузырьками? — я взяла бокал и посмотрела на просвет. — Не шампанское же вроде? — я покосилась на бутылку.

— Это винью верде, — Егор поднял свой бокал и тоненько стукнул о мой. — Оно совсем чуть-чуть шипучее. За твои золотые руки, Леся.

«— И за твою шикарную задницу», — мысленно дополнила тост я, а вслух не сказала ничего, лишь скромно потупилась.

Вкусная оказалась эта штука — винью верде. Для лета — самое оно. Я хотела спросить Егора, что это за диковинное вино — винью верде, но он меня опередил с встречным вопросом.

— Слушай, а почему твоего кота зовут Кефир? Молочку любит?

Я сделала еще один вкусный прохладный глоток и улыбнулась. Эта тема была мне интересна.

— На самом деле, его зовут Кифер. Кифер Мейсон Лиам Парсонс. Согласись, длинновато?

— Соглашусь, — улыбнулся Егор. — Так он породистый?

— Как британская королева.

— Так ты можешь быть заводчицей?

— Он кастрирован.

Егор поперхнулся.

— А зачем кастрировать кота с такой родословной? — Егор подлил мне вина.

Я была без понятия — зачем? Мне Кефир такой достался. Становиться заводчицей мейн-кунов я в любом случае не собиралась.

Попивая вкусное вино, я поведала Егору историю появления кота в моем доме. Егор слушал внимательно.

— Теперь понимаю, что мне повезло попасть именно на твой балкон. Ты людей и котов в безвыходной ситуации не бросаешь.

Я фыркнула. Ты тоже тот еще котяра, Егор. Я вдруг осознала, что не хочу вспоминать об обстоятельствах нашей первой встречи. Потому что сразу начинаю думать о том, как Егор с Юлей-пиздюлей в кровати… Фу, Егор, фу! Как можно быть таким неразборчивым! Ты же вон какой — и высокий, и широкоплечий, и очень симпатичный и, кажется, неглупый. Я покосилась на компьютерный стол. Он, наверное, программист. Они часто сейчас работают из дома. Слово-то есть какое-то специальное… Фрилансер, вот! Но я почему-то не решилась спрашивать в лоб, чем Егор занимается. Вместо этого спросила о другом.

— Слушай, а у тебя почему такое имя стоит в мессенджере — «Гагарин»? Космосом увлекаешься?

— Это моя фамилия.

— Да ладно?! Ты — Егор Гагарин? А отчество случайно не Юрьевич?

— Не случайно. Юрьевич.

Я даже ахнула, а потом припала к винью верде.

— Так твой отец — Юрий Гагарин?!

— Да. Юрий Алексеевич Гагарин. Но не тот.

— Да я поняла! Но, слушай… Такое совпадение… А откуда у вас такая фамилия?

— Не знаю, — пожал плечами Егор. Кажется, разговор о фамилии ему не нравился. — Как обычно — от отца сыну.

— М-м-м… — многозначительно отозвалась я. Я прямо спинным мозгом почувствовала, что эта тема Егору не очень приятна. Интересно, почему? Какая-то семейная история, наверное… с огоньком. Примерно как у меня, ага. Мысль о том, что это может нас как-то… как-то сближать, показалась мне приятной. Или это просто вино с пузырьками, которое не шампанское, а другое, на меня так влияло.

— Слушай, Егор, — я не стала возражать, когда он подлил еще этого, с пузырьками. — А вот скажи мне… У тебя вроде машина такая… ну, крутая. А чего ты в нашем запростецком доме делаешь?

Он смотрел на меня, прищурившись.

— Считаешь, что крутая?

— Ну… — блин, вино казалось мне все вкуснее и вкуснее. — Не, я тебе честно скажу — я машины различаю только по цвету и по трем категориям — пиздюшки, джипы и остальные. И еще крутые. Вот у тебя… У тебя крутая. Нет?

Он хмыкнул. Покачал вино в бокале.

— Знаешь, я готов жить в спартанских условиях. Но не готов ездить на ведре с болтами.

Я долго осмысливала эту фразу. Это у него тут — спартанские условия? Нормальная квартира, у меня такая же. Все, что для жизни надо, имеется. Я вот очень рада, что у меня есть моя квартира. И что за нее не надо горбатиться в ипотеку. Ипотеку я вот вообще бы не потянула. А так — крыша над головой есть. Прекрасно же? Прекрасно! Я покосилась на пустую бутылку.

— Знаешь, Егор, я таки созрела для меренгового рулета,

— Отлично! — он улыбнулся и встал. — Тогда я ставлю чайник.

***

Я очень ответственно — правда, непонятно, с чего — отнесся к процедуре подготовки чаепития. Налил воды из кувшина с фильтром, включил чайник, долго смотрел на полку с чаями. На все три коробочки, угу. Черный, зеленый, другой зеленый. Решил заварить другой зеленый. Даже обварил заварочный чайник кипятком — как отец учил. Потом рулет на ломтики порезал — а он крошился, зараза. Леся притихла. Я отчего-то подумал, что она моей фигурой со стороны спины любуется, поэтому тоже молчал. Только спину держал ровно.

А когда все было готово, и я все же обернулся — то тут и обнаружилась причина молчания Леси.

Моя гостья уснула. Она устроилась с ногами в углу дивана — там же, где любил сидеть и я. Только поза у нее была другая, я обычно одну ногу сгибал в колене, другую согнутым коленом отводил в сторону, а пятку поджимал под себя. А Леся колени отвела в сторону, обе ноги поджала под себя, голову склонила на плечо. Пустой бокал едва держался в ее пальцах.

Я подошел и аккуратно вытащил бокал из Лесиных пальцев. Она даже не шевельнулась. Реально уснула!

Я обернулся к кухонной зоне, где все было приготовлено для чаепития, потом снова посмотрел на Лесю. И понял, что не буду ее будить. Пусть спит. Если человек засыпает в гостях — значит, он очень сильно устал. А тут еще и винишко. Я, правда, рассчитывал на другой эффект от винью верде — отличный от засыпания. Ну да что уж теперь.

У нее, наверное, не самая простая работа — попробуй, столько жоп ежедневно пообслуживай. И не только жоп. Она же, наверное, и в какие-то другие части тела уколы делает, и в вену, и капельницы ставит. Для меня это что-то немыслимое, я не понимаю, как люди такое делают. А у Леси рука и в самом деле легкая — я сегодня ничуть не соврал, когда произносил тост про ее золотые руки. А сейчас девушка с золотыми руками спала у меня на диване.

Я отнес бокал в раковину, потом снова вернулся. Ну вот. У меня есть шанс разглядеть Лесю без вопросов из серии: «Чего ты на меня уставился?!». Я им воспользовался.

У нее хорошая чистая кожа. На щеках то ли от жары, то ли от вина — румянец. Брови густые и темные, и ресницы тоже темные и так красиво сейчас лежат ниже закрытых глаз.

Она очень симпатичная. По мне так даже — красивая. Причем красивая натуральной индивидуальной красотой, что я в последнее время очень ценил, ибо две моих последних девушки — не одновременно, а последовательно, помним?! — были так похожи, что я их иногда на фотках путал. Пока все фото не удалил к черту из-за нехватки памяти. Но реально две абсолютно разные девушки, с разными именами и биографиями, но на фото — только по дате можно понять, кто это: Лиза или Карина. И та, и другая мытьем и катаньем у меня деньги «на губки» выклянчили. Типа, мне это обязательно понравится. Что-то как-то не очень понравилось, если честно.

А Лесю ни с кем не спутаешь.

Нос у нее небольшой и аккуратный, а губы, слава тебе боже, не напоминают жопу бабуина. И целовать их, наверное, очень приятно. Я поймал себя на том, что наклоняюсь. Нет-нет, в сказку о спящей царевне мы играть не будем. С учетом Лесиного характера, финал может быть непредсказуемым.

Но я не мог не посмотреть дальше лица. Нам же, мужикам, неприлично смотреть туда. Это же называется — пялиться. Но когда девушка спит, пялиться можно. И даже нужно. Не могу сказать, что там было на что особо пялиться. Нет, грудь у Леси была. Но отнюдь не пятого размера, как у моей последней, например. Это был тоже за мой счет пятый размер. Правда, не по моей инициативе, хотя и… Ну, я не возражал. Ничего так получилось в итоге. А у Леси не очень большая грудь. Но зато наверняка упругая и своя. А еще мне нравились ее длинные ноги. И… И хватит уже пялиться, Егор! Если не собираешься девушку целовать. А я твердо решил не целовать.

Я отвернулся и покосился на стол. А почему бы и нет, собственно? Пусть Леся спит. А я поработаю. Тем более что вина я выпил чисто символически, и голова достаточно свежая.

Я вернулся в кухонную зону, налил себя чаю, положил на тарелку меренгового рулета и устроился со всем этим за компьютерным столом. Прежде, чем погрузиться в работу, развернулся вместе с креслом от стола, чтобы еще раз посмотреть на свою гостью — Леся сейчас снова находилась у меня за спиной.

Нет, ну ей же так неудобно! Сидя спать — это жутко неудобно. И шея потом болеть будет. Я встал с кресла, аккуратно вынул из тумбы сбоку дивана плед и подушку. Может быть, конечно, Леся и проснется от моих действий. Ну, значит, проснется, что теперь.

А она не проснулась. Что-то пробормотала только, когда я подхватил ее под спину, и закинула руки мне на шею. Я даже замер. А потом, все так же аккуратно придерживая ее за спину, уложил Лесю на сиденье дивана, головой на подушку. Не без сожаления расцепил ее руки на своей шее и положил их ей на живот. Еще постоял так над ней, сгорбившись. Потом вспомнил про плед. Правда, на дворе лето, но… В общем, пледом я Лесю все же укрыл. И не удержался, полапал. Чуть-чуть!

Упругая, ага. И прямо под ладонь.

Эх…

Я снова вернулся за стол, надел на голову наушники и в самом боевом настроении пошел устраивать разнос дятлам.