Глава 5

LolMause: Отче, давай голосом.

Otche: Не могу. Учитесь читать буквы, демоны.

NightNeo: Почему не можешь?

Otche: Потому что потому!

NeAdam: Интрига!

Otche: У меня девушка рядом спит, не хочу ей мешать.

HollyPony: Ага, так и поверили. Девушка, как же. Скажи лучше, дети спят.

Otche: Мои дети не спят. Мои дети ремня просят! Ну-ка марш прорабатывать мою последнюю идею!

LordTeddi: Отче не в духе, всем ховаться!

***

Я открыла глаза и сразу зажмурилась от яркого голубоватого света, источником которого был большой монитор. Монитор? Откуда у меня дома монитор, да еще и такой здоровенный?!

Я осторожно снова приоткрыла один глаз, изучая окружающее. И спустя несколько секунд пришла к изумительному выводу. Я сплю — хотя, нет, уже не сплю, а спала — у Егора дома.

За окном стемнело совсем, а значит — ночь. Комната была погружена в полумрак, свет давал только большой монитор, перед которым и сидел Егор в наушниках. Я аккуратно приподнялась на локте.

На экране не было строк кода — ну знаете, как в фильме «Матрица». Ну, или не так, как в «Матрице». Но, в общем, там не было никаких буковок и циферок. Там двигались какие-то разноцветные фигуры, и даже мне, весьма далекой от всего этого, стало ясно, что это какая-то компьютерная игра.

Я почему-то испытала разочарование. Совершенно необъяснимое. Я уже Егора в программисты записала. А они ребята серьёзные, положительные, а еще, по нынешним временам, очень неплохо зарабатывающие. Мне, собственно, нет и не должно быть никакого дела до того, сколько Егор зарабатывает. Просто почему-то уже про себя решила, что он серьезный парень.

Ну да, такой серьезный, что оказался голышом на чужом балконе.

Тебе он просто все больше и больше нравится, признайся, Леся. И тебе, конечно, хочется, чтобы он за этим огромным монитором писал какие-нибудь умные и полезные программы и зарабатывал этим деньги. А не резался по ночам в игрушки. Но, похоже, мои желания, как обычно, не имеют никакого значения. А так все отлично вписывается в одну картину: парень, который цепляет в клубе замужнюю даму, чтобы потом оказаться голым на чужом балконе, запросто может по ночам рубиться в идиотские компьютерные игрушки.

А я тоже хороша. Уснула. Уснула в гостях! Честно сказать, у меня еще в самом начале этого, так сказать, чаепития мелькнула мысль — а не выльется ли оно во что-то большее? В какое-то продолжение? И не окажемся ли мы с Егором в этом продолжении вдвоем вот на этом диване. И даже для себя решила, что индейская народная изба тебе, Егор, а не секс. Я не такая! Хотя непонятно почему не такая, когда вполне себе такая, но… В общем, какая разница, если я в итоге на этом диване и оказалась. Только без Егора.

А он, вместо того, чтобы разбудить или начать приставать, сел в игрушку играть. Джентльмен, получается? Ой, куда катится этот мир. Я разочарована, что ли? Вот вообще в данной ситуации ничего не понимала! Все как-то смешалось в голове — наверное, в том числе, и под влиянием коварного винью верде. Эх, Егор, Егор… Не повезло тебе. Накормил девушку, напоил вином, наверное, соблазнить рассчитывал. А девушка оказалась бревном. И после вина уснула. А все потому что… Потому что потому!

Зато как выспалась… И чего теперь ночью делать буду? Но что-то я делать буду. На мелькнувшие в голове картинки с участием меня и Егора на диване я себе сказала твёрдое: «Нет!». У меня там дома кот голодный!

Так, надо дать понять Егору, что я уже не сплю. Но я не успела этого сделать — хозяин квартиры вдруг сам подал голос.

— Понь, я тебе уши оторву! — прошипел он, и я вздрогнула. Даже заозиралась — вдруг тут, в комнате, кто-то есть. Какой-то… какой-то Понь?! — Я тебе что сказал делать?! Ну, вот и делай! Нео, не лезь под руку, тебе твоя задача разъяснена. Все, работаем!

Если бы я и спала — то от этого шипения точно бы проснулась. Понь, Нео… Господи, что это?! Или кто это?! Я кашлянула, привлекая к себе внимание. Егор вздрогнул, резко сдернул с головы наушники и обернулся.

— Я тебя разбудил? Извини.

Версия, что Егор слегка двинулся крышей и разговаривает с персонажами компьютерной игры, которая у меня уже успела оформиться в голове, тут же и растворилась. Потому что к вороту футболки Егора теперь был прикреплен прищепкой микрофон. Значит, он разговаривал с кем-то живым. Наверное, это командная игра, наконец-то дошло до меня. Точно, бывают же такие! Типа тех же танчиков, которыми у нас в отделении почему-то массово увлекались хирурги. Вот они там, в игре, вместе играют, типа в одном экипаже или как-то так. Точно, это оно! Значит, Егор с ума не сошел. Хотя бы это радует.

— Это ты меня извини, — я, опираясь на руки, села. — Очень неловко вышло. Не понимаю, как я так умудрилась… Просто вот не помню, как вырубилась. Это недосып, наверное, дал себя знать. — Я подумала немного и честно добавила: — И твое вкусное вино.

Егор улыбнулся.

— Меренговый рулет еще остался. Может, все-таки выпьем чаю?

— Нет, спасибо, — я встала. — Меня кот дома ждет. Голодный. Да и потом, тебя тоже там ждут, — я качнула головой в сторону экрана.

Мне показалось, что Егор слегка смутился.

— Да подождут.

— Нет, спасибо за предложение, Егор, но я пойду домой.

— Я провожу.

— Ой, — я закатила глаза. — Если ты не помнишь, мы живем в одном доме! Что там провожать?

— Там во дворе галдел кто-то, — Егор отстегнул микрофон и кивнул в сторону балконной двери.

— Сейчас тихо же, — я прислушалась. Балконная дверь была открыта, и с улицы не доносилось ни звука.

— Я тебя провожу, — упрямо повторил Егор.

Мне осталось только пожать плечами.

Дальше мы почему-то молчали. Не знаю, почему молчал Егор — может, ему хотелось поскорее вернуться за компьютер, в свою игрушку. А мне вдруг смертельно захотелось сладкого. И не чего попало, а именно меренгового рулета. Но я гордо молчала.

Оказалось, что во дворе было отнюдь не безлюдно, что для нашего двора — Егор прав — достаточно частое явление, по крайней мере, летом. Там допоздна могут тусоваться сначала подростки, потом взрослые дяди и тети с пивом.

Вот и сегодня. Мы прошли мимо мужской компании с пивом и сигаретами, которая что-то бурно обсуждала у соседнего подъезда. Они замолчали при нашем появлении. Если бы я шла одна — точно бы удостоилась внимания. Откуда-то с детской площадки тоже доносились голоса — там, судя по всему, отнюдь не дети качались на качелях. В общем, наверное, не зря меня Егор провожать пошел. Хоть и живем мы в одном доме.

Мне, наконец, пришла в голову умная мысль посмотреть на время. Половина первого. Вот вообще самый разгар ночной тусни.

Мы быстро дошли до моего подъезда.

— Спасибо, что проводил.

— Да не за что, — пожал плечами Егор.

Я покосилась на детскую площадку с не-детьми за его спиной.

— Ты мне напиши, как вернешься домой.

Егор усмехнулся.

— Да что со мной может случиться, вон мой подъезд.

— Напиши.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я тебе рукой помашу. С балкона.

— Договорились.

И, когда я уже почти повернулась к подъездной двери, Егор вдруг наклонился и поцеловал меня. Я замерла. Две мысли почти одновременно стукнули меня в темечко. Первая: «Ура!». Вторая: «А чего в щеку?!». Егор, похоже, умел угадывать девчачьи мысли, потом что повернул голову и коснулся коротким поцелуем моих губ. И выпрямился.

— Спокойной ночи, Леся.

Какая тут, к черту, спокойная ночь?! У меня тут сердце чуть сальто-мортале в груди не сделало от прикосновения его губ. Но я послушно, как зомби, отвернулась к двери и, выудив из рюкзачка таблетку домофона, открыла дверь. И уже тогда ответила.

— Спокойной ночи, Егор. Спасибо за вкусный ужин. И… за остальное. Помни, ты обещал мне помахать с балкона.

***

Дома меня, конечно, ждал скандал из серии: «Ты где шлялась, я чуть с голоду не умер?!». Нет, собственно говоря, Кефир на подобный скандал право имел. В такое время, за полночь, я возвращалась домой крайне редко. Разве что после корпоратива на день медика. Ну, или на Восьмое марта. Да и то, приходила все же до полуночи. А тут… Как не понять Кефирье возмущение? Даром что его миска полна сухого корма. Это же совершенно не то!

Положив коту мягкого корма и вымыв руки, я, наконец, вспомнила, что у меня есть одно важное не сделанное дело. И бегом бросилась к балконной двери.

Балкон Егора я узнала сразу. Потому что сердце екнуло, когда я заметила его широкоплечую фигуру. Разочарование от того, что он не программист, а играет в компьютерные игрушки, после его поцелуя куда-то делось. И вообще, одно другого не исключает. Может, он и в самом деле программист. И для развлечения в свободное время играет в компьютерные игрушки. Что ему еще оставалось делать, в конце концов, если к нему пришла в гости дама — и уснула?!

Егор поднял руку и помахал. Мое сердце забилось еще чаще. А потом мне вдруг показалось — хотя в темноте ни хрена толком не видно — что Егор курит. По его движениям показалось. Огонек сигареты с такого расстояния не разглядишь, но все же… Я взяла в руки телефон.

Злая медсестра: Ты куришь?!

Гагарин: Ага.

Злая медсестра: Мы с Кефиром решительно не одобряем этого, так и знай!

Гагарин:))) Я помню, что курение плохо сочетается с кардионагрузками.

Я долго вдупляла в эту фразу. А потом вспомнила. И даже внезапно почувствовала, как становится горячо щекам. Что вообще-то редкость, потому что меня фиг смутишь. Но вот… Кардионагрузки, ну да, как же. Это я тогда чушь ляпнула, конечно. Для кардиотренировки нужно времени примерно час. Ну, полчаса — это минимум. Миха со своим пузом на такое «кардио» вряд ли способен. А Егор? Мысли о том, какой Егор в постели, стали для меня неожиданностью. Как и то, что о мои ноги потерся Кефир. Я наклонилась и не без некоторого усилия подняла кота на руки. Кефир уставился на меня с искренним изумлением — дескать, ты чего, мать?! Я его и в самом деле очень редко брала на руки — мальчик все же тяжеленький.

— Давай, помашем кое-кому лапой?

Кефир так офигел, что безропотно позволил мне это все проделать. Правда, я не была уверена, что Егору будет виден наш с Кефиром экспромт.

Пиликнул телефон.

Гагарин: Лесь, мне кажется, или ты взяла кота на руки?

Чтобы ответить, мне пришлось спустить Кефира вниз, и он спешно ретировался в квартиру — видимо, хозяйка показалась ему не вполне адекватной в данный момент.

Злая медсестра: Не кажется.

Гагарин: Ты с ума сошла, он же наверняка тяжелый! Все-все, я вас понял, курить бросаю! Отпусти кота.

Зла медсестра: То-то же.

Но, вместо того, чтобы пойти в комнату, я так и осталась стоять на балконе, опершись на перила. И Егор так и продолжал стоять. Мы так и стояли, разделенные несколькими десятками метров двора, каждый на своем балконе. И молчали. Я видела его силуэт. Он видел мой силуэт. Мы могли бы написать еще что-нибудь друг другу. Но не написали. Просто стояли, смотрели на силуэты друг друга. И все.

А потом во дворе вдруг раздался громкий взрыв не очень трезвого хохота. Я вздрогнула, выплывая из тех странных мыслей, в которые я, оказывается, успела погрузиться. Были в этом облаке мыслей короткое прикосновение теплых губ, широкоплечая мужская фигура, роскошная упругая задница, яркие темные глаза и… И где-то все время крутилось слово «кардионагрузка», только совсем не со смыслом «кардио». Я подняла руку, резко махнула Егору и быстро вернулась в комнату.

Надо принять горячую ванну и попробовать-таки уснуть.

И это у меня получилось. Особенно когда мне под бок завалился Кефир и затарахтел. Под этот звук всякие не-кардио-картинки окончательно покинули мои мысли.

Чтобы вернуться уже во сне.

***

Сделав выводы из ситуации со спиной, я, во-первых, стал делать ежедневную гимнастику, а, во-вторых, начал бегать. И вот прямо сегодня я бегал аж целый второй раз. Мне же нужны кардионагрузки. Надо же готовиться, так сказать.

Организм пока со значительным усилием вспоминал, что когда-то он бегал регулярно. Правда, это «регулярно» у меня так же регулярно выпадало, но я над собой работал. Вот и сейчас решил, что проблема со спиной — те самые звоночек и знак, которые должны меня подвигнуть на подвиги. Ну вот. Подвигли.

Но как результат: спина мокрая, в ногах легкий тремор, и дыхание все еще не адаптировалось. Я стоял у подъезда и жадно пил воду из бутылки, вызывая к себе сочувствующие взгляды идущих с пивом мужиков. Не-не, ребята, я пока в завязке.

— Егор!

Я от неожиданности предсказуемо обился и был теперь мокрый не только со стороны спины, но и на груди тоже. Обернулся. Нет, ну опять двадцать пять! Передо мной стояла та самая рыжая.

— Привет. Отлично выглядишь.

Ну да, облитый, потный, волосы торчком наверняка. Красавчик просто.

— Спасибо, — все же решил проявить вежливость я. Лучше всего делать вид, что между нами никогда ничего не было, и она просто моя соседка по дому. А с соседями принято хотя бы здороваться.

Рыжая молчала. Стояла, смотрела на меня и молчала. Мне вдруг стало неуютно под ее взглядом. Это, блин, странно, но я почувствовал, что она меня лапает. Взглядом! И мне это ни хрена не нравилось. Вот прямо даже захотелось вдруг безотчетно пах прикрыть.

Эй, не для тебя папа розу растил!

— Ты не передумал? — спросила вдруг она, пока я внутренне немного нервно ржал сам с собой.

— По поводу чего?

— Миша уехал.

Я вздохнул, сделал еще глоток воды. Вот как объяснить дураку, что он дурак, если он дурак? Никак. Вот и я решил не тратить понапрасну силы и время на бесполезные объяснения и ограничился коротким:

— Нет, не передумал.

— Что, к Леське клинья подбиваешь?

Я, говоря откровенно, от ее слов охренел. И одновременно почувствовал злость. Вот кого я точно не хотел даже близко наблюдать рядом с собой и Лесей — так это рыжую! По целому ряду причин!

— Твое какое дело?

— Соседское, — сладко пропела рыжая, поправляя за ухо локон отвратительно манерным жестом. — Видела, как ты ее вчера провожал и в щечку целовал. Так трогательно. Прямо как школьники.

Ты кто такая, черт тебя возьми?! И какое тебе дело до меня и моих отношений с Лесей?! Мысль о том, что она там стояла на балконе, и судя по всему, за нами наблюдала — вызывала прямо какое-то такое чувство… У меня там, у Лесиного подъезда, голова просто как у мальчика закружилась от этого короткого и невинного поцелуя. А, оказывается, в этот момент на нас сверху смотрела эта рыжая. Которая только что откровенно пялилась на мой пах. У меня было полное ощущение, что ко мне домой ввалился кто-то вонючий и грязный. И чужой. В тот момент, когда у меня — ну правда, как у школьника — кружилась голова от невинного поцелуя, за мной наблюдала… вот эта. И какие у нее при этом мысли в голове были — кто ее знает? С учётом ее моральных принципов — лучше про эти мысли и не знать.

— Это тебя не касается. Не лезь не свое дело.

— Чем она лучше меня? — рыжая и не думала униматься. — Моложе? Знаешь, говорят: в старой печи огонь горячее. А я вообще — не старая. Умелая я.

У меня не было слов. Реально не было.

— Не суди других по себе, — только и смог произнести я какую-то совершенно банальную фразу.

— Ой, да ладно! — расхохоталась она. — Как ты меня назвал в прошлый раз? Блядью? А думаешь, твоя Лесечка такая высокоморальная? Такая прямо вся из себя порядочная? Что ее можно только за ручку подержать и в щечку поцеловать? Да у нее мужик есть! Регулярно приходит и трахает ее. А ты и дальше… продолжай! В щечку целовать! Тюфяк!

Она ушла, встряхнув рыжими локонами. А я остался стоять. Об… сыхать. Задумчиво допил воду. Честно говоря, тюфяком меня обозвали впервые, и эту мысль надо было переварить. Я защелкнул крышку бутылки и пошел к своему подъезду.

***

С того ужина, после которого Леся у меня заснула, прошло уже два дня. Я даже не могу сказать, что был разочарован его итогами. Мне странным образом все происходящее казалось каким-то правильным. Ну, в самом деле, что такого-то? Ну, обломался с сексом. Я, честно говоря, отнюдь не был уверен, что мне бы и в самом деле что-то обломилось в тот вечер. А вот то, что Леся уснула у меня… Это что-то поменяло между нами. Доверие какое-то появилось, что ли? Ну, я так решил. У меня там в плане моей банды в выходные всегда бурно — в будние дни у них обычно учебы выше крыши. Так что я был занят. Но мы с Лесей переписывались — так, просто о каких-то пустяках — про погоду, про какие-то городские новости. Просто было очень приятно, что теперь у меня в телефоне есть чат с Лесей. Мы даже пару раз помахали друг другу с балкона. Но этим все наше общение и ограничивалось. Я наделся на понедельник. Даже предлог придумал — еще раз на меренговый рулет пригласить. Она же его так и не попробовала, я его потом в одно лицо дожрал. Куплю еще один, он реально вкусный.

Леся же не дурочка, должна понимать, чувствовать, что нас тянет друг к другу. И на поцелуй она ответила, между прочим. Совершенно точно ответила. Так что…

И тут рыжая снова нарисовалась. Чтоб ей.

Ощущение было такое, будто во вкусной и свежей булке, которую ты с аппетитом ел, вдруг обнаружился запеченный таракан. Я старался не думать о словах рыжей. Сходил в душ, вымылся, сделал себе смузи из кефира с бананом, ополовинил.

Херня какая-то. Остро хотелось в этот смузи зафигачить вискаря. У меня прям условный рефлекс, что ли, на эту рыжую? Что как она рядом появляется — так надо бахнуть.

Я плюхнулся в кресло, надел наушники. И тут же их сдернул. Я понял, что пока не разберу это все для себя — не смогу работать. И я поперся на балкон — курить.

Ну, а если рыжая права? А если у Леси и правда… кто-то есть?

Она мне про вещи брата тогда сказала. Да, может, и правду сказала. Может, и нет у нее дома мужских вещей. Это ж не отменяет того факта, что к ней может приходить какой-то… трахатель-надомник. А что, она девушка молодая, свободная, привлекательная. А тут я. Со своими увлекательными аттракционами — то голый у нее на балконе тусуюсь, то жопу ей показываюсь, то вином напою до того, что она уснет.

Прикольный парень, конечно. Смешной. Но явно не годится для того, чтобы с ним лечь в постель.

Вместо того чтобы все для себя разложить по полочкам, я завелся. У меня отродясь никогда не было комплексов по отношению к девушкам. Как-то все время с противоположным полом у меня все выходило сразу и по взаимности. Меня не динамили, и что такое безответная любовь — господи, словосочетание-то само по себе совершенно идиотское — я не знаю. «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, в полночь, жду». Можно сколько угодно ржать над этим мемом, но это же практически готовая инструкция. Нормальная, работающая схема! Если у тебя адекватная внешность, ты можешь связать хотя бы пару слов, не гнушаешься ходить в зал, чтобы держать свое тело в форме, прилично одет и финансово можешь позволить себе побаловать понравившуюся тебе девушку — то осечек быть не может. По крайней мере, у меня их не было.

А тут… Нет, я эту ситуацию и осечкой-то не считал. Ну, не случился секс — и ладно. Леся никуда не денется, вон она, в подъезде напротив, у меня в телефоне. Я как-то уверился, что у нас с ней что-то обаятельно будет. И довольно скоро.

А теперь….

Я раздражённо ткнул окурком в пепельницу и тут же потянулся за еще одной сигаретой. Попытался быть разумным. Рыжая запросто могла это все просто сочинить. Ей не понравилось, что я ее послал — и не только послал. Я ее еще и грубо обозвал. Какой бабе это понравится? Может, просто так отомстить решила.

Эта мысль показалась мне такой правильной и принесла такое облегчение, что я тут же сигарету и потушил.

Ну конечно. Рыжая — баба вредная, вздорная и злопамятная. А у Леси никого нет. И у нас с ней будет. У нас с ней все обязательно будет.

И я вернулся за стол, где меня уже ждали неуправляемые малолетки и виртуальный мир компьютерной игры.

***

Выходить на балкон, похоже, вошло у меня в привычку. Интересно, а что будет зимой? Да кто же ее знает, эту зиму? Так далеко я не заглядывал. Я вообще дальше чемпионата в Казани не заглядывал. Потому что не знал, что будет, если мы не возьмем там золото или серебро. Не знал и думать об этом пока не хотел. И не мог.

На балконе я первым делом привычно нашел взглядом Лесин балкон — а вдруг она там? Нет, ее балкон был пустой. Зато на соседнем пламенела знакомая рыжая шевелюра. Я поморщился и уже собрался развернуться и уйти, как вдруг заметил, что рыжая машет руками. Я замер и напряженно всматривался в ее движения, пытаясь разгадать эту пантомиму. А рыжая двумя руками указывала мне на Лесин балкон. Абсолютно пустой Лесин балкон.

Ничего не понимаю. Я покачал головой, развернулся в двери. И тут до меня дошло,

У Леси дома кто-то есть? Вот прямо сейчас? К ней пришел этот… про которого сказала рыжая? Да нет, чушь какая-то, я же решил, что она врет! Тогда какого черта она сейчас машет руками? Ведь я могу взять и пойти к Лесе. И проверить.

Могу. И пойду!

***

— Лесь, открой, это я.

Я какое-то время тупо смотрела на домофон. Смотрела и молчала. А оттуда снова заговорили — жалостливым и немного невнятным голосом.

— Лесь, ну открой, ну, пожалуйста. Не прогоняй меня.

Олежа, как же ты, мать твою, задолбал!

И я нажала на кнопку домофона.

***

Олег Панкратов — один из наших хирургов. Правда, уже с приставкой «экс-». Уволился примерно полгода назад. Тогда же и прекратился, к моему огромному облегчению, наш с Олежей недо-роман.

Да, собственно, это даже на недо-роман не тянуло. А я прямо с какого-то момента начала тяготиться этими отношениями и очень жалела, что когда-то в них вляпалась.

Нет, Олег — он неплохой. В целом. Да и не имею я права, наверное, оценивать людей, делить на «хороших» и «плохих». Для этого специальные есть… инстанции. Мне вот Олег ничего плохого не сделал. Хорошего — ну так, немножко. Беда в том, что…

Он начал подбивать ко мне клинья практически сразу с того момента, как я пришла работать в отделение. Не могу сказать, что он мне так уже сильно и нравился — невысокий, коренастый и ранне-плешивый. Но я имею в жизни твердое правило: женатые мужики — табу. А Олег был не только женатым, но и отцом маленькой, пару месяцев от роду, девочки. Но это не мешало ему искать приключений на стороне. Впрочем, Олег как раз беременностью жены и рождением ребенка объяснял охлаждение в семейных отношениях. Такое себе объяснение, как по мне. Но кому-то из девчонок в отделении, кажется, и оно проканало. В какой-то момент лодка семейного счастья Олега Панкратова треснула окончательно, не выдержав появления в ней еще одного члена. Олег ушел из семьи, подал на развод и радикально избавился от плешивости, обрившись налысо. Блестящая лысина неожиданно добавила Олегу брутальности, но не в ней же было дело, в конце-то концов.

А я не знаю — в чем.

Просто в один из дней он заявился ко мне домой. Не очень трезвый. И сказал: «Лесь, пожалуйста, не прогоняй меня».

Ну, я же дура жалостливая, помним?

Впустила. Накормила, чем бог послал. И даже спать уложила добра молодца.

Надо сказать, что с учетом того, что он был в тот вечер нетрезв, в постели Олежа оказался не так уж и плох. А трезвый — так вообще очень неплох. Я поначалу даже удовольствие получала от наших отношений. Опять же, Олег по мелочи помогал мне в отделении, при этом у него хватало ума не афишировать наши отношения. А у меня вроде как появился какой-никакой, но мужик в жизни. Который очень, между прочим, толковый хирург — это не мое мнение, а заведующего. И лысина у него брутальная, и пуза нет. Я вот как-то к мужскому пузу очень негативно отношусь. Слишком много мне рассказывала наша старшая про висцеральный жир. А у Олега пуза не было. И кольца обручального на пальце — теперь тоже.

В общем, какое-то время у нас все было вроде как-то неплохо. Или мне так казалось. Потому что в какой-то момент я вдруг осознала, что превращаюсь в жилетку для Олега. Оказывается, что на работе его не ценят — хотя я в упор не видела, где и как его не ценят, скорее, наоборот. Что его кто-то подсиживает. Что бывшая жена пьет из него кровь. Что манипулирует им с помощью ребенка. Что родители его не поддерживают. Что… До хрена что. И, самое главное, его бракоразводный процесс затягивался, и по факту выходило так, что собственный принцип я все же нарушила — я стала встречаться с женатым мужиком. Пусть и только формально женатым, как постоянно повторял Олег.

А потом появился Кефир, который Олега сразу же невзлюбил. И — да, его обувь и одежду приходилось прятать на верхние полки шкафа. И секс превратился в настоящий квест, потому что Кефир садился напротив дивана и неотрывно смотрел на это действо, неодобрительно потряхивая кисточками на ушах. Олег раздраженно заявлял, что чувствует себя актером на съемках кошачьего порно. Попытки запереть кота в ванной приносили ровно тот же эффект, что и в тот раз, когда я приютила у себя на балконе, а потом и в квартире Егора. Только есть существенная разница — под эти звуки выпроваживать из квартиры незваного гостя или заниматься сексом. Последнее — это удовольствие так себе. А уж когда Олег написал заявление об увольнении, я решила, что это — знак. И пора ставить точку.

Олег вроде бы спокойно принял это мое решение — так спокойно, что я прямо даже слегка взгрустнула — значит, для него наши отношения ничего не значили. Просто возможность время от времени потрахаться. Ну что ж. И я буду к этому так же относиться. В общем, грустила я недолго. А Кефир и вовсе, наверное, вознес молитву всем своим кошачьим богам за избавление от неугодного посетителя.

И вот вам — здравствуйте.

***

— Здравствуй, Лесечка, — Олег буквально чуть не снес меня, вваливаясь в квартиру.

Он в лучших традициях наших отношений пришел нетрезвый. С початой бутылкой коньяка в руке, которую он со стуком поставил на стол и попытался меня обнять.

— Лесечка, я так по тебе соскучился.

Я поморщилась от запах перегара. Нет, я все-таки сердобольная дура. Ну неужели это никак не лечится?! Сзади неодобрительно зашипел Кефир.

— Ой, киса, — пробормотал Олег и попытался погладить Кефира, но я вовремя перехватила его руку — Кефир уже успел прижать уши и обнажить клыки. А у меня перекись как раз закончилась.

— Олег, сядь спокойно и расскажи, в чем дело.

— Слушай, он у тебя реально похож на Рона Перлмана, — мой незваный гость все-таки плюхнулся на табурет. — Просто одно лицо. Или морда.

— Олег!

— Лесь, дай стакан.

Я молча смотрела на Олега. В голове крутился только один вопрос: «Какого хрена я открыла ему дверь?!». Кефир, задрав хвост трубой и демонстрируя свои виртуальные тестикулы, прошел к окну, запрыгнул на подоконник и, заняв главенствующую высоту, принялся бдительно наблюдать за происходящим.

Олег, не дождавшись, отхлебнул прямо из горлышка. Я, вздохнув, все-таки достала ему стакан и села напротив.

— Ну?

— Ты представляешь, эта тварь уже нашла себе какого-то мужика.

— Это ты… это ты про свою бывшую жену говоришь? — я не поверила своим ушам. Называть мать своего ребенка «тварью»?.. Олег, конечно, всякое говорил, когда жаловался на бывшую, но до таких слов все же на опускался.

— Ну! — Олег налил себе половину стакана, щедро отхлебнул, вытащил из плетеной корзинки, стоящей на столе, пакет с бородинским, отломил кусок и принялся его жевать. — Тварина.

— Это, между прочим, мать твоего ребенка!

— Вот кому она нужна с ребенком, а?!

— Олег…

— Вот что вы за люди такие… Не люди, а бабы… Чтобы вот так… с маленьким ребенком… сразу от одного мужика к другому?! — проорал вдруг Олег. Я едва удержалась от того, чтобы схватить бутылку и разбить ему ее об голову.

— А что вы за люди, мужики, если от беременной жены, от жены с маленьким ребенком — гулять начинаете? А, Олежа?!

— У меня работа тяжелая, мне нужно расслабляться.

— А у нее, блядь, легкая? — заорала в ответ я.

— Да что у нее за работа? На моей шее сидела.

— А ребенка выносить и родить — не работа?! Ночами потом не спать — не работа?! Да ты… Ты… — у меня кончились слова.

Олег только фыркнул.

В общем, случился у нас скандал. Почти семейный, но не про нас. Я орала на Олега, Олег орал на меня, а причина — бывшая жена Олега. Идиотизм. Только я могла в такое вляпаться.

Ну, какое мне, в конце концов, дело до семейных неурядиц Панкратова?! Господи, ну зачем, вот зачем я открыла ему дверь?!

Не прогоняй меня, как же. Как там Егор сказал — что я котов и людей в безвыходной ситуации не бросаю? Ну, у Олега-то ситуация не безвыходная. Хотя если человек мудак — это, наверное, безвыходная ситуация. Сейчас мне было даже противно вспоминать, что мы с ним когда-то были близки. Фу, Леся, фу!

И в этот момент позвонили в дверь.

Так. Что-то людно у меня сегодня. С глухим звуком спрыгнув с подоконника, Кефир помчался к двери. В наступившей тишине слышалось только его требовательное мяуканье. А потом в дверь снова зазвонили. Тоже требовательно.

— Ты ждешь кого-то?

— Ага, — огрызнулась я. — Любовника.

А вернее всего, наш с Олегом «семейный» скандал помешал кому-то из соседей. Слышимость-то у нас в доме такая, что все скандалы быстро становятся достоянием общественности.