Глава 14

В моих апартаментах было чисто и сухо. Чуть-чуть пахло дымом от камина и сладкими булочками от стола. Кто-то прибрался и оставил поднос с завтраком. Я рассеянно повертела в руках пакетики со специями и задумалась.

Вот интересно, правильно ли я поступаю ? С одной стороны, все верно - помогаю тем, кто меня приютил в этом мире, а с другой?.. Не окажется ли моя помощь той каплей, которая превратит скрытую войну в общую битву всех со всеми?

Немного потоптавшись на ковре у камина, я присела на скамеечку для ног и обняла Врана:

- Вран, хороший мой, вот скажи, как мне быть? Возможно, я знаю, как защититься от адептов, но имею ли я право вмешиваться? Мои знания могут стать опасными. А что если идея попадет в плохие руки? Глупая я глупая, ведь если я ничего не сделаю - следующей убьют меня!

Содрогнувшись, припомнила летящую в лицо поленницу и покрепче прижалась к собаке. Грустно вздохнула: выбор прост - или я, или меня.

Приняв решение и утерев слезы, решительно подошла к столу и подхватила поднос. Пройдя немного по коридору, я постучала в двери лаборатории Верховной Хранительницы.

Дверь в ее покои была зачарована тремя способами: отводился взгляд любого шедшего по коридору. Накладывалось забвение на звуки и запахи, расползающиеся иногда по этажу. И наконец, на самой двери стояла сигналка оповещающая Хранительницу о госте и в случае нападения наносящая шумовой удар.

У меня был амулет, вшитый в мантию - та самая 'капля воды' из горного хрусталя. Она держала несколько заклинаний-пропусков в те места, куда допускались только Травники или маги. Или только я.

Руима, весьма недовольная, отворила двери:

- Что на этот раз?

- Госпожа, - присела я в книксене, держа перед собою поднос. Высокопоставленная дама небрежно махнула рукой, пропуская меня в комнату. Потом заперев двери отошла к окну и устало опустилась в кресло, уставившись на меня – мол, валяй!

Я начала:

- Госпожа, в моем мире есть такая болезнь - аллергия. Она вызывается самыми разными продуктами, напитками или веществами. И является она реакцией организма, простой защитной реакцией организма, но от этого человек может даже умереть в течение нескольких минут. Можно проверить, что из имеющихся в нашем распоряжении веществ способно дать такую реакцию у адептов и вносить этот компонент во все защитные зелья.

Хранительница хмыкнула:

- Думаешь, мы не искали такой компонент?

Я почувствовала себя набитой дурой и развернулась, что бы уйти, но Травница окликнула меня:

- Постой, что у тебя на подносе?

- Я попросила мэтра Эскофье собрать все доступные ему пряности и приправы, а еще сладости, обычно они дают самый сильный результат.

- Хм-м-м, - Верховная Хранительница потянулась как большая кошка.- Пожалуй, мысль интересная, мы перебрали все магические зелья, артефакты и лекарственные травы, но о приправах забыли. Пойдем!

Травница потянула меня к прикрытой двери в соседнее помещение. Там на столе лежал абсолютно голый мужчина лет тридцати, пристегнутый за руки и ноги к краям стола. Взгляд его блуждал, как у новорожденного младенца, улыбка не сходила с губ.

- Что с ним? - испуганно пискнула я.

- Ничего особенного - отмахнулась Верховная Хранительница. - Погружен в воспоминания о матери. Это самое безопасное, что смогли придумать. Сначала адепт впадал в бешенство при попытке сканировать, три пары кандалов просто порвал словно гнилые нитки. Этот человек все равно умрет, он обречен. Приговорил сам себя, когда связался с нечистыми колдунами: его тело не справляется с изменениями. Но в конце жизни хоть послужит благому делу и поможет найти оружие против нашей погибели!

Я с опаской подошла к столу - мужчина как мужчина, слегка заросший, с длинными волосами, заплетенными в тонкие косички. Ниже пояса я смотреть стеснялась и Травница, понимающе хмыкнув, набросила на чресла лежащего мужчины простыню.

- Так каким образом можно вызвать это твое заболевание?

- Ну, - замялась я. - Обычно для этого нужно либо съесть, либо вдохнуть определенное вещество. Иногда при сильной реакции достаточно попадания на кожу или слизистые оболочки. Вообще, в больницах делают пробы, нанося маленькие ранки с микродозой вещества - аллергена и наблюдают реакцию кожи.

Травница задумчиво посмотрела на мужчину, все так же счастливо ей улыбавшегося и приняла решение.

Достала иглу, восковую дощечку и стилос, разложила маленькие чашечки и пакетики на подносе небольшими группами по три-четыре.

Иглой наносился быстрый укол, затем в ранку втиралось немного приправы или пряности, тут же делалась запись на дощечке.

После первых четырех ранок Травница поднялась и сказала:

- Нужно подождать около двадцати минут. Я усилила действие заклинанием, но все равно нужно время.

Мы вышли в соседнее помещение, где я ежедневно занималась, обучаясь сразу магическому искусству, траволечению, и истории государства.

Небольшая комнатка с белеными стенами, в которой были стол, стул, маленькое окошко и большое уютное кресло для наставницы. Она напоминала мне лаборантскую комнатушку в колледже - слегка запущенная, но исправно функционирующая.

Здесь Верховная Хранительница ставила мощный экран, чтобы я своими упражнениями не развалила полдворца.

Конечно, учиться мне было тяжело, язык я знала, писать теоретически могла. Но скоропись здесь считалась уделом низших классов, дворяне с малых лет тренировали изящный почерк с финтифлюшками. Даже мужчины украшали буквы всевозможными излишествами, а уж дамам сам этикет велел.

Кроме того, существовали традиционные шрифты для официальных бумаг (их следовало знать, дабы уберечься от подделок).

Для королевских повелений и патентов использовались цветные чернила и печати: алые для радостных, черные для траурных сообщений. Серый цвет полагался для ведения счетов, розовый - для амурных посланий.

И все это надо было царапать пером, избегая клякс и пятен пота на неровной грубоватой бумаге.

На первых занятиях, еще в избушке Травницы, я рыдала до икоты, но неумолимая старушенция требовала идеального написания без ошибок .

Да я и ручкой писала так, что иной раз сама прочитать не могла! – возмущалась я. - А тут пером! Буквально вырисовывая каждую черточку!

Руима лишь улыбалась и давала новое задание.

- Коли хочешь принести пользу этому миру – учись! – приговаривала она. - Не хочешь учиться – сейчас горничной пристрою. Или посудомойкой!

Теперь к занятиям магией и каллиграфией добавилась программа придворных воспитанниц - я всюду следовала за группой девушек лет двенадцати-пятнадцати.

Умение выбрать платье, прическу, держать веер и перчатки еще не превратилось в искусство, но уже становилось умением на грани таланта. Плюс танцы, этикет и светские беседы в любое время дня. Хорошо хоть петь и играть на музыкальном инструменте меня не заставляли - решили, что старовата уже.

Усевшись за столик у окна, я принялась внимать очередной порции магических правил. Правда, мысленно тянулась к двери лаборатории - пыталась расслышать, что там творится.

Руима взялась показать мне новое заклинание – «ловчую сеть».

В теории оно должно срабатывать быстро и только на живые объекты. Для опытов Хранительница приготовила меланхоличную гадюку, проживающую в лаборатории не первый год.

У меня, как всегда, все пошло наперекосяк: выстроив заклинание, я поймала им скамеечку для ног. Вторым заходом опутала саму магистрессу, а когда она щелчком пальцев сбила «сеть» на пол, невидимые линии оплели, наконец, гадюку и едва не отправили на тот свет.

Оставив меня упражняться, Верховная Хранительница Династии вернулась в лабораторный зал к захваченному адепту.

Я вновь потянулась нитью магии к двери и получила щелчок по носу. Вздохнув, села разбираться с заклинанием.

Прошло полтора часа. Я нашла ошибку и выстроила заклинание так, что могла по желанию ловить и живые, и неживые объекты. Осталось научиться контролировать силу захвата.

Когда из лаборатории показалась задумчивая донельзя Руима, я уже притомилась настолько, словно кирпичи перетаскивала.

- Ты была права, девочка, эта болезнь у адептов есть. Теперь хорошо бы проверить действие зелья на нескольких адептах. Ты говорила, что у разных людей реакцию вызывают разные вещества.

Я молча кивнула, и задумчивая Травница отпустила меня, велев приходить завтра.

Усталая и не менее задумчивая, я приплелась в свои покои. Вран как ни в чем не бывало, ждал меня в гостиной. Присев на диван и привычно поглаживая шелковистые уши, я все ему рассказала. И про аллергию, и про адепта, и про «ловчую сеть». Потом сама не заметила, как перешла на всхлипы и заикание.

Склонив голову на бок, пес посмотрел мне в глаза, качнул тяжелым лбом и потянул за подол мантии. Всхлипывая и размазывая почему-то грязными руками слезы по лицу, я пошла туда, куда тянули.

Тянули, как оказалось, в гардеробную. Там обнаружилась ванна, наполненная кипятком. Видимо, Тара приготовила заранее, не зная, когда я появлюсь из лаборатории и чем на этот раз закапаю ковер.

Поблагодарив Врана и прижав на минутку его голову к своей груди, я поспешно выставила его в спальню .

Через пять минут я блаженно растекалась в горячей воде, сдобренной успокаивающим отваром из мяты, лаванды и шиповника.

Когда я, розовая и блестящая, закуталась в простыню и присела у огня расчесать волосы, прибежала Тара.

Глаза ее сияли желанием поделиться новостями. Разбирая гребнем влажные пряди, девушка рассказала, что прибыло посольство из Пампилии.

Я помнила из уроков Руимы, что Пампилия – это крошечное государство, расположенное между двумя крупнейшими империями в этой части света.

Однако Пампилия сохраняла свою независимость благодаря стечению обстоятельств. У миниатюрного государства не было ничего особо ценного - ни обилия плодородных земель, ни удобных выходов к морю, ни редких руд или камней.

Просто около трехсот лет назад известнейший за пределами своей страны менестрель Талион эт Рийон основал в своем родном государстве Академию Изящных Искусств.

Это было первое заведение подобного рода.

Вначале соотечественники над его начинанием смеялись, потом удивленно качали головами, а затем сделали Академию гордостью своей страны.

Сейчас огромные здания Пампилийской Академии притягивали к себе сотни желающих учиться музыке, живописи, скульптуре, танцам.

Выпускники Пампилийской Академии были при всех дворах всех более или менее цивилизованных государств.

Проницательный бард постановил принимать в Академию всех желающих, способных заработать на площади медную монету. Очень быстро строгие экзамены и лучшие педагоги отсеивали ремесленников.

В Академию принимали в любом возрасте, но уже к середине первого курса от поступивших оставалась треть. И чем дальше, тем меньше студентов оставалось в аудиториях и мастерских.

Ежегодно Академия выпускала не более десятка дипломированных специалистов в различных направлениях искусства.

Студенты старших курсов подрабатывали в местных мастерских, художественных салонах, театрах, и кабаре.

Самые изысканные картины, самые модные наряды - все это следовало искать в Пампилии. И горе тому, кто осмелился бы, покусится на столицу мировой моды и искусства! Здесь даже стражники на базаре писали стихи, а пекари распевали канцоны, вымешивая тесто.

И вот из такого удивительного места к ежегодному Летнему Балу прибыло посольство.

Интересно, интересно. Надо бы взглянуть на этих послов поближе.

В силу того, что я выросла в ином мире, мне острей виделось то, что для местных жителей было привычным. На всякий случай я не стала пренебрегать защитой.

Когда Тара подала дневное платье из светло-коричневой шерсти с отделкой из кремовых и шоколадных лент, я сняла с мантии хрустальную 'слезинку' и приколола ее на корсаж в центр шелковой розетки. Получилось необычно и интересно.

Украшений и драгоценностей у меня не было совсем. Терять лицо, заставляя горничную ежедневно бегать к дворцовому парикмахеру и одалживать шпильки и заколки, я не хотела. Уже убедилась, что во дворце слухи разносятся со скоростью лесного пожара.

Поэтому сейчас заглянула в кошель, лежащий в сундуке и, выдав горничной пару монет, велела ей купить необходимое. Следовало догадаться, что монеты окажутся немалого достоинства! Мой туалетный столик моментально заполнился коробочками, сверточками и баночками со всевозможными модными аксессуарами.

Пампилийские послы славились своим экстравагантным вкусом и интересом ко всему необычному, а мне внимание привлекать нельзя. Поэтому я старалась удержать восторг горничной, вызванный покупками.

- Тара, сделай мне простую дневную прическу - лучше всего подбери волосы под сетку.

Горничная явно имела свое мнение о простой прическе. Да, основная масса волос была убрана под сетку, но легкие пряди красиво падали волной на лоб.

Тонкие косички, перевитые узкими лентами, обрамляли сетку. Шпильки с хрустальными головками прижимали ее к волосам так изящно и непринужденно, что казались венком из звезд.

Ахнув, я посмотрела в зеркало, и поняла, что идти в таком виде бесполезно - незаметной меня точно не назовешь. Впрочем, есть шанс затеряться в толпе юных фрейлин, нужно только спуститься в Зал Приемов попозже.

Рассеяно переместившись в гостиную, присела на диван. Вран тут же устроил голову у меня на коленях. Ведет он себя как настоящий пес, и я частенько забываю, что в лохматой оболочке скрывается человеческий разум.

До приема время еще есть. Пока потренирую заклинание.

А, может, к Руиме сходить? Нет, не стоит, сильно занятая Травница слушать не станет - выметет за порог кучкой пепла.

Вздохнув, я открыла записи с занятий - что там было любопытного про Пампилийскую Академию? Дата основания, основные факультеты, известнейшие выпускники...

А вот это любопытно - в Пампилии правил не король или герцог, а триумвират: глава Академии; глава города - столицы то есть; и глава купеческой гильдии.

Собственной армии государство не держало - военные силы ограничивались городской стражей под управлением Главы города. Купеческая гильдия держала свою охрану, но чаще нанимала наемников на одну - две поездки.

Я зачиталась и не заметила, как часы пробили пять - пора было спускаться вниз.

Тара еще раз расправила все ленты и складки, подколола шпильки и одернула юбки. Можно идти.

Наши с Хранительницей покои располагались в Северном крыле на втором этаже. Южное крыло занимали принцы и их свита, Западное – ее величество. Восточный павильон традиционно предоставлялся гостям. Центральная часть Резиденции предназначалась для церемоний и балов.

Чтобы пройти из Северного крыла в Зал Приемов, можно было пройти по коридору к центральной лестнице, спуститься на первый этаж, обойти казармы гвардии, выйти на улицу и попасть в Зал через парадный вход с высоченной лестницей и роскошным холлом.

А можно было подняться на этаж и, пробежав по крытой галерее, спуститься вниз по кухонной лестнице и попасть в зал незаметно и неслышно, за спинами придворных.

Конечно, я побежала через галерею и уже на лестнице услышала разговор

- Ящик готов. Между стенками ветошь, пропитанная горючим маслом, достаточно одной искры. Пока шум и дым не рассеются, будет около двух минут.

- Стоит ли использовать весь арсенал?

- Думаю, мы посмотрим по необходимости. Приятно иметь пару кинжалов в сапогах.

Собеседники хмыкнули и продолжили прогулку по галерее. А я на цыпочках спустилась в Зал Приемов.

Потряхивало, руки норовили стиснуться в замок. Ох, как же не хватает ушей Врана! Погладишь их шелковистые кончики - и становится легче.

«Ну-ка, девочка, успокойся!» - сказала я себе строгим голосом Руимы и принялась осматриваться.