Глава 19

Вокруг было тепло и тихо, пахло едой и немного лесом. Очнулась я на простом тюфяке, набитом сеном. В одной сухой грубой рубашке. Стоило мне шевельнуться – рядом скрипнуло. Я быстро открыла глаза и зажмурилась от огонька в простой глиняной плошке.

Вран наклонился ко мне, заглядывая в глаза:

- Рита, пить хочешь?

- Хочу, - голос был хриплым. - Где мы?

- Маленький хутор неподалеку от мельницы.

- Как мы сюда попали?

- Ты размазала по земле всех нападавших и потеряла сознание. Я поджег сено и унес тебя на руках.

- Давно я?..

- Сутки. Ты бредила, плакала. Хозяйка оставила суп, хочешь поесть?

Я хотела. Осторожно встала, боясь ощутить боль или головокружение, села к маленькому столу, осмотрелась. Мы были в небольшой чистенькой комнате, похожей на девичью светелку: две узкие кровати, домотканые половики на деревянном полу, одно узкое оконце, прикрытое ставнем. Судя по огоньку в плошке, сейчас ночь.

Герцог ел вместе со мной густой суп из фасоли с кусочками мяса и овощами, который (во всяком случае мне!) быстро возвращал силы. Когда я потянулась к кружке с теплым отваром, Вран сказал:

- Здесь можно задержаться на несколько дней. Я хотел оставить тебя здесь до прихода Руимы, но нас слишком старательно ловят. Послезавтра хозяин хутора поедет в село, заодно узнает новости, а мы тихонько уйдем.

От чрезмерной сытости меня снова потянуло в сон. Я вернулась в постель, удивляясь, что герцог спит здесь же. «Наверное, охраняет, как Руима приказала», - мелькнула далекая мысль.

Через два дня мы покинули гостеприимный хутор. Я так и не увидела его обитателей. Все время просидела в светелке, балансируя между сном и явью. Еду приносили к двери, там же обнаружились вещи из мешка, чистые и сухие. Иногда я слышала с улицы женские и мужские голоса, но герцог запретил отворять ставни. Чтобы не скучать, я научила его играть в «уголки» прямо на столешнице, расчертив ее углем. Вместо пешек слепили шарики из хлеба, проигравший тихонечко читал стихотворение или пел песню.

Оказалось, у герцога эт Вериса очень красивый голос и довольно-таки обширное образование. Я поражалась: он помнил не только боевые баллады и гимны, но и целые поэмы, посвященные временам года, красоте женщин и любви. Иногда я засыпала, слушая древние сказания и легенды, и просыпалась в кровати, укутанная в одеяло - магическое истощение заставляло меня все время мерзнуть.

Однажды Вран проговорился, что я уничтожила не меньше пятнадцати человек! Я испугалась своей жестокости, но вспомнив чужие руки, оттягивающие волосы, и холод металла у горла, загнала этот страх поглубже. Выбор стоял только один – или я, или – меня, а тут уже побоку гуманизм. Жизнь дороже.

Вран никуда от меня не отходил. Даже в баню мы шли вместе. Он ждал в сенях, пока я вымою ряску из волос, а после попросил его подождать. Предложил отдохнуть на лавке.

Боялся оставить одну? Выполнял обещание данное Руиме?

Я подремала, пока он плескался, а потом долго размышляла, что сама не заметила, как привыкла к его постоянному молчаливому присутствию, и оно меня совсем не тяготило.

Уходили мы по-английски, не прощаясь. Можно сказать, на цыпочках. Вран нес мешок с продуктами, а свою дворянскую стать спрятал под крестьянской одеждой.

Мы быстро углубились в лес. Я уже приноровилась шагать, глядя в крепкую мужскую спину, как вдруг раздался короткий скулеж и на тропку встал черный пес, путаясь в лямках тяжелого сидора.

Я расстроилась. Попыталась помагичить – не помогло. Грустно потрепала пса по ушам и, взвалив на себя оба мешка, двинулась дальше.

Вран черной тенью скользил чуть впереди. Вот как собака может идти неслышно? Я даже в поршнях с толстой кожаной подошвой ухитрялась наступать на хрустящие ветки, острые сучки и непонятные мне самой колючки.

Мы топали долго, почти до полудня. Когда кусты, наконец, расступились, я без сил свалилась на толстую подушку из прошлогодней хвои.

- Вран, погоди, мне нужно отдохнуть.

Пес кивнул, исчезая в кустах. Какие они оба…неразговорчивые. Что пес, что герцог.

Я посидела немного и поняла, что надо сделать, пока собаки нет. Как-то мне при нем неудобно... хоть и собака, мужчина все-таки…

В общем, сделала нужные дела, потом умылась с помощью лоскутка, оторванного от подола и нескольких капель воды из фляжки. Даже руки исцарапанные протерла водочной настойкой и поняла, что весь вечер буду сидеть с булавкой - ковырять многочисленные занозы.

Вздохнула и глянула вокруг. Быстро темнело. Кроны высоких деревьев стали шумно качаться, ветер завыл, путая ветки и роняя старые шишки...

Я вздохнула еще раз, прогоняя страх, и стала собирать сушняк для костра. Хотелось обломать нижние сухие ветки у сосен, но побоялась - такая ветка трещит не хуже выстрела, а нам надо затаиться.

Подобранной палкой выкопала маленькую ямку в сером песке, насыпала сверху тонких веточек, травинок, шишек и поднесла магический огонек, молясь про себя, чтобы получилось.

На занятии у меня получались только искры вместо яркого шарика, белого в центре и алого по краям. Видимо, молитвы были услышаны - искры посыпались густо и вскоре хвоя зарделась, потом занялись тонкие веточки, затем шишки…

К возвращению Врана в ямке горел слегка прикрытый пластинами мха огонек. Пес прибежал мокрый и принес в пасти рыбу. Ну да, мы все время шли вдоль то ли обмелевшей реки, то ли широкого ручья.

Рыба была незнакомая, но шириной в две моих ладони, толстая спина, короткий хвост. Скорее всего, местный лещ. Или карп?

Встал вопрос - а как его готовить? Смутно читаное - обмажьте глиной и закопайте в угли, мне ничего не говорило, да и где тут в темноте глину копать?

В общем, оглядевшись вокруг, отыскала какие - то широкие листья, типа костянки, только бархатистые, как мать-и-мачеха. Сунула Врану под нос - съедобно? Понюхал, не отвернулся. Будем надеяться, что не отрава...

Перекрестив на всякий случай, завернула нечищеную рыбину в листья, укутывая как в шубу. Потом прямо в середине костра прокопала палкой траншею и свалила туда рыбу, для верности нагребая угольки сверху.

Пока ждали ужина, Вран начал вдруг активную деятельность: лапами и носом, фыркая и отплевываясь, принялся сгребать хвою в пышную кучу.

Не сразу, но до меня дошло - матрас! Но хватит мне исколотых рук и ног - уцепив палку подлиннее, сворошила нечто, напоминающее заброшенный муравейник, и постелила сверху плащ.

Тут и рыба поспела. Честно разделив ужин с добытчиком, улеглась на импровизированную постель, укрывшись тем же плащом, на котором лежала. Вран, вздыхая и сопя, улегся за спиной. Плаща я ему не предложила - и так лохматый, но вдвоем, конечно, теплее. Подумаешь, к утру псиной пропахну, мне с ним не целоваться!

Упс! Глядя в костер, вспомнила, как однажды уже попала с таким заявлением. Брякнула то же самое соседке по поводу ее прыщавого сына, правда мне тогда было лет пять или шесть, а объекту лет десять.

Но обиженный парень не забыл - дождался, пока подрасту, и подбил компанию поиграть в «бутылочку». Так что целовались все и со всеми, а вот ржали потом только надо мной...

Эх... Накатили воспоминания о доме, подружках-соседках. Стало так грустно, что из глаз покатились слезы. Вран за спиной завозился, толкнул плечом, вздохнул и положил свою лобастую башку мне на шею. Стало тепло, спокойно и я уснула.

Едва рассвело, разогнула занемевшие за ночь конечности и задумалась - стоит ли раздувать тлеющие под толстым слоем пепла угли, или лучше согреться на ходу? Сомнения отмел Вран, сунувший нос к остаткам вчерашней трапезы. Презрительно фыркнув, пес удалился в кусты, а я поспешила в противоположные.

Пока расчесывала волосы и умывалась, отодрав очередной лоскуток от подола, Вран высунул из зарослей черный нос и мотнул головой, призывая поторопиться.

Засыпав угли песком, пошли дальше.

Утро только зарождалось, потихоньку начинали щебетать птицы, на траве оседала роса. И не верилось, что еще вчера Руима, покрытая копотью и кровью, выталкивала нас в телепорт. И теперь мы должны скрываться, пока в столице не утихнут волнения, пока адепты Чужой крови не пронесутся по дорогам в бешеной скачке, потеряв наш след в череде порталов старой волшебницы.

После той круговерти, что вилась вокруг меня последние месяцы, я вдруг успокоилась, задышала глубоко и ровно, любуясь лесом. Высокие деревья приветливо шептали хвоинками. Капли росы скатывались с ветвей и щелкали, разбиваясь о пышную листву ягодников. Пахло влажной землей, сыростью и грибами. Замечтавшись, я и не заметила, как пес насторожился, а потом, буквально уцепив зубами подол, потащил в густой подлесок у края поляны. Вскоре послышались голоса и скрип телеги.

Поняв, что нам сейчас благоразумней таиться ото всех, смирно сидим в густых сосенках, которые тут перемежаются березками и осинками. Вдруг Вран, припав к земле, быстро-быстро пополз по траве и скрылся из виду. А я так и замерла в нелепой позе, боясь пошевелится.

Телеги проскрипели уже куда-то вдаль, густые мужские голоса затихли. Как вдруг сбоку высунулась черная голова с зажатой в пасти котомкой. От неожиданности я вздрогнула, а потом осуждающе закатила глаза - ну что мы, за пару дней пути с голоду помрем? В котомке оказалась чистая тряпица с хлебом, копченое сало с хорошей мясной прослоечкой, две головки чеснока, соль, и пластина орехов, вареных в меду. Варево было свежим, гладким и блестящим, и при этом знакомо пахло.

Принюхавшись, я вспомнила, как мы с Руимой варили укрепляющий отвар и Травница капала буквально несколько капель из темного бутылька в каждую склянку, приговаривая, что такое снадобье и мертвого поднимет, хоть и ненадолго.

Запах был похожим, такой же терпкий, и неуловимый, сразу заломило нос как от нашатыря. Запасливый был возница, даже стимулятор с собой прихватил! Откромсав в благодарность Врану хороший кусок сала с хлебом, взвалила котомку на второе плечо и пошла следом за псом вдоль дороги.

- А куда мы, интересно, идем? - Вопрос я, видимо, задала вслух, потому что Вран обернулся, посмотрел мне в глаза и в голове зазвучал хрипловатый мужской голос:

- Если через пару дней птицы не будет, Руима велела добираться до Южных Дев. Это две скалы, стоящие у южной границы. Там нас вряд ли будут искать. В скалах есть монастырь, в котором можно будет укрыться и узнать новости.

Что мне оставалось? Только кивнуть и молча топать дальше. Сначала Вран хотел спрятать меня в одном из своих поместий. Выяснив, что не смотря на собачий облик я могу его слышать, он немного поделился своими планами:

- В этих краях у меня есть поместье, небольшое. Я в нем бывал. Там можно укрыться на неделю или больше, магический вестник нас разыщет где угодно. Кроме того там можно раздобыть лошадей.

Я была готова согласиться на что угодно, дорога меня выматывала. Очень быстро сдались домашние кожаные поршни, в которых я прыгнула в портал. Заменить их было нечем. Идти по лесу босиком весело первые полчаса - и то, по дорожке. А потом шишки сами начинают прыгать под ноги, корни выползают на тропу вместе с крапивой и сухими ветками.

Но мы-то шли не по тропе, а в густом подлеске, чтобы и с дороги не видно, и путь не терять. К вечеру ноги, стертые в кровь, не несли никуда. Даже за водой в небольшой овражек пришлось спускаться ползком. Оценив масштаб проблемы, Вран поутру свернул к ближайшей деревне.

- В мешке есть несколько монет, обувь можно просто купить, а вот коней здесь брать не стоит, до моего поместья не больше дня пути.

Мантию ученицы Травницы в деревне показывать было нельзя, простое льняное платье, надетое под нее, было порвано, испачкано и пропитано потом. Пришлось лезть в котомку, собранную Руимой, и соображать, как бы так прикрыться, чтобы и особого внимания не обратили, и обувь продали.

Отыскалось в мешке немного, но на размышления навела большая красивая шаль из южных провинций. Тонкая ткань была заткана яркими птицами с роскошными хвостами. Руима положила ее скорее как редкий товар, занимающий мало места. Шаль южной работы не только легко продевалась в кольцо. Ходили легенды, рассказывающие о том, что произведения лучших мастериц укладывались в скорлупу яйца.

Шаль была большая, квадратная, миниатюрные южные женщины укутывались в такие с ног до головы. Но мне нужна была юбка и, желательно, не совсем прозрачная.

- Вран, отвернись, - попросила я, - мне нужно переодеться.

Вран отвернулся, держа уши настороже. Первым делом я отрезала измызганный подол платья чуть ниже линии бедра, получилась удлиненная блузка. Один лоскуток послужил мочалкой - нужно было умыться, смыть дорожную пыль и запах пота. Крестьяне народ ушлый, поймут, что ты давно в пути, и тогда пара обуви обойдется по цене хорошей лошади.

Тем же ножом я отпорола от мантии золотую тесьму – вообще-то это давно следовало сделать, но в лесу зеленая мантия даже с золотой каймой служила отличной маскировкой, а магия, наложенная на мантию, была не лишней.

Ну вот, можно одеваться - льняная блузка с вышивкой у горла, под ней тонкая яркая юбка с длинной оборкой сверху. Волосы расчесать, заплести косу и повязать тесьмой, оставшейся от пояса юбки.

- Вран, посмотри, селяне не испугаются?

Пес повернулся, внимательно осмотрел меня с ног до головы и поддернул зубами подол, чтобы закрыть дырявые поршни. Вытащил из кучи тряпья платок. Ну да, состоятельная девушка, даже крестьянка, в жару с непокрытой головой не выйдет, а прикинуться бедной в юбке стоимостью пару золотых всяко не получится. Хорошо, что платок тех же цветов, что шаль. Кокетливо повязывать кусок расшитого полотна не стоит, скромненько, под подбородок, как можно лучше прикрывая лицо от солнца.

Ну вот и готово! Плащ, мантию и обрывки платья - в мешок, суму с остатками еды туда же. О, а тут еще узелок с пряниками есть! Пару монет в кошель на поясе, узелок сладостей. Можно выходить к людям.

Уже на подходе к ограде Вран вдруг упал в пыль и хорошенько в ней извозился, потом встряхнулся и из черного стал неопределенно-бурым.

Мы с ним неспешно шли по песочным барханам к колодцу. Здесь центр всех деревенских новостей. Оставив тяжелый мешок на травке, я достала бадью с водой - демонстративно умылась, попила ледяной воды и утомленно присела на колоду подле сруба.

И десяти минут не прошло - прибежала к колодцу сдобная молодайка в красной повязке с помпонами. Поздоровались, обсудили погоду и виды на урожай, тут подтянулись еще две-три бабы с ведрами и худенькая девчушка с острым носиком. Пока все дружно гремели ведрами и здоровались, будто год не видались, я и спросила у девчушки потихоньку:

- Скажи красавица, а лавка в вашей деревне есть?

- Лавки нет тетя, только общинный дом.

- А сапоги кто тачает?

- Обувку дядька Кузьма шьет, у него изба туточки, рядышком, показать?

- Покажи красавица, покажи.

Взяв девочку за теплую ладошку, я неспешно пошла с нею по переулку, разговаривая, как со знакомой. Расспрашивала, как мамка, оправилась ли, много ли нынче огорода посадили, стоит ли еще плетень, или уже подновлять пора. Прихваченный за лямку мешок тащился следом, Вран брел, опустив голову и прикидываясь изможденной дворнягой.

Кумушки удивленно пялились нам вслед - не могли понять, как это я так быстро заделалась своей в деревне, хотя раньше никто меня тут не видел.

Девочка солидно дошла со мной до большой избы, чисто выбеленной местной желтоватой известью и, обрадовавшись выданному с благодарностью прянику, ускакала на одной ножке.

За плетнем было тихо, но Вран поднял голову и чуть шевельнул носом. Тотчас раздался громкий лай, а через пару минут на крыльцо выглянул молодой парень в домотканой рубахе и портках. Шикнул на собаку и спросил:

- Чего надобно?

- Мне бы с дядькой Кузьмой потолковать, по делу.

Парень ухмыльнулся и, приоткрыв калитку, сказал:

- Первый раз «дядькой» кличут! Поди, сапоги нужны?

- Нужны, да только за плетнем их не померить.

Кивнув, сапожник махнул рукой в сторону дома и шагнул обратно к крыльцу. Вран плелся сзади, не реагируя на брех дворового пса.

Сапогами я разжилась, и даже не очень дорого - в придачу к монеткам выдала Кузьме скляночку с настоем для быстрого заживления мелких ран.

Зелье было частично магическим. Сапожник тут же его испытал - смочил носик флакона и капнул одну каплю на неприятный рубец на внешней стороне ладони. Капля взвилась голубоватым дымком, а на месте нагнивающей ссадины остался неприятного вида розовый шрам. Похоже грязь в ране была.

- Не чеши, хуже будет! - Остановила я дернувшегося парня.

Расплывшись в улыбке, сапожник сказал:

- Спасибо вам, госпожа!

Я мысленно поморщилась - и этот госпожой обзывает, вся маскировка коту под хвост!

- А может, еще туфельки поглядите? Вам недорого отдам!

Мысленно вздохнув, кивнула. Ну какая девушка откажется померить красивую обувь?

А сапожником Кузьма был знатным - сапожки ловко охватывали ногу благодаря удобным шнуркам, кожа ровно окрашенная, гладкая, швы ровные, нитки нигде не торчат. Красота!

Парень отодвинул простую полотняную занавеску и продемонстрировал деревянные полки с готовой обувью. Разумеется, обувь здесь шили на заказ и по ноге заказчика, но простые туфельки, шлепки, поршни можно было взять и готовые.

Мое внимание привлекла очень необычная пара - изумрудно-зеленые туфельки из мягкой кожи. Пятка и носок закрыты, а изящно вырезанный подъем украшен переплетением ремешков. Работа тонкая и сразу видно - дорогая. Легонечко коснулась пальцем каблучка - ненужной в деревне роскоши. Спросила:

- О, какая необыкновенная работа! Чья это кожа? Так красиво!

Польщённый Кузьма сказал:

- Это, госпожа, сшито из кожи южных ящериц. Они вообще-то почти белые, но их кожа лучше всего поддается окраске, и цвета получаются очень красивые.

- Ах, какая прелесть! - округлила я глаза. - Откуда же вы достали такую редкость, Кузьма?

- Да тут караван проезжал, с южных границ. Везли всякое разное. Вот охраннику одному сапоги надо было сменить, он и предложил мне кусок кожи взамен моих самых лучших сапог. А кожа хоть и красивая, да мягкая, на сапоги не годится. И кусок маловат. Вот я туфельки и скроил. Примерите, госпожа?

Вот тут я и замялась - ноги стерты, растоптаны, да и размер у меня… гм, тридцать девятый с хвостиком. Здесь, конечно, размеров никаких нет, просто по мерке шьют, но все же такие рослые барышни, как я, редко встречаются.

Эх, была-не была! Красивые уж очень туфельки! Присела на скамью, сняла только что купленные сапоги. Кузьма тут же подал изумрудную красоту.

Туфелька налезла, вот чудеса! Потянулась за второй - и вторая скользнула на место легко и непринужденно. Я посидела, прислушиваясь к ощущениям - не трет, не жмет, не падает, ноги кажутся невесомыми, восхитительно!

Догадалась осторожно потянуться к обуви магическим щупом - так и есть! Сам материал обладает магическими свойствами! Посмотрела на сапожника - тот ответил невинным взглядом голубых глаз. Ох, не прост сапожник! Ох, не прост!

За туфельки я предложила сапожнику моток лески, катушку капроновых ниток и изогнутую иголку из китайского набора невесть как очутившуюся в косметичке.

Кузьма удивленно подергал нитки, потянул эластичную леску и согласился на обмен! Да еще и спросил, что еще может предложить за столь дорогие нитки.