Глава 22

Средневековый город показался мне интересным. Я медленно шагала и разглядывала все, что попадалось по пути. Стражников в длинных кожаных куртках с нашитыми металлическими полосами, крестьян в крашеных луковой шелухой телогреях. Мелких торговцев в ярких платках и шапках, шустрых мальчишек с корзинками и мешками, наседающих на приезжих и ожесточенно-навязчиво предлагающих поднести рыночные покупки.

Встретиться с герцогом мы договаривались на углу небольшого рынка. Я встала у засыпанного соломой загона с лошадьми, рассеяно жуя пирожок с яблоками. Шустрый приказчик подскочил, спрашивая, не продам ли я пригожих и выносливых лошадок. Я про себя хохотнула: «Еще бы! Губа не дура. Скупить за бесценок лошадей из герцогских конюшен!» Вот жук!

- Нет, - ответила я, прячась за узорной тканью. - Хочу отдать на постой, серебряный в неделю.

Парень просиял: цена была вполне хороша и, добавлю, заранее обговорена с Враном.

Паренек зажурчал:

- Сейчас, госпожа, поставим ваших лошадок в конюшню. Извольте следовать за мной!

Я провела лошадей в конюшню, забрала сумки и, расплатившись за неделю постоя, получила грубую деревянную бирку с номерами денников. Сунула «документ» в кошель и вернулась к загону – ждать Врана.

Вскоре между рядов протиснулся черный пес и, держась в отдалении, громко тявкнул. Поправив на плече тяжелые сумки, я пошагала за ним.

Шли мы долго. Сворачивая с неприметной улочки на еще более скрытный переулок, добрались до удивительного квартала: высоченные, смыкающиеся над головой каменные стены прятали от солнца множество переходов и лестниц. За каждым поворотом таилось нечто необычное и притягательное: каменная ваза-фонтан с сочащейся струйкой воды. Стена, выложенная яркими узорчатыми изразцами. Тяжелая даже на вид дверь, покрытая искусной резьбой, или маленькое оконце, затянутое серебряной сеткой.

Мы шли и шли, ныряя в переулки, протискиваясь в высокие, но узкие арки, шагая по низеньким потертым ступеням, уводившим куда-то в стену.

Узкие улочки, мощенные каменными плитами, испещренными удивительными знаками и письменами, сменялись крытыми галереями, извилистыми переходами, крутыми подъемами и внезапными спусками.

Наконец мы свернули к глубоко утопленной в камне двери дома, который, как выяснилось, тайно принадлежал герцогу, купленный под чужим именем.

В доме проживала бедная вдова, которая на деле являлась лишь экономкой. Я дернула веревочку, спрятанную в нише, где-то далеко звякнул колокольчик, из двери вышла женщина в темном платье и белой кружевной наколке, вытирая руки о передник.

Я стояла, держа в руках рекомендательное письмо господина Переса. Именно под этим именем Вран эт Верис приобретал этот дом. Женщина спокойно выслушала мой рассказ о приказе владельца дома, прочла письмо и сделала приглашающий жест:

- Проходите, сударыня.

- Со мной собака, - оглянулась я на держащегося в отдалении пса.

- Ему тоже найдется место.

- Очень хорошо, госпожа…- Я выдержала паузу.

Женщина охотно представилась:

- Меня зовут матушка Медина.

- Очень хорошо, госпожа Медина. Прошу вас приготовить ванну и ужин, возможно, господин Перес прибудет к ночи.

Внутри домик оказался очень чистым и довольно скромным – голые деревянные лавки, полотняные занавески с однотонной вышивкой. Гостевой комнаты не было, так что меня проводили в хозяйскую спальню.

Кровать тут стояла просто огромная. Для сохранения тепла она стояла недалеко от печи и закрывалась полотняными же занавесками. Большой, закрытый на замок сундук, очевидно, служил гардеробом, а деревянная лохань и кувшин – умывальней.

Поняв, что помывка может превратиться в приключение, я выдала матушке Медине несколько мелких монет на покупку зелени, свежего хлеба, сыра и молока, и спросила, есть ли тут общественные бани. Оказалось, что бани в городе есть, хотя и довольно далеко. Но увы - сегодня в банях мужской день.

Пришлось смириться и мыться, поливая себя теплой водой из кувшина.

Едва я закончила омовение, как в комнату вбежал Вран и сунул нос в лохань с грязной водой. Громкое фырканье возвестило появление герцога.

Я вручила ему сумку с его одеждой и отвернулась – ширмы тут не было. Потом мы вместе встретили экономку с провизией и сели за стол.

Мне понравилась неразговорчивая сдержанность матушки Медины. Она не ахала, не расспрашивала, откуда взялся владелец дома и куда делся пес. Просто поставила на стол вторую тарелку и тонко нарезала хлеб, сыр и ветчину.

Ели мы за каменным столом, накрытом простой скатертью. Герцог старался не демонстрировать особые манеры, ел быстро, а я, поскольку успела по пути изловчиться и перехватить на улице пару пирожков, завела с экономкой беседу.

Я пригласила добрую женщину присесть к столу, угостила медовым пряником из наших дорожных запасов и спросила совета, что стоит посмотреть в их городе девушке приехавшей из деревни?

Женщина вполне серьезно посоветовала сходить на театральную площадь, где частенько выступают приезжие артисты. Порекомендовала также навестить храм светлых богов, в котором среди зимы цветут вишни, если в храм входит непорочная дева. И подговаривала не обойти вниманием большую модную лавку на главной площади, в окне которой каждый день сидит молодая девица, демонстрирующая новое платье.

Вран усмехнулся и сказал, что сам отведет меня на прогулку.

Спать пришлось в одной комнате и в одной кровати. Больше места в этом крошечном, спрятанном в лабиринте стен доме не было.

Я стеснялась. Здесь горела яркая масляная лампа, тени, словно живые, скользили по каменным стенам. Полотняные крылья скрыли меня буквально на минуту, я успела одернуть рубашку и спрятаться под толстое шерстяное одеяло. Вран лег тихо, на самый край кровати, сразу закрывая глаза. Я вытянулась рядом и сама не заметила, как заснула.

Утром герцог ждал меня, одетый совершенно иначе: короткая куртка с пышными рукавами, просторные штаны, стоптанные сапоги и берет с фазаньим перышком. Примерно так одевались рыночные приказчики.

Для меня лежала наготове серая юбка с черной отделкой, серая блуза, жилет и черный платок. Плащ годился вполне и тот, в котором я пришла. Взяв в руки корзину, я легко растворилась в толпе небогатых домохозяек, служанок, кухарок и воспитанниц.

Вран подхватил меня под руку, и мы вышли из дома, едва кивнув невозмутимой экономке.

- Поесть нам лучше в городе. Здесь все про всех знают, и уже обратили внимание на срочные покупки вдовы.

- Вран, а что это за район? Здесь все такое странное и запутанное…

- Это квартал маридов. Приверженцев Мара, бога трудолюбия. Лет пятьдесят назад их начали изгонять из крупных городов, а мой дед предложил им построить на землях нашей семьи свои дома. Они платят особый налог - и живут как хотят. Их кварталы всегда отделены стенами. Маридов преследуют уже давно, поэтому их дома - настоящие лабиринты.

- А как ты купил дом в их квартале?

- Спас семью марида, - пожал Вран плечами. - Их изгнали голыми и босыми лютой зимой, а до ближайшего жилья они бы не добрались.

Я покосилась на герцога с уважением – он говорил о спасении людей совершенно обыденно. Между тем мы выбрались из лабиринта улочек на небольшую площадь с фонтаном посередине. Вокруг площади шла галерея, заполненная народом. Она замыкалась у высокого узкого здания, украшенного диковинной мозаикой.

- Это храм Мара, - пояснил Вран. - В галерее сидят самые лучшие мастера маридов и продают свои товары. Здесь собираются горожане, которые хотят купить что-то, сделанное ими.

Мы неторопливо, словно гуляющая парочка, прошлись вокруг фонтана, и выбрали подвальчик, из двери которого вкусно тянуло жареной чесночной колбасой.

Опрятный хозяин в белой шапочке подал нам традиционный, как мне объяснили, маридский завтрак: гречневую лапшу и жареные с луком тонкие колбаски, кровяные и мясные. Еще нам принесли на блюде щедро политые сливочным соусом грибные котлеты, тонкие пресные лепешки и бобовый напиток, дающий бодрость.

На сладкое Вран спросил прозрачные ломтики теста, сваренные в меду и посыпанные маком. Сытыми и умиротворенными мы вернулись в галерею.

Мне было любопытно посмотреть на горожан, на самих маридов и их изделия, а герцог искал что-то конкретное. Поэтому шли мы медленно, подолгу задерживались у прилавков и к обеду едва успели обойти половину галереи.

Лавочки в основном тут были ювелирные и оружейные. Работы местных мастеров пленяли мое воображение. Я даже в интернете ранее таких не видела.

Иногда попадались инструментальные лавки. В них продавались качественные инструменты для любых работ: от тончайших вышивальных игл до тяжелых плотницких топоров.

У одной такой лавочки я задержалась: показала мастеру свой вязальный крючок и связанную им шапочку. Марид не стал торговаться – позвал шуструю дочку в белой стеклярусной наколке и, пока я учила ее вязать, он успел изготовить сразу пару крючков из толстых игл.

Украшения и утварь тончайшей работы радовали глаз. Мечи, кинжалы, копья и дротики, любовно уложенные на прилавки, сами просились в руки. Вран не отходя от меня, смог изучить весь арсенал, настолько тесно стояли здесь прилавки.

Наконец маридка поняла принцип вязания, а ее отец вручил мне несколько монет и один из изготовленных им крючков. Теперь я могу побаловать себя чем-то вкусным, или полезным.

Устав до зайчиков в глазах, я запросила пощады. Герцог вывел меня к фонтану, усадил на низкую каменную скамью и вручил купленный тут же металлический стаканчик с горячим отваром.

Пока я приходила в себя, прихлебывая горячую жидкость, он выбрал такой же стаканчик для себя. Я не смогла возразить такому нужному подарку: стаканчик был маридской работы – весь изукрашен чернью, и кроме того – складной. К стаканчикам герцог вскоре прикупил серебряную фляжку с удобной крышечкой на цепочке. Стоило все недорого. Меня брала оторопь при сравнении этих расценок с прежними, в моем мире. Там за серебряную флягу и стаканчики я отдала бы целое состояние, цену нескольких месяцев работы.

Мне очень понравилась ненавязчивая и теплая забота Врана, его умение выбирать полезные вещи. Вскоре я забыла, что Вран герцог, и стала поглядывать на эт Вериса смелее. Да и у того в пределах городской черты словно испарился тот налет горделивой властности, который меня пугал настолько сильно.

Я обратила внимание, как на моего спутника смотрят горожанки. Честно говоря, мне это очень не нравилось. Они были готовы съесть с потрохами мрачноватого красавчика и порою мне, как его спутнице, доставались весьма нелестные или откровенно враждебные взгляды не только черни, но и родовитых особ.

На этом фоне теплое отношение Врана особенно грело душу. И… мне показалось, или герцог за мной действительно осторожно и деликатно ухаживает?

Нет, уговаривала я себя. Это бред. Чистые домыслы. Всего только показалось. Он не отходит от меня, чтобы оставаться человеком, и подарки дарит поэтому! Задабривает. Мы ведь так и не узнали, почему герцог меняет облик рядом со мной. Что для этого нужно? Моя магия? Моя кровь? Сочетание?

Допив горячий напиток, я решительно встала: не буду раскисать! Раз я нужна герцогу, буду рядом. Попаданки, на выход!

В толпе было больше дам благородного вида, чем простолюдинок, что и понятно – товар у маридов дорогой. И все же в одном углу толпились исключительно женщины. Там продавали маридские вышивки. Тончайшие, прорезные, низанные по бели жемчужные воротники заставляли восторженно ахать. Красивейшие наколки для волос, набранные из хрупкого стекляруса, слишком многих заставляли развязывать кошельки. Шитые бисером кошельки и пояса, драгоценные сумочки, чехлы для бытовых предметов - все это привлекало самых знатных и богатых покупательниц.

Вран к этому углу не приближался – кто-то из именитых горожанок мог его узнать. Зато я провела там все время после обеда, любуясь трудами маридских мастериц.

Обедали мы в том же подвальчике, в котором завтракали. Хозяин нас узнал и опять предложил традиционный маридский обед: суп из бычьих хвостов с сухарями, запеченную в сырной корочке куриную грудку с обжаренными овощами и «лекех» - сладкий медовый пирог без начинки.

Вернувшись в галерею, мы пробродили по ней до темноты. После вышивок я отыскала несколько лавок с зельями и амулетами, чтобы пополнить оскудевшие запасы трав. Вран приобрел для себя удобную и надежную перевязь с метательными кинжалами и часть времени успел потратить на тренировку.

Мне пришлось идти с ним в подвал, увешанный мишенями, потому что он категорически не хотел оставлять меня одну даже у дверей. Впрочем, в подвале я быстро нашла для себя развлечение: смотреть, как двигается герцог, было крайне познавательно. Он напоминал хищного зверя, выпустившего клыки. Ножи втыкались в мишени из любого положения: стоя, сидя, боком, спиной, в прыжке…

Когда он предложил попробовать мне, я растерялась. Руима, конечно, исправила мою близорукость, но я никогда не занималась спортом. Впрочем, первая попытка оказалась вполне сносной: в мишень я попала! Правда, не в ту, в которую целилась. Но Вран сказал, что купит такие же ножи для меня, просто на всякий случай.

Я отказалась:

- Я не умею ими пользоваться, и скорее попаду в тебя, чем в нападающего.

- Но ты же попала яблоком в убийцу, которая покушалась на кронпринца? –парировал он.

Туше!

- Это была критическая ситуация, - индифферентно пожала я плечами. В самом деле, как объяснить, что я и сама не знаю, как у меня получилось?

- Значит, при нападении ты кинешь не яблоко, а нож! – жестко припечатал Вран. Добавил уже мягче: – Так надежнее. - Выйдя из подвала, герцог купил точно такую же перевязь с ножами поменьше и для меня.

Когда мы вышли из галереи, уже совсем стемнело. Я еле передвигала ноги, опираясь на Врана, он шел не торопясь, поддерживая меня под локоть.

Хитроумные повороты и ступеньки в темноте становились настоящими ловушками. Зазевавшись, вполне можно было свернуть себе шею. К счастью, кое-где висели фонари, наполненные конопляным маслом, и мы, немного поплутав среди похожих улочек, выбрались к домику господина Переса. Впрочем, я не уверена, на самом ли деле мы блудили, или Вран наворачивал круги, чтобы сбить возможных соглядатаев?

Матушка Медина встретила нас все так же невозмутимо. Сообщила, что вода для омовения готова, ужин на столе, а она просит прощения и идет спать. Мы ввалились в спальню, сложили покупки на сундук и, смеясь неизвестно чему, подбросили монетку – кому идти мыться первым. Выиграл Вран, но, как истинный лорд, уступил первенство даме.

Я растянула простыню вместо ширмы и с удовольствием помылась, вода на этот раз была горячей и хорошо снимала усталость. Потом за импровизированную занавеску ушел Вран, а я села сушить волосы и разбирать покупки.

Оказалось, что за целый день гуляния по торговой галерее, герцог ухитрился накупить мне множество мелких, но приятных подарков. Кроме стаканчика, фляжки и перевязи с ножами на сундуке обнаружился изящный дамский кошелечек с миниатюрными ножницами, набором иголок и ниток. Шкатулочка из кожи с заколками для волос. Расшитая жемчугом лента. Мешочек с кусочками засахаренных фруктов и орехи в меду.

Я была в растерянности и недоумении: конечно, для его сиятельства расходы на дамские удовольствия – сущая мелочь. Еще утром Врана навестил сухонький старичок в белой шапочке и принес пару тяжелых кошелей с монетами. Но он потратил на покупки много времени и заботливого внимания.

Чувствовалось - каждая мелочь выбрана старательно, с учетом моих пожеланий и предпочтений. Серебряные заколки украшали синие камни или голубой жемчуг. Синяя лента и синий бархат кошеля тоже были выбраны не просто так. А среди сухофруктов не было нелюбимой мною кураги, зато Вран прикупил сушеных груш, дорогой привозной инжир и особого сорта изюм – крупный синий, без косточек. У меня затряслись руки: все, как я люблю. Откуда он мог об этом узнать?

Я озадачено потерла лоб и запретила себе задумываться – будем считать, герцог выполняет свой долг. И только.

Уговаривала себя: это временно, это стечение обстоятельств. Как только я окажусь в безопасности – Вран развернется и уйдет вновь служить своему сюзерену, ловить адептов «Чужой крови» и управлять землями.

А подарки… ну, подарки - просто дань вежливости, воспитанию, традиции радовать женщин. Все. Но сколько бы я себе это не говорила – руки сами тянулись погладить подаренные вещи. Я грызла сушеные груши, закусывая вяленным инжиром, и безмолвно плакала.

Нет! Это не дело!

Решительно отложив покупки, я умыла лицо и печально вздохнула. Ведь мечтать о несбыточном себе не запретишь! Заплела косу поношенной тесьмой, отпоротой в лесу от мантии травницы, и запахнула накидку – поужинать можно и в затрапезном домашнем наряде, день был долгим!

Ночь прошла спокойно. С утра герцог оделся в коричневый балахон с беретом, а мне велел одеться в как накануне и взять корзинку.

Из удивительного каменного лабиринта мы выбирались на это раз через чердак: поднялись по узенькой каменной лестнице на плоскую крышу. Оттуда просто перешагнув через улочку перебрались на соседний дом. Тут плоские крыши кончились. И мы вошли в гостеприимно приоткрытое окно, прошагали мимо не поднявшего головы портного и, спустившись по широким ступеням, вышли на крышу другого здания. С крыши на крышу, через чердаки и гостиные мы добрались до городской стены.

Ширина стены в этом месте была около пяти метров, а чуть впереди возвышалась угловая башня. Мы спустились вниз по неловким железным скобкам и, пройдя задворками, очутились на привратной площади.

Эти ворота называли «дворянскими». Широкие, достаточные для проезда кареты или большой повозки они имели свою хитрость: стена здесь достигала с ширину двенадцати метров, за счет надвратного арсенала. В глубине стен прятались решетки, готовые мгновенно упасть отсекая нападающих.

Вран объяснил мне, что пошлина в этих воротах выше, потому народу едет меньше и все люди более состоятельные: дворяне, купцы, - одним словом, те, кому важно сэкономить время, пусть и ценой нескольких монет. И мы отправились дальше на экскурсию по городу.