Глава 26

К утру, когда все закончилось, Вран держал меня за талию, чтобы я не сползала на пол, и командным голосом требовал открыть глаза. Мне к тому моменту все было фиолетово - ребенок спал на груди у матери, у них все было хорошо, а я уже ничего не хотела. Истощение превысило все пределы.

Выругавшись сквозь зубы, Вран, подталкивая меня в спину, вывел на улицу. Светало, было холодно, но я купалась в этом холоде, как в душе.

Сзади хлопнула дверь:

- Вот, господин, чистая рубаха и простыня, тулуп в бане.

Парень протянул руку и взял тугой сверток из чьих-то рук, потом все так же, почти на руках, дотащил меня до бани.

Я затрепыхалась только лежа на полке: он поливал меня слишком горячей водой. Но Вран, не слушая моего комариного писка, продолжал меня мыть: тер песком, намыливал раз за разом, смывая усталость и нервное истощение.

Когда кожа уже скрипела, он закутал меня в простыню. Я была уже малиновая от смущения. И принялся мыть мне волосы, аккуратно разбирая пряди. Я-то с ними обычно не морочилась - быстренько сполоснула, бальзамом от Руимы и Ко намазала - и вперед. Вран же аккуратно расправил волосы по всей длине. Взбил пену, втер ее в кожу головы и в пряди, лежащие на полке. Потом тщательно промыл, еще раз намылил. Под конец смыл пену и принялся втирать бальзам - нежно, ласково, вдыхая аромат, трав который плыл в душном влажном тепле бани.

Тщательно вымытые волосы завернул в отдельную простыню, меня переодел в сухую рубаху, обернул тулупом и повел в дом.

Там уже был накрыт стол, уставленный кувшинчиками со знаменитой наливкой. В ярких бликах жировых плошек и редких свечей собрались жители со всей деревни: поздравить деда и бабку, порадоваться за здоровье молодой матери и ребенка и выпить по случаю окончания сезона.

Вся наливка убрана, наступает время покоя для садов и время веселья для усердно трудившихся хозяев.

Нас приветствовали громкими криками и похвалами. Тут же стали освобождать место на широкой, крытой половиком лавке, но Вран, зыркнув темными глазами, пронес меня в комнату и, сгрузив на лавку у печки, сказал:

- Посмотри сейчас роженицу и пойдем ночевать к Дуннирэ, там тихо.

Я только кивала в ответ.

У молодой женщины все было хорошо - разрывы, прихваченные на «живую», выглядели нормально. Она смирно лежала в кровати, рядом сопел малыш. Заодно посмотрела и его. Малюсенький, конечно, но роды прошли быстро, почти и не пострадал. Немножко ускорила ему обмен веществ и оставила для роженицы противолихорадочный сбор на столе, велев заваривать и пить.

И все. Глаза открылись только в избе Дуннирэ. Старуха протягивала Врану кружку с молоком, уговаривая его заменить молоко на наливку:

- Староста на радостях лучший бочонок распечатал, и мне, старой, кувшинчик налил для дорогих гостей.

Вран отрицательно мотнул головой и, просунув руку мне под затылок, начал отпаивать молоком с медом. Вообще-то я его терпеть не могу, но тут пила взахлеб. Потом упала на подушку и заснула.

В полудреме провалялась три дня. Вран все время был рядом. Поил меня, обтирал от пота, водил во двор. К вечеру третьего дня я пришла в себя достаточно, чтобы натянуть выстиранную и высушенную одежду и сесть за стол. Тушеное с овощами мясо, горячий травяной настой и пирог привели меня в отличное расположение духа.

Смотреть в сторону Врана я стеснялась, но иногда косила из-под ресниц. Он молча ел, следя за тем, чтобы у меня все было под рукой.

Великанская нижняя рубаха и штаны сменились простой крестьянской одеждой - кафтаном с кушаком, теплыми портами и вышитой сорочкой. Дуннирэ подкладывала темноволосому мужчине мясо и нахваливала помощника. С ее слов я поняла, что Вран помог одинокой женщине по хозяйству и даже сгрузил бочонки с наливкой в телегу заезжего купца. Выходит пока я в лежала в беспамятстве, он мог отходить от меня дальше, чем на несколько метров? Прогресс!

Когда я, сытая и расслабленная, растеклась по лавке, а хозяйка вышла на вечернюю дойку, Вран поднял голову от опустевшей миски:

- Надо уходить. Вчерашний купец сказал, что его по дороге несколько раз обгоняли южные наемники и ехали они в сторону столицы. Времени почти нет.

- Вран, мне нужно закончить работу и забрать обещанную старостой «штучку». Да и выйти лучше с утра, ночи холодные.

- Эта вещица тебе так важна?

- Это сильнейший магический аккумулятор. Оставлять его тут опасно - если найдут колдуны «Чужой крови», он может стать сильным козырем в битве.

- Почему не воспользовалась, когда лечила?

- Нужен контакт. Если бы староста увидел - не отдал бы.

- Ясно. Вещи я уложил, еды Дуннирэ соберет. Пошли к старосте.

Мы вышли в сумерках и потопали к дому старосты. Там тоже ужинали. За большим столом собралась вся семья: староста, его жена, две дочери с мужьями и детьми, только недавно родившая дочь еще лежала в постели. Мы поздоровались, и я прошла посмотреть женщину и ребенка.

Все было в порядке, лихорадки удалось избежать. Малыш хорошо кушал и уже не выглядел таким бледным.

На прощание девушка улыбнулась и подарила мне свою работу - маленький мешочек, сплетенный из цветных ниток. Внутри лежала крошечная куколка в больших не по росту сапогах - Хранительница Путей!

- Спасибо, - улыбнулась я. - Отличный подарок, завтра мы уходим. Как сына назвала?

- Никак. Сына должен называть отец, - слезинка скользнула из уголка глаза к виску. - Вот вернется...

И столько было надежды в этих словах, что мне стало неудобно за свою уверенность, что отца этот малыш, скорее всего, не увидит.

Мы вышли в кухню. Трапеза уже завершилась, и я вновь принялась торговаться со старостой - магическую «штучку» он отдал без разговоров, а вот вместо денег предлагал взять наливку.

- И как, по-вашему, уважаемый, мы потащим ваш бочонок? На спине? Или вы нам в придачу лошадь дадите?

Вран в разговор не лез, но молчаливо присутствовал за спиной. Староста время от времени нервно на него поглядывал. В итоге мы договорились:

- Уговорили, понимаешь, госпожа магичка! Дам я вам десяток золотых, понимаешь. И попону найду, и плащ теплый тож, но про вишенье наше не позабудьте, нам без вишенья никак нельзя, понимаешь!

Забрав из рук старосты «штучку», я вышла с Враном из дома и прошла к длинным рядам высоких кустов. Шарахаться в темноте мне совсем не хотелось, поэтому, остановившись недалеко от домов, я надела браслет-аккумулятор и захлопнула защелку.

Вот идиотка! Артефакту ведь нужно настроиться на владельца! Боль огнем разбежалась от браслета по всему телу и заискрила в голове.

Очнулась опять на руках у Врана - хлопнулась в обморок, но, слава Богу, ненадолго. Тепло его дыхания разбежалось по щеке, легкая щетина оказалась совсем близко от моих губ. Судорожно втянув воздух с легким мужским оттенком аромата полыни и можжевельника, я прохрипела:

- Все хорошо. Поставь меня, пожалуйста.

Как всегда, в минуты волнения я становилась предельно вежливой. Мой спутник молча сгрузил меня на землю. Вытянув руку в сторону понижения местности, я запела:

- С голубого ручейка

Начинается река...⁴

Несколько пассов - и в низине стала собираться вода. Аккуратными силовыми движениями я углубила котловину и выровняла потоки, выводя подземные воды ключами в образовавшееся озерцо. Небольшой ручеек убегал из водоема в сторону леса. Смахнув пот со лба, я оперлась на руку Врана, и он тихонько повел меня к дому Дуннирэ.

Старуха встретила нас на крыльце:

- Закончили, госпожа?

- Да, Дуннирэ, вашим вишням больше ничего не грозит. Наверное, завтра мы уйдем. Ох, как спать хочется!

- Госпожа, просьба у меня к вам, - замялась старуха, входя в кухню. - Вы ведь к Южным Сестрам направляетесь, чтобы сутью управлять?

Я лишь молча кивнула. То, что идем к Южным Сестрам, Вран говорил, а вот про управление сутью - спрошу попозже. Что-то мне подсказывает: он знает, о чем старуха ведет речь.

- Я там была лет сорок назад, - с этими словами Дуннирэ извлекла из ворота рубахи овальный медальон с россыпью мелких камушков.

Вран сделал невольное движение, я его отследила боковым зрением. Что-то сей кулон означает, а вот что?..

- С мужем… - Глаза пожилой женщины счастливо затуманились. – Сыны-то наши в город подались, хорошими воинами стали, хотя суть только один взял. А муж мой три зимы назад ушел к Светлым Богам. Некому теперь медальоны вернуть. Не хочу, чтобы в земле гнили или расплавил кто, - тоскливо прошептала вдова и положила медальон на стол. Потом вынула из сундука второй, точно такой же.

Я с интересом их рассматривала: камни были тусклыми, как старое стекло, серебро почернело. Довольно большие овальные пластины, а камни вставлены в металл так, что напоминают тусклые звездочки.

- Отнесете? – спросила Дуннирэ.

Я растерялась, но вперед шагнул Вран. Низко поклонился старухе и завернул медальоны в чистый рушник, снятый со стены. Старуха смахнула слезинку с морщинистой щеки и тут же принялась хлопотать у стола, стремясь посытнее накормить нас после длительной волшбы.

Меня сжигало любопытство и недоумение - что все это значит? Хотелось бы расспросить Врана, но Дуннирэ крутилась у печи, подавая все новые вкусности, а сам Вран сосредоточено ел, не поднимая головы от миски. Наконец, корова возвестила долгим мычанием о себе и наша хозяйка, взяв чистый подойник, ушла в хлев.

- Вран, расскажи мне об этих медальонах, пожалуйста. И объясни, что такое «суть»? И почему нас не побили камнями в этой деревне, когда ты превратился из собаки в человека?

Вран поднял голову, посмотрел на меня пристально, и я наконец услышала его хрипловатый голос:

- Такие медальоны можно получить в обители, которая расположена на вершине одной из Южных Сестер. Не побили, потому что наша хозяйка - оборотень и здесь все это знают. Решили, что мы к ней по-родственному заглянули.

Ага, так вот к чему Вран принюхивался, когда мы входили в деревню! Метки оборотня он наверное различил издалека, но хотел убедиться, что мы пришли правильно.

- А теперь о «сути»?

- Сутью оборотни называют свою вторую ипостась.

- Ага! Значит, если наша хозяйка - оборотень, а из детей суть воспринял только один, значит, муж ее был человеком?

Я сидела на лавке, качая ногой:

- Но, Вран! Она сказала, что мы идем к Южным Сестрам, чтобы управлять сутью? Она имела в виду тебя? Если ты там побываешь, сможешь превращаться сам? По своему желанию? И Руима это знала? Мы поэтому идем туда?

Вран глухо застонал под ворохом моих торопливых вопросов.

- Нет, не знала. Она просто видела нас в хрустальном шаре. Там мы стояли у Южных Сестер, их трудно с чем-то перепутать. Она показала часть видения мне. Я не природный оборотень и не знаю, смогу ли управлять сутью вообще.

Я произнесла в глубокой задумчивости:

- Я с тобой, Вран. Если ты превращаешься от моей волшбы и крови, мы узнаем, как вернуть тебе облик навсегда.

Мысленно я добавила - чего бы мне это не стоило. Хотелось подойти и погладить его волосы, заглянуть в глаза, упрямо глядящие в миску, но сейчас было не время.

Вздохнув, я встала и привычно отправилась к лавке в горнице, на которой спала в первую ночь. Вран, шагнувший следом, перехватил, не дав сесть, и отвел к высокой кровати со множеством пышных подушек. Рядом лежали мешки - один мой, собранный еще Руимой, а второй раза в три больше и даже на вид очень тяжелый. Ага, видимо, это наш багаж на завтра. Да, попона уже тут и длинный толстый плащ из домотканой шерсти.

Присев на краешек, я потянулась к завязкам платья. И замерла - Вран никуда не уходил, стоял тут же в горнице. Лишь чуть отвернулся, глядя в сторону.

- Вран, выйди, пожалуйста. Мне надо переодеться.

- Переодевайся, я не смотрю.

- Вран, я ...

Смутилась, не зная, что сказать - ведь мы вторую неделю бегаем по лесам, да и после бани, наверное, глупо стесняться. Но я не могла переступить свое смущение и понятия о приличиях. Ну и пусть ханжа! Не могу - и все!

Герцог резко развернулся и пошел к выходу: шаг, второй, третий…Мягкий шлепок и по доскам пола застучали собачьи когти.

Я заревела:

- Вран, стой! Остановись, прошу тебя! Не уходи, я поняла! – слезы застилали мне глаза, я костерила себя последними словами за жестокость и невнимательность. Ведь наверняка герцог как-то чувствует момент перед превращением, пусть и как «поводок» не дающий отойти от меня, а я сама прогнала его заставляя стать собакой!

Вран уже снова стал человеком и сел рядом со мной, прижимая головой к своей груди.

- Не плачь, тс-с-с! Не плачь! Если я тебе так противен, я уйду, только не плачь!

Крепкая мужская ладонь так стиснула мой затылок, что я от изумления поперхнулась и начала икать. Хозяйка, заглянувшая на шум, быстро принесла ковш с водой и оставила нас одних. Вран поднес посудину к моим губам и, подождав пока я попью, сказал:

- Ложись, я уйду. Завтра в сторону Южных степей отправится купец, завернувший сюда за наливкой, мы сможем часть пути проехать вместе с ним.

Зареванная и уставшая, я только успела кивнуть, как Вран вышел. В дверях мелькнул черный хвост. Сняв платье, я забралась в кровать.

Дом затихал. Дуннирэ прошуршала вьюшкой, проверила запоры двери и ставен, пробормотала молитву Светлым Богам и улеглась на своей кровати у печки. Еще некоторое время было тихо, потом из-за занавески раздалось легкое похрапывание.

Захотелось пить. Проигнорировав стоящий подле кровати ковш, на цыпочках я вышла в кухню. Вран лежал под лавкой, положив голову на лапы. Я подошла ближе и вновь увидела расплывающиеся мгновенно контуры - на полу ничком лежал человек. Я прошла к ведру с водой, попила и вернулась к лавке. Присела на корточки:

- Вран, пойдем спать. Мне одной страшно.

Парень молча встал и, не глядя на меня, тихо прошел в горницу. Подождал, пока я улягусь у стены, и как был, не одетым прилег с краю. Какое-то время мы лежали, чутко прислушиваясь друг к другу, но потом усталость взяла свое.

Проснулась я от ворчания над ухом. Глаза открывать было лень. Но постепенно возвращались ощущения.

Похоже, ночью я постаралась устроиться так же удобно, как привыкла за эти нелегкие дни - прижавшись спиной к Врану и упихав его на самый край кровати. Рука его заблудилась в складках моей рубахи, сбившейся едва ли не под горло, а нога оказалась зажатой моими коленями.

Бли-и-и-ин, и как теперь выпутываться? Решила осторожно отползти к стене и оправить рубаху. Сначала все было благополучно - удалось немного отползти, одернуть подол и вздохнуть поглубже, но тут Вран просто повернулся на живот, подгребая меня рукой под себя.

- Пусти! – испуганно затрепыхалась я, толкая широкие плечи. Ох и тяжелый он!

Бездонные темные глаза удивленно распахнулись, парень быстро скатился с кровати, чертыхнулся и выбежал вон.