Глава 27

В доме было тепло, почти жарко. За окнами квохтали куры, мэкали козы, где-то в отдалении мычала корова. От печи тянуло сладким духом сметанных плюшек.

Вставала я неохотно. Подушка пахла Враном, руки еще помнили его твердое горячее плечо. Я потянулась и зажмурилась. Странная истома накрыла с головой, хотелось потягиваться и мурлыкать, словно кошка.

Впрочем, хозяйка дома уже гремела подойником, и пора было выходить, чтобы успеть выехать вместе с купцом. Встряхнувшись, занялась привычными утренними делами - умыться, причесаться, потеплее одеться.

На столе была плетенка со вчерашними пирожками, фляга с наливкой. Я все запихнула в мешок и поспешила во двор. Вран стоял на крыльце в виде человека. Видимо, стены магии не помеха.

- Готова? Идем!

Даже руки не протянул, неужели так противно? Вздохнув, поплелась следом, на чем свет костеря свою влюбчивость. Вот надо же было так привязаться к этому красавцу - кто он и кто я?!

Если получится закрепить человеческий облик - он вернется ко двору, будет вновь близким другом и советником принцев. Будет бороться с иномирной напастью, и укреплять границы, а я?

В лучшем случае, закончив обучение, останусь помощницей Хранительницы. В худшем - уеду в какое-нибудь в поместье Руимы и буду там доживать свои дни, вспоминая былые приключения и гоняя слуг. Мне рядом с аристократами не место.

О, поместье! А ведь это выход! Скучать мне там точно не дадут. Травников везде не хватает. Я загорелась: попробую внедрить что-нибудь из агротехники нашего мира, заведу экспериментальную ферму. Денег, подаренных принцем за спасение, на чудачество должно хватить, да и лечить я уже немножко умею. На хлеб заработаю.

Улыбнувшись своим приятным мыслям и потянувшись напоследок, я побежала за поджидавшим меня Враном, таща на буксире немаленький мешок.

Мы быстро подошли к выезжающим из ограды длинным низким телегам.

На последней сидел высокий худющий парень в теплом берете с «ушками». Крупные веснушки на простецком лице, рыжие пряди, падающие на воротник… По виду - обычный крестьянин, редко бывающий в городе.

Но Вран раскланялся с ним почтительно и только после разрешающего кивка присел на телегу. Я примостилась рядом.

В телегах, аккуратно переложенные соломой, толпились бочонки с наливкой, впереди виднелось не меньше пяти возков. Богатый купец, должно быть, все у старосты скупил! Будто подслушав мои мысли Вран тихо произнес:

- Это поставщик Двора. Меня он не знает, потому что недавно вступил в должность, зато мы сможем по дороге узнать новости из столицы.

Я обрадовано кивнула - новости нам нужны!

Ехали мы долго. Пока солнце медленно вползало на горизонт, я куталась в свой плащ и зевала так, что в рот могла залететь ворона. Потом, устав бороться с сонливостью, постелила на бочонки честно заработанную попону и прилегла. Рядом растянулся Вран. Повозки тряслись, качалась трава на обочинах, но я стойко продолжала дремать.

К обеду наш обоз лениво вкатился на поляну с обложенным камнями кострищем. Возницы спрыгнули с мест, разминая ноги. Тут же отправили мальчишку-помощника за водой. Вран потянул меня в лес - густых кустов здесь не нашлось, но был небольшой овражек, куда мы спускались по очереди.

Потом набрали охапку сухих сучьев, отойдя подальше, вблизи все было выбрано. Возвращаясь, я напевала себе под нос. Все забываю, что песни здесь часть заклинания:

- Мимо белого яблока луны,

Мимо красного яблока заката...⁵

Подойдя к стоянке, Вран вдруг насторожился, потом тихо опустил вязанку на землю и потянул меня за руку в сторону. От повозок доносились голоса и звуки ударов. Браслет на руке нагрелся и запульсировал.

Я порядком струхнула, в голове проносились обрывки мыслей - кто нас нашел? Южные наемники, ведомые адептом? Разбойники, пошаливающие на дорогах? Дикие звери? Хотя осень время сытное, звери нападать не должны. Южане нас ищут в другом направлении, уж наверное Руима позаботилась об обманках.

Местным разбойникам у купца, уже закупившего товар, брать нечего - товар специфический. И везти надо с бережением, и просто так не продашь - бочонки клейменые. Много телег, много коней… с таким грузом по лесам шуршать хлопотно.

В общем, подумала я, подумала, да и поползла следом за Враном. Он опять уже стал собакой и, распластавшись по земле, приблизился к возкам.

Что там творилось! Напетые мною облака спустились на стоянку и превратившись в лошадок носились среди ошалевших возниц и купцов. А еще над поляной висели два яблока - белое и красное, огромных размеров.

Согнувшись от смеха, я помахала рукой, пытаясь разогнать морок. Однако лошадки-облака, увидев меня, подбежали и стали тыкаться влажными мордами мне в волосы, дергать ворот рубахи и, роняя капли росы, пританцовывать, не касаясь травы.

Яблоки же с моим появлением весомо шлепнулись в редкую осеннюю травку. И, по счастью, никого не придавили. Вран, который вновь стал человеком, подошел ближе:

- Это живые лошади?

- Это лошадки-облака, наверное, к утру растают.

- Твоя магия?

- Я не знала, это браслет помог.

- Если они не убегут, можно попробовать оседлать их?

- Попробуй, - пожала я плечами. - Песенку я не допела. Может, и не убегут. – Перевела дыхание: - Только я верхом ездить не умею. И не смотри так, у нас давно лошади только для любителей, я к ним не отношусь.

Вот сделал гадость - в сердце радость. Зачем я так? Мотнула головой и побрела к возницам - сочинять сказочку о волшебных облачных лошадях и падающих с неба яблоках.

Через полчаса все сидели вокруг огонька, прихлебывая горячий травяной взвар, и жевали ломтики «небесных яблок». Вокруг бродили облачные лошадки и клянчили у меня кусочки. От них вкусно пахло дождем и влажной землей.

Поев, Вран взялся за седло, одолженное купцом. Хихикали все - лошадки оказались верткими. Едва Вран поднимал седло с намерением положить его на спину ближайшей белогривой шкоднице, как перед ним оказывалась морда другой.

Поняв, что скоро парень зарычит не хуже чем в собачьей ипостаси, я откромсала здоровенный кусок яблока-луны с нежным медовым запахом и отошла в сторону от костра. Лошади собрались к лакомству. Тут подкравшийся Вран смог накинуть седло на самого высокого жеребца и быстро затянул подпругу. Конь удивленно обернулся, но я подошла ближе и ласково погладила его шелковистый храп.

- Подержи его немного, - попросил Вран, накидывая узду и уговаривая лошадь открыть рот.

Я стояла, рядом нашептывая коню ласковые глупости. Вот Вран уже в седле, протягивает мне руку. Уцепившись, я поставила ногу на носок его сапога. Рывок вверх - и вот я сижу за широкой спиной.

Ой, как непривычно - ноги врозь, руки судорожно вцепились в кафтан Врана, а под мягким местом все ходит ходуном. Все еще смеющиеся возницы подали наши мешки и, получив в благодарность пару монеток из моего заработка «за беспокойство», сердечно с нами распрощались. Весь табун помчался следом за вожаком.

Сначала Вран не понукал коня, лишь направлял легкими движениями колен, а я цеплялась за него, боясь посмотреть вокруг. Потом, решив, что я уже достаточно освоилась, всадник пошевелил поводьями. Конь ускорился, и весь табун прибавил шагу.

А еще через несколько минут мы плавно стали подниматься в воздух. Я ойкнула и крепче прижалась к спине Врана. Ощущения, в общем-то, были знакомыми - плавный подъем, словно на карусели, затем ровное движение в одном направлении. Ветер высекал слезы, но я редко выглядывала из-за плеча сидящего впереди мужчины.

Под ногами проплывали леса, потом заросли кустарников, мелькнула извилистая речка в россыпи камней.

К вечеру ноги затекли, и хотя я уже привыкла к такому необычному полету и наслаждалась им, хотелось размять уставшую спину. Вдруг наши облачные лошадки заскользили вниз, словно с ледяной горки - леса кончились, впереди лежала степь, плоская тарелка до самого горизонта.

Вран все понял быстро - снял седло с потрудившейся лошадки, погладил на прощание белую морду, а конь ласково фыркнул в его волосы цвета воронова крыла.

Потом облачный табун поднялся в небо и вскоре растаял вдали.

За день мы добрали до границ Южных Степей. Солнце уже садилось, и нам стоило поискать место для отдыха.

После длительной скачки мне шевелиться не хотелось совсем. Белые лошадки-облака, хотя и были красивыми и быстрыми, все же кресла в самолете напоминали мало. Вран, если и не понял проблему сразу, то догадался через пару минут моего болезненного оханья и ковыляния.

- Подлечиться сможешь? - буркнул он, оглядывая горизонт.

- Могу мазью растереться, но самой неудобно.

- Ладно, посиди тут. Я место для стоянки поищу.

Искать пришлось долго - воды в мешках не было, только наливка, щедро налитая во все фляги нашей доброй хозяйкой.

Я воспользовалась моментом и частично ноги растерла. Лодыжки получилось, а вот самые потертые места - никак. Наконец вернулся Вран, ему удалось отыскать крохотный родничок, пробивший себе дорогу в кругу камней.

Он подозрительно втянул носом запахи, приносимые ветром из глубины степи, и сказал, что здесь можно заночевать. Я с облегчением кинулась умываться и полоскать рот. Сразу много пить опасалась немножко. Так можно легко простудиться.

Ноги ныли нестерпимо, и я жутко стеснялась своей утиной ковыляющей походки, но поделать ничего не могла.

Потом мы расстелили плащи и попону, разделили вкусные плюшки, испеченные Дуннирэ, и молча любовались исчезающим за горизонтом солнечным диском.

Перед сном Вран все же уложил меня на живот, не слушая писков и возражений, растер мазью, склянку с которой я вертела в руках, не зная как его об этом попросить. В порыве смущения и благодарности я попыталась сказать ему что-нибудь душевное, но покраснела как маков цвет.

- Спой мне.

Попросил он вдруг, глядя в закат и покусывая травинку.

- Какую песню? Из того что ты слышал, или что-нибудь новое?

- Спой мне то, что просит твоя душа.

Я не стала раздумывать, а запела первое, что пришло в голову:

- Плесните колдовства

В хрустальный мрак бокала…

Вран молча слушал, а по щекам ходили желваки. Потом он глухо спросил:

- Ты знала, что у меня была невеста?

Я замотала головой, а потом едва вытолкнула через сжавший горло спазм:

- Нет. Руима ничего не говорила.

- Была. Когда я вернулся во дворец с тобой, узнал, что она все-таки вышла замуж за мелкого барона. Теперь беременная. Видел ее на лужайке в компании фрейлин, ее величество позволила ей приехать навестить сестру.

Я промолчала. Что тут скажешь? У меня не было такой любви, все мои влюбленности заканчивались после первого бранного слова, или после сочных комментариев моих достоинств в мужской компании.

Костер догорал, травяной отвар уже настоялся. Я склонилась к котелку и нашептала укрепляющий наговор на бурую жидкость с терпким горьковатым ароматом.

- Будешь? - спросила Врана.

Он впал в задумчивость и не хотел возвращаться. Сделав вид, что все идет, как надо, я сама попила бодрящего настоя и стала готовиться ко сну. Легли мы, как привыкли. Я, свернувшись в уютный комочек на боку, а Вран прикорнул за спиной, стараясь не коснуться меня под двумя плащами.

Непривычные запахи и звуки будоражили, с наступлением темноты стали слышаться шорохи, шелесты, цоканье копыт по камням - звери приходили на водопой и нервно принюхивались к нашему запаху.

Утром я вскочила с первыми лучами - Вран еще спал, худой, измученный. Щеки запали. Скулы казались резко очерченными. Тени от ресниц чудились глубокими провалами. Засмотревшись, я потянулась погладить, но, испугавшись своего порыва, убежала к родничку.

К моему возвращению парень встал, умылся и, разгоняя кровь по жилам, делал упражнения с мечом. Его меч, взятый в городе у дебелой Сальмы, пел, рассекая воздух. Сами движения опытного мечника завораживали. Я стояла не в силах отвести взгляд. Увидев меня, он лишь скомандовал:

- Собирайся. До полудня нужно пройти как можно больше, потом передохнем и будем идти до вечера.

Мне оставалось лишь кивнуть и, быстро прихлебывая вчерашний отвар, прожевать последнюю плюшку. Плащи и попона уже были аккуратно свернуты и уложены рядом с мешками. Подтянув прикупленные в деревне сапоги, двинулись в путь.

Скучноватое занятие - идешь и идешь, глядя под ноги. Вот солнце медленно поднимается - и открывается удивительная, величественная картина: колышутся седые степные травы, темнеют редкие впадины. Чуть поодаль пересвистываются суслики, вдалеке кружит скопа. Горький вкус полыни на губах и бесконечно убегающая вдаль дорога.

К полудню мешок весил тонну, ноги заплетались, а висящее над головой светило утомляло одним своим присутствием.

- Привал.

Вран скинул мешок в тени высоких черных камней, стоящих полукругом. В центре своеобразной ограды виднелось кострище, только странное какое-то… приподнятое, на широкой черной же плите.

- Ура!

Упав вместе с мешком, я вытянула ноги - последний час я шла исключительно на силе воли. Придумывала себе маленькие задания и доводила их до победного конца: вот дойду до вон того кустика полыни, а теперь до этого камушка, а теперь, несмотря ни на что, догоню мерно шагающего Врана. Герцог быстро разделся, стоя ко мне спиной:

- Я за водой. Разведи пока огонь. Туда, - кивок на кострище, - не заходи!

Моих сил достало только на ответный кивок. По дороге мы собирали сухие веники полыни, и шары перекати–поля. Несколько сухих палок были привязаны к мешку Врана, я по наивности думала - для палатки, или навеса, пока не увидела Южные Степи своими глазами. Вокруг ни куста, ни веточки, только шумящее море травы, которая пыхает от жара и рассыпается искрами.

Удивившись запрету, я поковыряла ножом сухую и твердую как копыто землю. Нужно было сделать круг, чтобы защитить траву от возгорания.

Дело было непростым, и я, устав, попросила землю раздвинуться, забыв про милое украшение на левой руке. Фонтан из земли и песка заставил меня плюхнуться на попу, а потом все, что взлетело вверх, посыпалось мне на голову, на волосы и за шиворот.

К приходу красавца - мужчины я нервно подпрыгивала на одной ноге, пытаясь вытрясти шероховатые комочки хотя бы из одежды. Зато прямо возле чернеющих менгиров красовалась взрыхленная площадка диаметром метров десять.

Одевшись, герцог повернулся и присвистнул от удивления. Потом сгрузил на рыхлую землю котелок с водой и принялся разводить костер. Зная уже, что мои огненные шарики - это полчаса в отключке, предпочел огниво.

Стали смотреть, что есть в мешках для быстрого приготовления ужина: нашлась крупа неизвестного мне вида, полоски вяленого мяса, кусок сала и сушеная белая вишня. Поразмыслив, решили сегодня сварить кашу с мясом, а завтра попробовать что-нибудь поймать. Мяса и круп на весь десятидневный путь по степи не хватит.

Я слазила в свой мешок - подсыпала в котелок кое-каких травок для аромата, посолила, порубила мелко мясо и, когда вода закипела, добавила крупу. Потом аккуратно сняла котелок. Пристроив его с краешку, накрыла плотно крышкой - пусть каша хорошо распарится.

Вскоре в воздухе поплыл густой аромат каши с мясом. Мы принюхивались, прихлебывали из фляжки травяной отвар, оставшийся с утра, и уже просто истекали голодной слюной. Вдруг от камней раздался какой-то сиплый хрип и звук падения. Мы резко обернулись и увидели, как из круга черных камней выползает нечто. Я бы заорала, но глоток попал не в то горло, так что просто поперхнулась и закашлялась.

- Помогите!

Прохрипело это нечто и свалилось к нашим ногам окончательно.

Хорошо, когда рядом есть мужчина - не приходится самой тяжести ворочать. Вран перевернул это чудо одной левой.

Перед нами лежал мужчина: длинные волосы, заплетенные в тонкие косицы, тонкие усы и бородка… Красавец! Был.

Спекшаяся кожа лица, израненные порезами и ожогами руки, изодранная в клочья одежда. Все тело покрыто коркой коричневой спекшейся крови.

Тоскливо глянув на котелок, Вран расстелил попону и принялся неожиданную находку раздевать, причем так хитро, что я бы точно не справилась. Одет раненый был в нечто похожее на жилет из толстой кожи, рубаху, штаны с кожаными нашлепками в непривычных местах и невысокие сапожки.

Вран просто срезал ножом одежду, делая небольшие разрезы, которые при необходимости можно будет зашить или стянуть шнурком.

Через несколько минут освобожденное от одежды тело было готово к разделке. Шутка дурная, но этот мужик больше всего напоминал кусок мяса, сырого и дурно пахнущего. Правда, заботливый спутник пощадил мою девичью скромность - на самом интересном месте этого представителя мужеска полу осталась лежать робкая тряпочка, напоминающая портянку.

- Что нужно для лечения ?- спросил Вран, глядя на меня.

Я мысленно уже распрощалась с кашей. Лечить этого парня – дело не из простых. Но превозмогла себя и ответила:

- Вода, теплая и горячая. А там посмотрим.

Сначала лоскутом многострадального платья смыла, как сумела, или скорее - размазала тонким слоем грязь и кровь. Потом выслушала пульс, но не просто так, а с применением магии. Нашла участки наибольших повреждений.

Били его жестоко и умело - отбитые почки, мочевой пузырь, кровоподтеки и сломанные ребра. Вот живуч человек!

Подумав, сказала Врану :

- Просто так не вылечить, да и долго это. Попробую магией. Может, хотя бы здесь удержу, а там видно будет. Сейчас ему ничего нельзя, а мне силы нужны. Давай есть.

И мы сели рядом с котелком и съели кашу с мясом. Я с усилием запивала ее драгоценной наливкой, от запаха которой начинали ныть мышцы и сводило судорогой руки. Потом опустилась рядом с полутрупом на колени – неудобно! Села у головы – далеко!

Плюнув на приличия, сказала Врану:

- Раздвинь ему ноги.

Парень дернулся, но выполнил приказ. Я чинно, как на занятии, уселась на попону, возложила руки на самый пострадавший участок и запела:

- Если хочешь быть здоров - закаляйся!⁶ – и дальше продолжила всю песенку до конца.

Очнулась я мокрая, стуча зубами сидя в луже. Рядом в той же луже возлежал раненый - чистенький, мокрый и, кажется, вполне живой.

Выбравшись из лужи постукивая зубами, я добежала до мешка, скинула одежду и завернулась в плащ.

Мокрые тряпки небрежно покидала на черные камни - нехай сохнут, хуже уже не будет. Судя по тому, что я видела, будучи в трансе мы увели жертву у местного божества, и радоваться нам в любом случае нечему.

Глотнув настойки из фляжки, вопросительно посмотрела на Врана, то понял все без слов и ответил:

- Вода лилась из тучки, которая собралась над вами за пару минут. Всего прошло минут сорок. Я заварил горячий отвар, пей, попробуем узнать, кто это такой.

Я, стуча зубами, отхлебнула горячее варево из фляжки и подошла вместе с Враном к спасенному. Мужик уже выглядел вполне прилично - каштановые волосы, карие осмысленные глаза, глядящие в небо, что-то шепчущие губы. Мы прислушались – бредит, похоже.

- Вран, пока я его лечила, увидела, что его уложили на эту плиту связанным и долго пытали, а потом оставили так, умирать от ран.

- Поклонники шакала.

В мрачной задумчивости сказал парень и носком сапога пошевелил лежащего в луже.

- Эй, ты, как тебя зовут?

Подлеченный мужик лежал неподвижно, даже из лужи выбираться не стал - плохой признак. Вран, покачав головой, отвязал от мешка скатку с плащом, расстелил его возле костра на взрыхленной земле и перетащил раненого туда. Прикрыл полой. Попону встряхнул и тоже повесил на блестящий черный камень.

Тут мне в голову пришла одна идея:

- Вран, давай ему наливки в рот нальем! Уже можно, я думаю. Внутренние повреждения я подлечила, это у него просто шоковое состояние – ну, страх тела!

Такое объяснение Вран легко понял, и мы вдвоем снова ухватились за мужика - Вран держал голову и разжимал ножом зубы, я по капле заливала ароматную наливку.

Примерно на втором стакане лежащий на плаще вытаращил глаза, закашлялся, взмахнул пару раз бестолково руками - и заснул.

Послушав ровное дыхание, пройдясь еще раз магическим зрением по важным органам, я успокоилась. Пусть спит. Сейчас для него сон - лучшее лекарство.

Когда я оторвалась от осмотра раненого, то наконец заметила, что солнце давно перевалило за полдень; я прыгаю у костра в одном периодически распахивающемся плаще, а желаемая живность все еще не поймана.

- Вран, раз мы тут надолго, может, сходишь на охоту?

Я не стала говорить «сбегаешь» буквально поймав себя за язык - Врану придется охотиться в зверином облике, из меня охотник… как из сапога лапоть. Парень повел плечами и, придя к такому же выводу, снял одежду и удалился в степь.

Через пяток метров мужчина пропал, лишь легкая черная тень мелькала иногда в траве.

Я быстро скинула плащ и натянула запасную рубашку. Повязала волосы, сухим платком, подобрав и заново переплетенную косу.

Пока всем этим занималась, решила, что котелок надо помыть - а вдруг добыча будет? Только откуда же Вран воду принес? Стою аки витязь на распутье - оглядываю из-под руки колышущееся море травы и просто не знаю, куда идти.

Плюнула на это дело - нарвала травы, вытерла и без того хорошо поскобленный котелок, выплеснула последние капли отвара из фляги и сочла, что посуда чистая. Вот бы мама увидела! За уши бы к раковине отвела...

Опять накатили грустные мысли - про дом, о родных. К приходу Врана с парой некрупных птичек, я уже рыдала, утираясь рукавом. Обратившись в человека, он уронил добычу в траву и кинулся ко мне:

- Кто обидел? Змея укусила?

Обвел беспокойным взглядом стоянку, не заметил кардинальных изменений и вопросительно уставился в красное, опухшее от слез и натертое рукавом лицо.

- Все хорошо, Вран, правда. Просто дом вспомнила, родных...

Слезы закапали с новой силой. То ли Врану надоели мои истерики, то ли самому дом вспомнился, но он просто кинул мне на колени убиенных птичек, подхватил котелок и пустую флягу и отбыл за водой.

Новые заботы отвлекли меня от слез, к тому же птички оказались куропатками, мелкими, но вполне себе жирненькими. (3303c)

Пока рубила головы, щипала и потрошила тушки, совсем успокоилась. Хотелось супчику, с ароматными кореньями и поджаристым хлебом, увы, вместо хлеба было немного сухарей, с ароматными кореньями тоже было туго, но все же кое-что можно было сделать.

К возвращению Врана с котелком воды, я уже порубала птичек на небольшие кусочки, чтобы быстрее сварились, и откопала поблизости от стоянки несколько луковичек саранки - прелесть, а не растение! Закусим супчик сочными луковками, будет вкусно.

Костер давно прогорел, угольев почти и не было. Пришлось начинать все сначала - собирать траву, шары перекати-поля. Вран притащил и несколько пригоршней сухих «орешков» помета и пару лепех покрупнее. В общем, костер развели снова и поставили суп на огонь и сели на расстеленный плащ, любуясь закатом.