Глава 29

Идти было тяжело - я не сразу приноровилась нащупывать неровности почвы ногами, да и шли мы, хотя и по тропе, но не по дороге. Тропа изрядно заросла травой, ее цепкие стебли и семена путали меня, а идти под ручку с мешками и на хорошей скорости оказалось вообще невозможно.

В итоге, Вран обвязал меня по талии куском веревки, другой конец прикрепил к поясу, и я тащилась между ним и наемником, спотыкаясь и натыкаясь на все подряд.

К вечеру устали все страшно. Но Вран ни разу не дернул меня за веревку, всегда для помощи протягивал руку, а наемник, идущий сзади, придерживал мой мешок. Носить тяжести ему было нельзя, так он снизу подставлял руки, думая, что я не замечаю.

Едва удалось отыскать низину, где, возможно, была вода, меня тут же уложили на расстеленный плащ и, подсунув флягу с отваром «собачьего корня», занялись устройством лагеря.

В самой низкой точке выкопали ямку, я слышала, как отлетали сухие комья земли, как мужчины расстроено замолчали.

Воды добыть не удалось. Ужин готовить не из чего, воды осталось в обрез – один бурдюк и две серебряные фляжки. В одной фляге приготовили отвар для меня и решили устраиваться на ночлег.

Пока мужчины хлопотали, я совсем загрустила - который день идем, и чем дальше, тем сложнее. К концу похода будет ли от меня какая-то польза?

Вран, конечно, меня не обижает, но после того шального поцелуя близко не подходит – все предельно вежливо, тактично и… отстраненно. Я слышу каждый шорох его одежды, его дыхание, вдыхаю полной грудью его запах. Даже скрип его сапог для меня звучит музыкой - совсем спятила, да?

Тут мужчины наконец расстелили плащи и попону, устроив скудное ложе и тоже сели поблизости. Вран покопался в моем мешке и вынул гребень - зубец зацепился за толстую кожаную лямку и тренькнул.

- Рита, позволь, я расчешу тебе волосы, - сказал он со странным смущением в голосе.

Я сначала даже не поняла, потом подняла руки к голове и молча ужаснулась: ну да, почти веник. Утром-то я причесалась, но это было давно. Весь день в платке, под жарким солнцем, с ветром и пылью. Тут уже я засмущалась, но Вран, очевидно приняв молчание за согласие, начал потихоньку расплетать косу.

Через полчаса я сидела на том же плаще - расчесанная и ужасно голодная. Наемник запек в углях нещипаных птичек и Вран принялся меня кормить, выбирая кусочки недопеченного мяса из комков обгорелых перьев. Сама я могла только смирно сидеть и открывать рот.

После еды меня сводили в кустики и уложили спать между двумя мужчинами. Я очень стеснялась. Вначале наемник спал отдельно, но Вран боялся, что, проснувшись ночью, я куда-нибудь убреду.

Подождав, когда мужчины уснут, я тихо заплакала от боли и бессилия.

Я лучше Врана понимала, что могу остаться слепой навсегда, а в этом мире это почти равносильно смерти. Слепцы могли просить милостыню лишь в больших городах. В мелких поселениях даже стариков даром не кормили – им приходилось нянчить детей, присматривать за животными или выполнять нудную однообразную работу вроде прядения или плетения сетей.

Меня снедал страх – я не выживу в этом мире без зрения! Прясть я не умею, а быть донором для борьбы с колдунами или приживалкой герцога для меня недопустимо!

Воображение услужливо нарисовало пышный прием во дворце. Пылающие свечи, разряженные дамы и кавалеры - и герцог эт Верис в черном камзоле с модным шелковым шарфом вместо пояса в окружении блестящих красавиц. Дамы очаровательно улыбаются и, прикрываясь веерами, обсуждают унылую фигуру в кресле в дальнем углу:

- Кто эта слепая девица, которую его сиятельство всюду таскает за собой?

- Его личная травница, говорят, он не может отойти от нее больше чем на несколько шагов!

- Я слышала, королева просит его найти себе супругу…

- Интересно, а в спальню он свою травницу тоже потащит? – и уничтожающий смех…

На звучании этого смеха я всхлипнула особенно жалостливо и разбудила Врана. Он невесомо погладил мое плечо и поднес к губам фляжку с настоем пустырника. Сделав большой глоток, я успокоилась и вскоре провалилась в сон без сновидений.

Весь следующий день мы шагали, как заведенные. Каждое движение болезненным эхом отдавалось в голове, каждый шаг потрясал Вселенную. Вместо воды я пила настой целебного корня и после чувствовала себя лучше, но уставала так, что к вечеру уснула сидя.

Воды опять найти не удалось. Мне ничего не сказали, но умыться не предложили. На коротких привалах Вран превращался в собаку и бегал по округе, разыскивая воду.

В пути эт Верис мрачно молчал. Он помогал мне огибать невысокие холмы старинных курганов, подхватывал под руку, если я оступалась, проверял сапоги на каждой остановке – но все это молча.

Я чувствовала себя виноватой – без меня мужчины могли бы идти быстрее, и уже давно добрались бы до заповедных степных колодцев. Молчание герцога давило на сердце. И я предпочитала держаться ближе к наемнику. Кешарэ, не умолкая, рассказывал истории из своего наемничьего прошлого, заставляя меня смеяться, несмотря на головную боль.

Еще один день мы прошли, не отыскав колодца. Моя фляга с отваром опустела, и на привале Вран приготовил мне новую. Еще утром герцог отыскал в своем «сидоре» три гладких прохладных камушка и, ополоснув их в моем горьковатом настое, предложил всем положить их в рот, чтобы не хотелось пить. Идти стало гораздо легче – мы сосали эти камешки, и жажда отступала.

В обед мы остановились на привал, и Вран раздал всем ломтики сушеных яблок и груш.

- Пожуем сейчас фруктов, а вечером приготовим что-то посерьезнее, - сказал он своим холодным голосом.

Я отхлебнула еще отвара и устало вытянулась на попоне.

Жарко. Кешарэ говорил, что эта осень аномально жаркая и сухая для степи, а это значит, что привычные места водопоев изменились. Мелкие ручьи и родники пересохли, источники ушли в глубину земли, а птицы и звери откочевали к уцелевшим водопоям.

Я всеми силами старалась идти быстрее, но постоянное головокружение и тошнота заставляли часто останавливаться.

Почувствовав себя лучше, я решила призвать воду, или хотя бы поискать источник, не ушедший в глубину. Уселась на попоне и запела хриплым от пыли голосом:

- С голубого ручейка, начинается река…

На «улыбку» сил не хватило – я упала в обморок. Пришла в себя только во время ночной прохлады.

- Вран, - позвала негромко.

- Рита? – прозвучало в ответ сухо и, как мне показалось, недовольно.

- Что случилось? – лицо очень болело, а голова просто раскалывалась.

- Ты упала лицом вниз. Разбила нос, - коротко пояснил он. – Пить хочешь?

- Хочу.

Герцог приподнял мою голову и поднес к губам горлышко фляги. Есть не хотелось, но лицо стянуло неприятной пленкой.

- Вран, - попросила я, - можно мне умыться?

Он помолчал, потом я услышала треск ткани и бульканье воды. Через полминуты Вран начал бережно протирать мое лицо влажным кусочком ткани. Потом оторвал еще один, слегка смочил его и дал мне в руки. Я с радостью охладила горячий лоб и щеки. До носа дотрагиваться было больно, как и до глаз, но я все же бережно протерла кожу.

- Спасибо. Сейчас ночь?

- Ночь. Мы немного понесли тебя, Кешарэ сказал, что до колодца идти еще пару дней.

Я помолчала, представив, как шатающиеся от слабости мужчины по жаре волокли меня - и слезы подступили к глазам. Вран между тем сердито выговаривал, что нужно беречь силы, не колдовать, пока не восстановится зрение. Я молча соглашалась, а потом уснула.

Утром герцог вручил мне флягу с водой – травы закончились. Я повесила ее на пояс, отпив несколько глотков. К обеду жара доконала даже неутомимого наемника – он устало замолк. Когда Вран наконец объявил привал, я отцепила от пояса флягу и протянула ему:

- Пей. Я чуть-чуть помагичила, она холодная.

Герцог взял флягу, поблагодарил, побулькал и вернул. Я предложила флягу Кешарэ, и тоже услышала благодарности и бульки, но фляга вернулась ко мне такая же полная и тяжелая.

Я не поняла. На минутку задумалась. И вспомнила, сколько у нас было воды. На последнем привале с родничком мы наполнили бурдюк и две фляги. Уже три дня мы идем, не пополняя запасов. Я выпила три фляги отвара. Бурдюк вмещает шесть фляг. Получается эта фляга с водой – четвертая? А сколько тогда выпили мужчины?

Мне стало страшно. Мы в безлюдной степи. Воды осталось не более двух фляг, и мужчины отдали одну из них мне. Выходит, если мы не найдем воду в ближайшие сутки, нас ждет смерть?

Впрочем, от наемника раздался скрип крышки фляги, потом звук осторожного глотка. Выходит, вторая фляга у него? А герцог? Я навострила ушки, сидя на попоне и услышала, как Кешарэ уговаривает Врана сделать глоток из его фляги:

- Мы дойдем до воды, сегодня или завтра, - отвечал герцог.

- Пей, - уговаривал наемник, - ты отдал всю свою воду госпоже, но если потеряешь силы, она погибнет в степи.

Так они препирались несколько минут, пока я делала вид, что задремала. И все же Кешарэ убедил Врана сделать глоток. А потом герцог с привычной сухостью распределил между нами вяленые дольки яблок и груш и дал полчаса на отдых.

С этой минуты я тоже старалась пить меньше, но от нехватки жидкости сильно болела голова, и я еле переставляла ноги.

Вечером мужчины нашли старый колодец, но воды в нем опять не оказалось. Я едва не расплакалась в голос. Удержалась только потому, что помнила - воды осталось около половины фляги.

Три дня без горячей пищи и питья ослабили нас всех. Ночью меня била дрожь, а днем я плавилась от жары. Мужчины чувствовали себя не лучше, но старались не подавать виду. Впрочем, обмануть обученную травницу они все равно не могли – я слышала их хриплое, лихорадочное дыхание, а изредка включавшееся магическое зрение показывало начинающиеся проблемы с почками, затруднение дыхания и снижение защитных функций кожи.

Разочарование с колодцем выразилось у мужчин по-разному: Вран замолчал совсем. Даже распоряжения, похоже, отдавал знаками. А Кешарэ напротив, вновь начал болтать без умолку, рассказывая совсем уж несусветные истории, заодно смягчая общее уныние.

Я пала духом: магии нет, сил нет, общее состояние организма настолько нездоровое, что я сама недоумевала, зачем мужчины ведут меня с собой. И только рука Врана, тянущая меня следом, заставляла меня прилагать над собой усилия и переставлять ноги. Этой ночью сон больше напоминал обморок. И даже крепко прижавшиеся ко мне в поисках тепла мужские тела больше не смущали.

Утром Вран часто и шумно принюхивался к ветру, все быстрее увлекая меня за собой. Сегодня я шла чуть более уверенно, потому что смогла включать магическое зрение раз в пять – десять минут.

Кешарэ больше не балагурил, просто шагал и тащил опустевшие мешки. Вчера наемник обнаружил в «сидоре» пару фляг с наливкой и попытался хлебнуть оттуда. Вран без затей врезал ему и объяснил несколькими короткими словами, что я не для того спасала его жизнь, чтобы он умер от обезвоживания:

- Да лучше я сам тебя проткну мечом, - резко заявил Кешарэ герцог, - чем леди Маргарита узнает, что потратила свои силы и здоровье на идиота, собравшегося пить наливку в сухой степи.

Наемник смутился и извинился:

- Простите, жажда помутила мне разум. А что будет с леди, если ее глаза останутся незрячими?

Меня тоже интересовал этот вопрос, и я успешно притворялась спящей.

- Нужно найти воду, - коротко ответил герцог, а я подумала, что им моя судьба уже решена.

К собственному запаху и пропыленным волосам я притерпелась - стоящая колом одежда воспринималась как часть окружающего пыльного пространства. Но мечта о купании превратилась в навязчивую идею. Стоило мне закрыть глаза, как я ощущала всем телом прохладную чистую воду и вдоволь пила ее, набирая полные горсти.

Еще в первый день я объяснила Врану, как смогла, то, что произошло с моими глазами. Лечение потребовала много сил, а умения сделать все тонко и ювелирно управляться с потоками не хватило. Но и прервать процесс я была не в состоянии - откат мог убить нас обоих. Поэтому организм просто взял на себя часть повреждений. А так как я все же магичка, то шанс восстановиться у меня есть. Будь здесь Руима, она вылечила бы меня за полчаса. А без опытного лекаря-мага я могу навсегда остаться слепой.

Ближе к обеду Вран вдруг сказал:

- Впереди должно быть озеро.

Я повела плечами в предвкушении. Еще через несколько минут мы вышли к воде. Я чувствовала дыхание влаги в воздухе. Ветерок ласково перебирал выбившиеся из-под платка волосы, хотелось окунуться в воду, смыть пыль, напиться вволю.

Я с восторгом плюхнула на землю нехитрый скарб и собралась идти отмокать в воду. Последний раз мы мылись в бане у старосты «Наливок».

- Ура! Водичка! Вран, а можно тут искупаться?

- Можно, но не глотай воду - она соленая.

- Соленая?

Моему разочарованию не было предела - купаться в соленой воде можно для удовольствия или для лечения, а вот для чистоты она не подходит - волосы слипнутся, кожа начнет коробиться, в общем, без ополаскивания пресной водой - никак. И жажду – самое главное, жажду! - ею не утолишь. Тут мы и умрем.

Но, может, хотя бы охлажусь? Погрустнев, я призадумалась - водичка манила, но раздирать липкие колтуны на голове и чесаться, как блохастая нищенка, тоже не хотелось.

Ладно, хоть ноги сполосну, все приятно будет. Нащупала землю и принялась стаскивать сапоги. Вран пошуршал одеждой, буркнул что-то Кешарэ , и наемник громко сказал:

- Злесь есть пресный ручей, впадающий в озеро. Он невелик, но соль смыть хватит. Сейчас флягу нам всем наберу.

Я вздохнула с облегчением и, осторожно нащупывая босыми пятками дорогу, пошла к воде. Наемник обернулся быстро – мы сделали по паре осторожных глотков и пошли остужаться в воду.

Судя по звукам, мужчины тоже разделись и шли рядом. Вдруг я поскользнулась, и Вран тут же подхватил меня на руки, осторожно макая в воду. Бережно расправил не желающую тонуть пропотевшую рубашку и предложил хриплым голосом:

- Немного окунись, станет легче. Здешняя вода для здоровья полезна, а потом соль смоем и вымоемся в пресной.

Благодать... Измученное пылью и жарой тело скользило в прохладной воде. Волосы разлеглись на поверхности жесткими пропыленными водорослями и даже не собирались погружаться в воду.

Кешаре шумно плескался рядом, и мне почему-то казалось, что он лишний. Однако соленая водичка меня взбодрила. И я немного поплескалась, смывая пыль и усталость.

Потом мы выбрались на берег и меня так же бережно проводили к ручью. Вода оказалась ледяной, но выбирать не приходилось. Вот где пригодилась «женская магия»! Снятые пропотевшие вещи я попросила мужчин бросить в ручей и придавить камнем ниже места нашего купания.

Потом осторожно села в воду . Вран помялся и попросил Кешарэ заняться ужином. Наемник брякнул котелком и ушел.

- Леди, - обратился ко мне герцог, - рубашку лучше снять. Скоро ночь, будет холодно.

Я покраснела, даже побагровела, несмотря на холодную воду. И ломким тихим голосом произнесла:

- Хорошо. Поможете?- Ага, умна -я –я! Герцог в один миг сдернул с меня тяжелую от соленой воды рубашку и начал меня мыть.

То была пытка. Ледяная вода, горячие руки. Мыло, скользящее по коже, и легкий ветер, заставляющий дрожать. Или я тряслась осиновым листком вовсе не от ветра? Может меня вгоняло в дрожь его хриплое дыхание? Или полное отсутствие на нем одежды?

Поскользнувшись на гладких камнях, я оперлась влажной от мыла рукой на Врана - и пальцы запутались в тонких мягких волосах на его груди, а потом скользнули ниже…Я плюхнулась в воду, испугавшись своего открытия, и герцогу пришлось вынимать меня из ручья, быстро споласкивать пропыленные волосы. Закутав в шаль, он усадил меня на теплый камень - отогреваться и сохнуть.

Потом я сидела, борясь с собой: рядом, только руку протяни, плескался в ручье Вран, а я очень хотела посмотреть на него, хотя бы магическим зрением. Но стеснялась. Закончив омовение, герцог отвел меня к костру, на котором уже булькал котелок. Припасов у нас почти не осталось, но кашу с остатками сала сварить получилось.

Кешарэ ушел к ручью, а я с помощью эт Вериса нашла в мешке пузырек со средством для стирки. И вручила его герцогу:

- Вылейте половину флакона на мокрые вещи и дайте полежать в воде, потом достаточно выполоскать - и можно сушить.

- Спасибо, леди, можем сделать это прямо сейчас, если вы меня проводите. Солнце еще не село, кое-что быстро высохнет на теплых камнях.

Я, конечно, согласилась, мы устроили небольшую стирку, потом разбросали мокрые тряпки на камнях вернулись к костру.

Герцог вновь разбирал и расчесывал мои волосы, особенно непослушные после соленой воды и холодного купания. Кешарэ мешал кашу и насвистывал веселую песенку.

А мне в голову неожиданно пришла замечательная идея! Мы добрались до воды! Кешарэ может вернуться домой! Нужно только убедить его, что со мной все в порядке, а ведь магическим зрением я уже немного могу видеть!

- Вран, - начала я издалека. - Мы можем здесь задержаться на день или два?

- Можем, - спокойно ответил герцог. - Нам нужно пополнить запасы и нормально поесть горячего хотя бы пару дней. Снова идти в степь без запасов воды и еды небезопасно.

Я, как лисичка, распушила хвост:

- Мне стало гораздо легче, наверное, мы можем отпустить Кешарэ домой? У него там жена и маленький ребенок…- Тяжело вздохнула и завозилась.

Вран тотчас подошел ближе, поправляя на мне плащ, но явно задумался о необходимости наемника в дальнем пути.

Тут, к счастью, поспела каша и герцог отвлекся.