Глава 30

Вот и обед. Наступало время моего позора: как я буду есть, не видя ложку и котелок?

Наверное, в теории я могла бы поесть сама – ведь едят как-то слепые люди? Но Вран решил кормить меня с ложки сам. Первую порцию я едва не опрокинула себе на колени и изрядно обожгла губы. Сразу набежали слезы и закапали в уже остуженную кашу. Герцог осторожно вытер соленые капли, и следующую ложку я получила только убедившись, что она остыла.

Ложка за ложкой, Вран накормил меня досыта и уложил отдохнуть, пока они с Кешарэ мыли посуду. Я разомлела и даже задремала, продолжая упражняться в использовании магического зрения.

Солнце клонилось к закату и на водной глади начали собираться птицы - утки, чайки и какие-то неведомые мне громкоголосые и яркие пичуги. Их шумные голоса были хорошо слышны даже в шорохе ветра, гуляющего среди степных трав.

Я смогла настроить зрение на несколько секунд и убедилась, что птицы все прибывали на озеро. «Вот бы парочку на ужин!» - мысленно облизнулась я. И тут заметила, что мужчины затеяли неподалеку какую-то осмысленную возню: слышался скрип веревки, стук металла, погромыхивание берестяных коробочек для трав.

Мне стало любопытно: я потянулась к ним, настраивая зрение.

О! Они сплели сетку! Уф, я вернулась на свое место. Получается, берестяные коробочки – это поплавки, а медные монеты – грузила!

Опытные воины и путешественники приготовили большой силок на водную дичь! Теперь у нас был хороший шанс разжиться к ужину парой уток. Поняв всю глубину их замысла, я закуталась в шаль и устроилась поудобнее: сейчас стоит отдохнуть.

Вздохнула. Если охота будет удачной, я вновь попытаюсь отправить Кешарэ к жене. Смысл погибать всей честной компанией? У меня не хватит совести паразитировать на двух не совсем здоровых мужчинах.

А если повезет, то и герцога спроважу. Я слепая. Бог знает, выживу или нет, но губить с собою остальных – негоже. Может, и все хорошо сложится. Приходят же на водопой другие люди? Может, до того часа и не помру.

Утром проснулись мы поздно: перед сном долго пили чай с целебными травами, а ночью слушали шум птиц, потирая руки, когда какая-нибудь из них принималась биться на отмели.

Первым делом Кешарэ спустился к воде и вернулся с дюжиной различных куликов и уток. Я поначалу даже чуточку порадовалась, что мне не надо будет их потрошить… впрочем, к обдиранию перьев меня все равно подключили.

Ощипанные тушки засыпали солью и уложили в кожаный мешок, а мешок погрузили в ручей, придавив камнем. Из пары птичек Вран взялся варить бульон, считая, что для меня он особенно полезен. А Кешарэ, напевая, чинил сетку.

Вот тут я и решила - настало время убедить мужчин, что ко мне вернулось зрение:

- Ой, у тебя голубые глаза!- заявила я наемнику.

С испугу парень схватился за свои глаза, а я продолжила:

- Ой, я вижу! Ура!

Подбежавший молча герцог так стиснул меня от избытка чувств, что захрустели ребра, а я, попискивая, болталась на весу, будто тряпичная кукла. Кешарэ вздохнул с облегчением и начал вновь травить свои байки.

Потом мы долго сидели у огня и разговаривали. Глаза наемника, как я смогла таки разглядеть магическим зрением, и впрямь из карих сделались голубыми. Но он не переживал.

Решив, что со мною все в порядке, мужик спешил вернуться к жене и ребенку. Я дала ему небольшой подарок для жены - подвеску, заговоренную на крепкий сон, для сына. И попросила передать, что ее маленький подарок сработал - Хранительница Путей свела нас на тропинках судьбы, чтобы помочь друг другу.

Вран, в свою очередь, дал Кешарэ пару золотых монет и посоветовал больше не уходить из «Наливок», а обзаводиться своим независимым хозяйством.

Мужчины не заметили, что я не сдвинулась со своей подстилки, не пошла собирать высохшие вещи. Просто одолев головную боль с помощью всех доступных мне трав, я стала поворачиваться к говорящему и с помощью магического зрения «смотреть в глаза».

Спать я легла с тяжелым сердцем: я их обманула, но так было надо.

Поутру Кешарэ наполнил водой бурдюк и подаренную Враном флягу, закинул в узелок соленую птичью тушку и, счастливый и довольный, отправился в обратный путь, в родные Наливки.

Я проводила его добрыми напутствиями, а потом села щипать наловленных за ночь птиц. Вдруг мне на плечо плюхнулось что-то тяжелое, я невольно вскрикнула. От костра раздался звон опрокинутого котелка, и через несколько секунд Вран был рядом:

- Что это? - я боялась прикоснуться к тому, что сидела на плече.

- Вестник, от Руимы, - негромко сказал он и взял птицу.

Я молчала. В магическом зрении вестник почти не виден, да и не успела я настроить его. И герцог понял, что Кешарэ я обманула. Долгая напряженная пауза.

Я слышала, как хрустел песок под мужскими сапогами, а потом эт Верис спросил, коротко и мрачно:

- Зачем?

Мне стоило много сил не заплакать, не кинуться в его объятия, укрываясь от своих страхов. Я сжала руки, уронив неощипанную птицу на землю:

- Я не хочу быть обузой. Ты можешь оставить меня здесь. Тут есть вода и еда. Адепты не будут искать полоумную травницу в такой глуши, а принцам и Хранительнице ты пока нужен.

- И ты придумала, как я смогу от тебя отойти?

- Придумала. Достаточно носить с собой флакон с моей кровью. Есть травы, сохраняющие свежесть крови, а потом Руима поможет.

- Как хорошо ты все распланировала! – Странно, Вран почти кричал. Словно ему было очень больно.

- Уж поверь, все продумала до мелочей, - не смолчала я.

– А о себе ты подумала? – спросил он уже спокойнее. Спокойствие было мнимым. Я не видела его лица, но по учащенному дыханию могла бы предположить сильнейшую ярость.

- Подумала, - коротко ответила я, удерживая слезы. Отвернулась, чтобы скрыть выражение лица.

Вран ждал ответа молча, не двигаясь. Казалось, он так будет стоять целую вечность.

- Кому я нужна, слепая? – В конце концов, честно призналась я. - А просить милостыню или быть приживалкой не хочу! Лучше уж так… - по лицу непрошенными покатились слезы, хотя я старалась их незаметно вытереть и тщательно сдерживала всхлипы, рвущиеся из груди.

Герцог тяжело выдохнул, я почувствовала какие-то движения вокруг, но не понимала их, пока не оказалась стиснутой крепкими объятиями. Мои губы накрыл его рот, жадный, властный покоряющий. Я могла только трепыхаться или…Или ответить! Я сама закинула руки на его шею, прижалась к телу, брала и отдавала, требовала и подчинялась. Это было дико, неуправляемо и прекрасно!

А потом я снова оказалась на попоне, а герцог чуть в сторонке. Он сухо произнес:

- Нужно прочитать письмо.

Я скептически усмехнулась: что ж, долг превыше всего! Но не удержалась – провела пальцем по припухшим губам. Облизнула маленькую ранку и услышала сдержанный стон. Или мне показалось?

Письмо герцог прочитал вслух: «Вран, Рита, в столице успели задавить бунт магов - их опоили зельем на крови.

Скорее идите к Южным Сестрам, передайте Настоятельнице эту записку. Нужно принести Благословение Династии, иначе будет слишком много жертв. Во дворце неспокойно, было несколько покушений. Благословение Владычицы Путей да пребудет на вас!»

Далее шла тарабарщина секретным шифром.

Вран свернул письмо (я слышала шуршание бумаги) и спрятал.

- Нужно идти – значит, пойдем. – Он сказал это спокойным, абсолютно уверенным в своей правоте тоном.

Меня аж продрало морозом по коже. Настоящий аристократ, выполняющий свой долг до конца. Своего или моего. Стало очень зябко, по обнаженным плечам пробежали мурашки. И, забыв про недочищеных птиц, я свернулась калачиком под плащом. Иногда сон – лучшее лекарство, хотя бы от разочарования в тех, кого любишь.

Во сне я снова поднялась высоко к небу, прямо в солнечное пространство. Летала, весело смеясь, невесомо парила в теплых восходящих потоках, пробивала собой верхний полог смолистого соснового леса, купаясь в смехе и свете.

Окончился сон, как и в прошлый раз - я влетела лицом в пышную подушку лесного мха и проснулась, уткнувшись в сгиб локтя.

У озера мы задержались еще на два дня. Выспавшись и выплакавшись, я от безделья стала задавать вопросы:

- Вран, а ты бывал у Южных Сестер?

- Нет, - уверенно ответил воин. - Там бывали король с королевой, свита сопровождала их только до середины пути.

- Ты был в свите?- удивилась я. А про себя попробовала оценить - сколько же ему лет? - на вид чуть старше младшего принца.

Мы болтали, щипали птиц, занимались каждодневными бытовыми делами. А я старалась перед расставанием накопить побольше воспоминаний. Его голос, его запах, его смех. Привычка выдерживать паузу перед ответом, постукивать пальцем по сумке в задумчивости.

Как жадный скряга, я собирала осколки сокровищ и припрятывала их в дальних закромах памяти, чтобы потом перебирать в горьком одиночестве, надрезая острыми краями свое сердце.

- Я был пажом своей тети, - поделился Вран, - а она тогда была фрейлиной королевы. Меня взяли в путешествие по ее просьбе.

- И сколько тебе было лет? – Настал момент истины.

Не мытьем, так катаньем - все равно узнаю. Старшему принцу еще нет двадцати пяти, а он родился в первый же год брака – значит, можно примерно прикинуть возраст Врана.

Тот неохотно выдавил:

- Семь.

Я чуть не упала. Ого! Мамочки! А ему больше, чем я думала: тридцать, а скорее всего - чуть-чуть за... И чем вы, девушка, собрались удивить взрослого, опытного мужчину? Бурным и неумелым энтузиазмом? На тракторе? Вот глупая!

Мысленно треснув себя по лбу, а вдогонку еще и отоварив пустую тыкву сковородкой… чугунной, для верности! - я продолжила разговор:

- А ты знаешь, что такое Благословение Династии?

- Нет, - отстраненно заявил Вран. - Говорят, это мощный артефакт, который помогает сохранению Династии, но его можно использовать только один раз в пятьдесят лет.

Мне стало любопытно:

- Вот бы узнать, Руима хочет сразу очистить оставшихся в живых волшебников, или просто обнаружить среди них адептов «Чужой крови»?

Вран лишь хмыкнул, как взрослый - маленькой девочке, рассуждающей о жизни. Сказал:

- Руима уже полсотни лет занимает должность Верховной Хранительницы, думаю, она способна удивить всех, в том числе и адептов.

Мне, которой придется умирать вдали от людей в в Богом забытой чужой степи, было от этого ни холодно, ни жарко. Но я согласно покивала. Почему не сделать напоследок человеку приятное? Если он верит в Руиму – пусть эта вера поможет ему в пути. С меня не убудет.

Тут в котелке забурлила вода и Вран, прервав разговор, занялся нашим ужином.

К добру это или к худу, но эти несколько дней хорошего питания, ежедневного купания и, в общем, достаточно спокойной жизни без беготни и нервотрепки сделали свое дело – у меня понемногу восстановились магические силы.

Вран кормил меня шесть раз в день горячим бульоном, утиным мясом и сочными стеблями рогоза. Еще он по-прежнему всюду водил меня, причесывал, подавал одежду и укладывал спать. И казалось, это ему не в тягость.

- Аристократ… - со слезами тихонько бурчала я себе под нос. - Воспитание! - и вспоминала наш поцелуй. А внутри умирала при одной только мысли о разлуке. Мне на плечи будто опускалась многотонная плита, угнетая душу и сердце.

Но решение мое было твердым, как алмаз: «Боливар не вынесет двоих!» И этот второй – я…

Какие начались дебаты, когда я наотрез отказалась идти дальше и предложила отправиться одному Врану – описать сложно. Это надо видеть!

Я сражалась, как львица:

- Вран, я никуда не пойду! Я в пути только обуза, а у тебя есть долг. Следуй за ним!

Он не ругался, не возражал, не спорил - безмолствовал, доводя меня своим ослиным упрямством до белого каления.

- Вран, будь благоразумен – я окончательно ослепла. Магия вернулась, но я по-прежнему не вижу! Вместе мы не дойдем! – орала я в пустоту до хрипоты.

Ответом мне было тяжелое молчание.

Наконец эт Верис разразился самой длинной тирадой за истекшие сутки:

- Леди, - слова падали тяжело, как гранитные валуны, - вы пытаетесь оскорбить во мне мужчину и аристократа? Или вы стараетесь убедить меня отвергнуть свои долг? Или мы дойдем вместе, или вообще не дойдем! – О как! Мужик сказал – мужик сделал! И никак иначе!

Упрямый тупица! Я чуть ли не со слезами вывалила на него целый мешок доводов, но добилась только одного. Сухого и короткого:

- Будешь сопротивляться – свяжу и потащу на плечах, как барана! – сказал этот, этот… невозможный мужчина! И на этом вопрос был исчерпан.

Пришлось, умирая от отчаяния и стыда, тащиться вслед за ним. И когда на привале я упала и с досады поклялась, что не сделаю больше ни шагу, Вран неожиданно согласился:

- Хорошо. – И разлегся посреди степи.

Я оторопела:

- Эй, ты что? Поешь, вставай и иди!

Он зло огрызнулся:

- Сказал, вместе дойдем или вместе умрем – так и будет! Ты у нас помирать собралась – принимай в свою компанию! – оставаясь лежать на сухом ковыле и не делая ни шагу.

Этот подлец довел меня до того, что я ревела, упрашивая разжечь костер, приготовить себе еды, выпить воды… НИ-ЧЕ-ГО! Он не сделал ничего. Улегся, словно барин, и не шевелился даже. Лежал бревном, не отвечая на все мои обращения.

- Или вместе, или никуда! – И хоть убейся!

Через пару часов я сломалась и побрела вслед за ним. А на утро следующего дня я с криками радости и невольными слезами облегчения убедилась: эт Верис – умничка, а я набитая дура!

Короче говоря, я прозрела.