Глава 32

Ну какая особа женского пола откажется покопаться в целой куче интересных тряпочек? Я таких не знаю.

Правда, я сама быстро устаю от этого дела, но тут и вещей моего размера было не очень много - все же для здешних мест я высокая и фигуристая.

А вообще, выбор поражал - и рясы наподобие монашеских, всех цветов, мужские рубахи, бриджи разных размеров и качества.

В отдельном помещении женские платья для всех сословий - от крестьянки до придворной дамы. Целую стену занимали головные уборы любых фасонов: шляпы, береты, чепцы и даже какие-то сложные сооружения с подвесками и колокольчиками.

Вран впервые за истекшее время смог одеться так, как полагается знатному человеку и воину - кожаные бриджи ниже колен, черный камзол с золотым шитьем, зеленая шелковая рубаха и алая перевязь с мечом, высокие сапоги с алыми отворотами. Последним штрихом стала модная шляпа с пером и новый плащ.

А я все бродила вдоль длинного прилавка, заглядывала в сундуки и не могла определиться. Для Врана одежда придворного привычна и комфортна, я же в платье придворной дамы буду самозванкой. Крестьянская блуза и юбка с черным суконным корсажем тоже не привлекали. Надеть монашеский балахон – как-то не тянет. Не мое.

В отчаянье я посмотрела на уже переодевшегося парня:

- Вран! Помоги, я не знаю, что выбрать!

Он серьезно посмотрел на меня, заглянул своими глубокими омутами в мои робкие глазки и сказал:

- Одежда должна показывать твою внутреннюю сущность. Прошел вдоль рядов и вынул из сундука - о чудо! - мантию Травницы.

На радостях я подпрыгнула и чмокнула его в щеку:

- Спасибо! Это то, что нужно.

Простое льняное платье у трактирщика нашлось быстро, для волос я купила зеленую же ленту, а любимые зеленые туфельки болтались в мешке еще с начала нашего путешествия.

Заварив «собачий корень» и проверив в последний раз мешок, я уже направилась к кровати, когда услышала на улице звон железа. Окно было приоткрыто, я с любопытством выглянула вниз. В символическом дворе разворачивалась драка. Да не простая драка!

Двое парней в кожаных доспехах с металлическими вставками пытались достать своими копьями Врана. Судя по осанке и вооружению, парни были из простого сословия, но вполне опытные наемники или, скорее, телохранители знатной особы. Это же подтверждали шевроны с гербом, который сверху я не могла разглядеть толком.

Вран гонял их по дворику и успевал при этом шутить, да так, что у парней алели уши. Я с удовольствием наслаждалась спектаклем, и вдруг заметила тень, падающую из-за угла трактира. Высунувшись в окно сильнее, увидела еще одного парня с шевроном на рукаве. В руках наемник держал арбалет.

Действовать надо быстро! Я аккуратно левитацией приподняла глиняный горшок с помоями, стоящий у крыльца, и нахлобучила незадачливому стрелку на голову.

Вран обернулся на шум и отсалютовал мне мечом. Потом быстро уложил своих противников в кучку и через пять минут, довольный, как кот, объевшийся сметаной, ополаскивался над тазом.

А я бухтела у него над ухом:

- Вран, ну о чем ты думал? Нам завтра с утра нужно идти к монастырю. А если бы этот придурок повредил тебе что-нибудь?

Я нервно расхаживала по узкой комнатке, поглядывая на его обнаженную спину. Вран вытерся длинным полотенцем и, подняв на меня глаза, уверенно и спокойно заявил:

- Рита, я должен был это сделать. Уже несколько лет я не сражался как воин. Да, я намеренно разозлил этих ребят-наемников. Я хотел вновь обрести уверенность в себе, понимаешь?

Вглядевшись в серьезные, чуть грустные глаза, я все поняла и слегка, едва касаясь кончиками пальцев, провела по его лицу:

- Я волновалась.

Вран неожиданно очень по-мальчишески улыбнулся:

- Кстати, спасибо за помощь. Помои очень украсили этого молодчика!

Мы рассмеялись и улеглись спать. Я еще долго лежала без сна, слушая ровное дыхание за спиной, и лишь когда мужская рука привычно легла на талию, сон смежил веки.

Утро началось с неразборчивого бормотания и шипения сквозь зубы - трактирщик зашел нас разбудить. Вран, забыв, что сам об этом просил, со сна едва не прибил его мечом. Спасло рачительного хозяина только то, что я, как всегда, крутилась во сне и запутала эт Вериса простынями не хуже иной сети.

Хмурые и сердитые, мы быстро умылись. На завтрак пожевали ячменные лепешки с помидорами и сыром, запивая горячим отваром местных травок с молоком и медом. После чего, прихватив собранные с вечера мешки, вышли из трактира.

Широкая дорога вилась к Младшей сестре. Учитывая пыль и расстояние, вышли мы в своей дорожной одежде. Красивые наряды оденем у входа в монастырь.

Солнце еще не встало, я зябко куталась в плащ и зевала. Подойдя к подножию скал, стали подниматься - дорожка становилась все уже, извилистей, под ноги попадали осколки камней и корни кустов.

Поднимаясь выше, я с непривычки стала пыхтеть, как паровоз, потом начала следить за равномерным дыханием. Вран шагал ровно, но чувствовалось, что мысли его далеко.

Под его мерные шаги я тоже задумалась в который раз: а что я чувствую к этому мрачному парню? Жалость к его нелегкой судьбе - но у него появился шанс вернуть себе человеческий облик. Восхищение его характером, благодаря которому он не сошел с ума, бегая на четырех лапах? Но выносить этот характер постоянно -ой как непросто, а покомандовать я и сама люблю. Внешность у него отнюдь не романтическая, скорее мрачно-зловещая, а улыбку я наблюдала всего раз или два. Так все-таки, что?

В таких рассуждениях, едва не заговаривая сама с собой, я и не заметила, как мы добрались до красивой резной арки - украшения на груди Младшей сестры.

Здесь стояла широкая каменная скамья, рядом в каменной чаше плескалась вода. Упав на скамью, я с радостью потянулась к живительной влаге - отвары надоели хуже горькой редьки.

Когда Вран тоже напился вдоволь, мы умылись и, повернувшись друг к другу спинами, стали переодеваться. Мантия без наложенных чар помялась в мешке, но не сильно, а туфельки так ласково обняли ноги, что я сразу позабыла про усталость и в очередной раз, как мантру, пропела про себя: «Ох, непрост сапожник Кузьма! Ох, непрост!»

Вран выглядел великолепно - я даже засмотрелась. Волосы он стянул в хвост, падающий до лопаток, и мне хотелось шутя подергать за него, пропустить жесткие пряди сквозь пальцы, как воду.

Расчесав свои волосы, я попросила Врана помочь с прической, обычной небрежной косы было мало.

Он серьезно взялся разбирать пряди, вплетая ленту, иногда спрашивая заколку или шпильку. Я только попискивала. Судя по натяжению волос, сама я это никогда не расплету… так и буду ходить с этим сооружением на голове до старости.

Наконец Вран закончил прическу, осмотрел меня с ног до головы строгим взглядом инквизитора и одобрительно кивнул - можно было входить под арку.

Едва мы пересекли ажурный каменный свод, как раздался легкий звон, узкую тропинку сменила дорожка, выложенная широкими плитами.

Она привела нас в зал с высокими каменными сводами. В центре пещеры стояли два крайне неудобных на вид каменных лежака. Между ними стояла девушка или женщина в темных одеждах. Звонкий голос и плавные движения указывали на молодость, но лицо скрывалось в складках покрывала.

- Приветствую вас, путники! Что привело вас в обитель влюбленных?

Ответил Вран хрипловатым, словно задыхающимся голосом:

- Мы принесли в обитель медальоны тех, кто был тут и получил благословение Хозяйки Путей более сорока лет назад.

Вынул из поясного кармашка два потемневших серебряных овала. В руках у женщины появился небольшой накрытый тканью поднос, и парень благоговейно уложил на него украшения.

- Благодарим за возвращение путеводных звезд. Чего вы просите у Сестер для себя?

- Испытания.

Женщина помолчала недолго, потом нейтрально отозвалась:

- Испытания вправе просить любая пара, дошедшая до монастыря.

- Нам нужно Благословение Династии Риинер! - выпалил Вран и уставился на служительницу своими бездонными глазами.

Все это время я смирно стояла сзади, лишь чуток выглядывая сбоку.

- Сестры дозволяют вам пройти испытание. По его окончанию будет решено, можно ли доверить вам Благословение Династии.

Сказав это, женщина поманила нас к неудобным каменным столам и знаками велела лечь.

Служительница взяла мою правую руку и левую руку Врана и уколола узким тонким стилетом пальцы. Потом смешала нашу кровь в небольшой чаше.

Легкий дымок поднялся над сосудом. Лежать было неудобно, я дернулась и вдруг изумленно уставилась на свою коленку. Розовая круглая коленка, покрытая пылью, а ниже - жутковато содранная кожа и струящаяся кровь.

Оглядевшись, я припомнила место - трубы теплоцентрали неподалеку от дома. Мама запрещала мне ходить к ним играть, но тут было так интересно!

Похоже, я свалилась с трубы и жесткой изоляцией поранила ногу. Еще раз посмотрела на себя - ой, а я помню это платьице! Линялое, в разноцветный горошек, и уже совсем короткое. А вот и пятно от краски.

Пока я разглядывала зеленое безобразие на тонком китайском трикотаже, на меня опустилась тень.

Вран

Вран боялся до жути. Про монастырь ходили страшные легенды - будто те, кто входили в его стены, не могли потом расстаться всю жизнь.

Но ему и так не хотелось расставаться с этой необычной девушкой - ни гордости, ни гонора, тепло и любовь бились в ее сердечке. А печаль, всплывающая иногда в серых глазах, заставляла его дышать чаще, а сердце непроизвольно сжиматься.

Жрица благосклонно приняла медальоны, но вот допустят ли их к испытанию?

Сладкие видения обветренных губ прижавшихся к его собственным, Вран гнал, как недостойные мужчины. Нельзя уступать своей слабости и калечить жизнь девушке, достойной большего.

Глядя, как Рита с расширившимися зрачками неловко укладывается на каменный стол, Вран опять подавил нежность, колыхнувшуюся в груди. Быстро улегся и стал смотреть, как жрица смешивает их кровь в обрядовой чаше. Дымок он уже не увидел - утонул в серых глазах, оказавшихся вдруг совсем близко.