Глава 11

Северное море

В далеком Северном море пена вздымается над носом корабля. Крепкие руки гребцов сжимают весла, оплетенные кожаными ремнями. Длинные светлые волосы собраны в хвосты и косы, просмоленная палуба качается под ногами.

Между сидений на толстых морских плащах спит смена гребцов. Один из них вздрагивает во сне и шепчет женское имя. Никого этим здесь не удивишь. Проводящие в море несколько месяцев подряд мужчины с нежностью вспоминают даже самых ворчливых жен. Странность только в том, что это не северное имя, что впрочем, тоже не редкость, и друзья не мешают уставшему товарищу видеть во сне любимую.

Маргарита

Солнце, наконец, выбралось из-за темного леса, я зевала и куталась в дорожный плащ с капюшоном и пелериной. Рядом зябла Ситтариэ. Вокруг двуколки скакали охранники, сзади тянулись телеги обоза.

Выехали мы еще затемно, и теперь ужасно хотелось размять ноги, выпить горячего и навестить тот уголок земли, куда не зарастет народная тропа. Но знатной даме полагается терпеть и ждать пока его светлость изволит объявить привал. К счастью Вран тоже решил, что глоток горячего нам не помешает и когда впереди показался трактир, махнул рукой, обозначая стоянку.

Переглянувшись, мы с Ситтариэ поспешно раскутались из тяжелой полости и, не дожидаясь охраны выбрались из повозки. Ноги задрожали, голова пошла кругом, Тари рядом тоже неуверенно переминалась. Два дюжих гвардейца личной охраны подхватили нас под руки и проводили в красноватое тепло трактира.

Знатной даме полагалась комната для отдыха, то есть для умывания и туалета, хорошо, что еще ширма была! Я быстренько воспользовалась вычурным керамическим изделием, пока Ситтариэ требовала нам горячий чай, пирожки и печеные яблоки. Потом я с наслаждением погрела озябшие руки в тазу с теплой водой, скинула часть одежды и села за маленький столик — выпить чаю. Не успели мы с Тари сделать по глотку, как раздался стук в дверь и к нам вошел Вран в сопровождении охраны.

— Леди, вы позволите, к вам присоединится? Свободных комнат больше нет, а гвардейцам тоже хочется согреться и выпить горячего.

— Конечно, господа, мы будем рады вашему обществу, — любезно чирикнула я, заглядывая в такие темные, обведенные кругами глаза.

Вран отводил взгляд. Потом вышел распорядиться о чайном наборе. Сесть в комнатке было некуда, мы с Тари заняли стулья. Господа гвардейцы, извинившись, уселись на кровать.

Мне пришлось вспомнить уроки чайного этикета — принесли поднос с чайником, коробочки с приправами, блюдце с лимоном и сливки. В следующий заход хозяин лично притащил чашки.

Я наполняла чашки чаем, уточняя у охраны их вкусы, а Ситтариэ раскладывала на блюдца пирожки. Последняя чашка предназначалась Врану. Я аккуратно сделал все так, как он любил — кусок сахара, на него ложечкой выдавить лимон, потом налить черный крепкий чай, не разбавляя кипятком. Аккуратно завершив все операции, я поставила чашку на край стола, испугалась, что уроню. Вран взял, коротко кивнул. В несколько глотков осушил чашку, подхватил с блюдца пирожок и вышел:

— Прослежу за солдатами, — буркнул он удаляясь.

Я расстроилась, но виду постаралась не показать. Гвардейцы же смотрели командиру в след с недоумением — отряд следовал со своими командирами, зачем мешать людям отдыхать?

Я поняла, что мужчин нужно отвлечь. И принялась болтать, втягивая их в беседу о предстоящих праздниках, балах и наградах. Гвардейцы оттаяли. В обществе милых женщин они бывали частенько, но долгая дорога и горячий чай развязали языки — им захотелось продлить минуты отдыха.

— Герцог эт Верис удивительно заботливый владетель. — Сказал один из них — высокий красивый блондин.

— Неужели его болезнь так опасна, госпожа баронесса, что вам приходится сопровождать герцога в такую погоду? — поинтересовался другой, жгучий брюнет, постреливая в меня глазками.

Ага, любопытство не порок, но большое свинство! Сейчас я вам туману напущу!

— Его Светлость долгое время был в отлучке и подхватил там необычную болезнь. Внешне она почти не проявляется, но когда нападает, травнику приходится быть при нем неотлучно. Да еще эти покушения…

— Как же вы решились миледи на такую опасную поездку? — Поинтересовался третий — полноватый, лысеющий, но вполне ловкий и подвижный мужчина.

— Мои владения граничат с землями герцога, а управляющий давно просит моего присутствия для решения некоторых важных вопросов. — Изобразила я хлопотливую хозяйку. Потом закатила глаза и томно вздохнула: — Кроме того, кто же решиться отказать в маленькой просьбе их высочествам?

Я растерянно пожала плечами с видом полного недоумения, дождалась сдержанного фырканья в чашки и кокетливо опустила ресницы.

Гвардейцы понятливо закивали. И все же в их лицах проскользнуло сомнение — ну не может старая дева просто так тащится поздней осенью в холод и грязь в поместье, которое и до весны не развалится.

Я чуть не зашипела, как сердитая кошка, ну почему меня все время записывают в любовницы? То к принцам, то к герцогу? Вокруг них десятки красавиц — молодых, стройных, воспитанных! Я же порой не знаю, как обратиться к человеку. Одеваюсь скромно, украшений почти не ношу. За ручку ни с кем не хожу! И все равно, упорно пытаются сосватать мне хоть кого-нибудь! Делать людям больше нечего!

Вскоре за окном пропел рог — сигнал к сбору. Гвардейцы откланялись, а мы с Ситтариэ еще раз прогулявшись за ширмочку «на дорожку» и прихватив остатки пирожков, вышли во двор. Отряд уже построился. Нас тут же закинули в двуколку и караван потащился по застывшей грязи.

Смотреть было не на что — лес и лес вокруг. На закуску лошадиные крупы и серые мундиры. Кстати Вран выбрал мне дорожную одежду тех же стальных оттенков, что бы я растворялась в толпе? Ситтариэ напротив, была одета ярко, впрочем, ей это шло. Девушка расцвела. Повышение статуса и уверенность в завтрашнем дне послужили лучшими украшениями.

Поняв, что трястись нам еще долго я решила поупражняться с Благословением. Конечно, Вран ощутит эманации, но ничего сложного делать не буду, просто попытаюсь научиться использовать этот дар аккуратно.

Для начала я закрыла глаза и сосредоточилась. Ситтариэ сидящая рядом вся лучилась любопытством и интересом к тому самому блондину — гвардейцу, который гарцевал неподалеку.

Непорядок! Она ему не ровня и все закончится в лучшем случае слезами в подушку. А как же жених? Хороший парень и у них есть перспективы — возможно в моем поместье найдется работа для семейной пары. А может быть и во дворце смогут пробиться в доверенные слуги, там поглядим.

В общем, осторожно вызвала огонек, но не на пальце, как для принцев и королевы, а в солнечном сплетении. Потом потянулась одним лепестком к девушке, розовое любопытство сменило равнодушие с оттенком приязни — бледно кофейное.

Так, а теперь гвардеец, что там у него мелькает? Ах ты, половой хулиган! Ну, сейчас я позабавлюсь. Так же осторожно потянулась язычком огня к гвардейцу. Неудовлетворенное желание сменилось полным довольством от горячего чая и свежего воздуха. Интерес к Ситтариэ перешел в равнодушие с оттенком высокомерия: кофейно — желтая полоса обвивала теперь эту пару.

Дальше я изучала длину выплеска пламени, спектр различных эмоций, пыталась проверить, действует ли Благословение на животных, в частности на лошадей. Это плотно заняло меня до обеда. Увлекшись, я обнаружила, что двуколка уже стоит у низкого крыльца трактира, а гвардеец — блондин протягивает мне руку, что бы помочь выйти.

Онемевшее в полусне-полумедитации тело никак не хотело двигаться. Видимо догадавшись, в чем дело, охранник просто вынул меня из повозки и внес на руках в дом.

Уставшие солдаты уже садились за столы. Предусмотрительный герцог отправил вперед верхового с наказом приготовить обед для пятерых благородных мужчин, дамы с камеристкой, а так же двадцати пяти солдат и капрала.

Гвардеец оказался крепким парнем, но все же я в зимней одежде оказалась для него тяжеловата. Покраснев от натуги, он усадил меня на лавку у очага. Вран метнул на нас взгляд исподлобья, но увидев, что я даже не в состоянии ровно сидеть поспешил к нам.

Ситтариэ уже взялась растирать мои руки и ноги. Герцог распорядился подать кубок горячего медового взвара. Минут через десять я пришла в себя и зверски захотела есть.

Нам опять накрыли отдельно. Вран предупредил нас, что так будет только до тех пор, пока мы едем по королевской дороге. Потом придется обедать в общем зале, и только ужин подадут в спальню.

На этот раз еда была более плотной — горячие щи с мясом, каша из смеси круп с густой подливой и тефтели. Мужчины заедали огненный подлив маринованными овощами, а для дам хозяин предложил тонко порезанные и залитые маслом ломтики местного овоща вкусом похожего на редис.

Подкрепившись, мы с Ситтариэ прилегли отдохнуть. Вытянуть ноги оказалось так приятно, что шевелиться совсем не хотелось. Неожиданно я опять провалилась в сон — теплый ветер обдувает лицо, принося запахи йода и соли. Босым ногам тепло и приятно стоять на округлой гальке. Набегающие волны ласково шелестят и дарят соленые брызги. Вздохнув от удовольствия, я проснулась. На улице затрубил рог.

Остаток дня я продолжала упражняться. Когда сгустились ранние ноябрьские сумерки, Вран приказал зажечь припасенные фонари. Ехать стало легче и благодаря его предусмотрительности удалось избежать столкновения с другим караваном, вывернувшим на королевскую дорогу прямо из леса.

Мы молча рассматривали странных путников — впереди на красивом и явно дорогом коне ехал мужчина в обычной дорожной одежде, темной и удобной. Только он почти висел на поводьях. За ним тянулась пара лошадей с упакованными телами. Сначала я подумала, что так везут покойников, но потом увидела открытые лица и облачка пара и поняла, что это, скорее всего раненные или больные.

За предводителем тянулся десяток южных наемников, которых легко было узнать по многочисленным болтающимся кисточкам, косичкам, бисерным украшениям. За каждым наемником тоже следовала лошадь с упакованным телом. Вран выехал вперед, приблизился к главарю, сделав знак гвардейцам оставаться на месте.

— У вас раненые или заразная болезнь? — спросил герцог, настороженно поглядывая на южан

— Избитые и раненные, — ответил слабым голосом предводитель.

— Есть ли у вас травник? — продолжал Вран.

— Есть, но я почти надорвался.

Герцог задумался на минуту, а потом предложил:

— Мы с вами едем в одну сторону, через четверть мили будет большой трактир. Там мы собирались остановиться на ночлег. Как видите, нас довольно много, но у нас есть травница и запасы лекарств. Предлагаю доехать до трактира вместе, а там я попрошу леди помочь вам.

Это было щедрое предложение. Адепт знал, что не может от него отказаться и согласно кивнул. Стараясь облегчить муки девушек, он выложился едва не до дна. И уже трижды падал с коня, теряя сознание, так что южане, в конце концов, привязали его к седлу.

Деньги у них были, но им требовалось то, что в глухом лесу не найти — опытный или хотя бы сильный травник с запасом лекарств. Плюс теплое жилье для такой оравы людей нуждающихся во всем.

Когда они вышли из леса к деревушке, где южанин купил лошадей и теплые вещи, оказалось, что их никто не может пустить на ночлег. Избы были забиты съехавшейся на свадьбы родней.

Правда узнав, кто прибыл (адепт представился именем, которое уже и сам начал забывать), староста привел к нему гонца от Наблюдателя. Гонец, коротко поклонившись, вручил Санрину пакет, в котором оказался кошель с золотом. В кошеле лежал листочек бумаги с несколькими словами:

— Приданное девушкам. Наблюдатель.

Санрин едва не выругался вслух, но сдержался под любопытными взглядами гонца и старосты. Нужно было ехать дальше. Аборигены поделились едой и горячим взваром, но от бани пришлось отказаться. Больных нужно хорошо высушить и дать поспать после мытья, а не таскать по морозу.

Отправившись по указаниям старосты кратчайшим путем к дороге, ведущей в небольшой городок в стороне от королевских путей, адепт заплутал и, нечаянно вывел смертельно уставший отряд к королевской дороге.

Два каравана добрались до большого трактира стоящего на перепутье. К счастью Вран отправил гонца еще в полдень, поэтому для всех благородных нашлись комнаты, а для солдат спальные места у печки.

Южане и их предводитель очень обрадовались, узнав, что у хозяина есть постоянно горячая баня, и он готов за приемлемые деньги сдать им большой номер из трех комнат. Рачительный трактирщик сумел организовать даже туда лежаки и одеяла для больных.

Правда, сначала магу пришлось убедить хозяина, что его больные не заразны. Попросив у девушки прощения, он аккуратно приподнял одеяло и показал трактирщику несколько ожогов на исхудалой ручке. Старик жалостливо сморщил лицо и пообещал прислать женщин в помощь.

Вран спокойно наблюдал, как южане бережно снимают с лошадей коконы с телами, а потом у одного раненого с головы свалился угол одеяла — и к земле скатилась бледно-золотистая коса.

Герцог замер, мысли понеслись вскачь. Свертки относительно небольшие и легкие — во всех девушки? Рита уже обещала помочь с лечением раненых и всю дорогу навевала им приятные эмоции, но теперь в глазах герцога появилась насторожённость, сразу дюжина пострадавших девушек? Откуда?

Тем временем южане внесли девушек в тепло и не раскутывая, направились в баню. Пришедшие помочь женщины получили ворох белья и одеял на стирку и прожарку. Прибежавший трактирщик принес все, что просили наемники: щелок, гребни, душистое мыло и простыни.

Измученный маг не смог сам донести своих подопечных. Он попросил о помощи солдат, предупредив о вшах. Солдаты накинули на руки и плечи чистые простыни, а потом быстро донесли девушек до предбанника.

На юге были приняты совместные купания только для мужей и жен, поэтому, когда Вран краем глаза заметил женщин, с ворохами белья идущих к прачечной, он заподозрил и вовсе нечто странное. Десяток южан с израненными женами, а предводитель у них местный и сразу с двумя? Однозначно Маргариту оставлять с ними наедине нельзя.

Помощь в пути это конечно хорошо и нужно, но пока он не поговорит с предводителем неизвестного каравана, будет держать ухо востро.

Стараясь не привлекать ничье внимание, герцог сделал знак охранникам «надо поговорить». Через пару минут гвардейцы, покончив с обедом, вышли на крыльцо трактира с бокалами в руках. Герцог вышел, следом сказав, что сменит караулы. В общей суете и толкотне им с трудом удалось отыскать тихий уголок у загона для лошадей.

— Господа, караван, которому мы оказываем помощь — весьма необычен, как вы заметили. Пока у нас не будет более полной информации, я прошу вас не оставлять леди Маргариту и ее камеристку одних.

Гвардейцы понятливо кивнули. Постояв немного и пошутив в неверном свете факелов и фонарей, вернулись в помещение, что бы разбрестись по комнатам, все же день был длинным.