Глава 19

Маргарита

Прошло два дня. В брачную ночь Вран убедил меня остаться в его комнате.

— Леди, моей чести будет нанесен урон, если вы сбежите из спальни в нашу брачную ночь.

— Простите, герцог, — пролепетала я, заливаясь румянцем, и осталась.

Меня как больную и ослабленную оставили спать в кровати. Вран всю ночь промучился в жестком кресле. К утру он выглядел таким красноглазым и помятым, что гвардейцы внизу встретили его восторженным свистом.

Я напротив — слопала принесенный Ситтариэ ужин, хорошо выспалась и выглядела великолепно.

За завтраком я обдумала ситуацию. Герцог скупо объяснил мне, почему наша свадьба оказалась столь скоропалительной. Я прислушалась к ощущениям и поняла, что он был прав. Хотя я лежала все эти дни почти неподвижно, и меня даже ухитрялись кормить супчиком и жидкой кашей, но общение с Благословением вытянуло из меня много сил.

Возможно, моя жадность к новым знаниям привела бы к моему истощению, а может быть и к чему-то более серьезному. Благословению все равно, какие эмоции пить, любовь только оживляет его, а наполнять может и страх и боль и неуверенность.

И все же благородство герцога сыграло роковую роль. Ловушка захлопнулась для нас обоих. Теперь я никогда не стану скромной травницей, живущей в глуши, а он не свяжет свою судьбу с истинной аристократкой.

Скрыть свадьбу нельзя. Множество людей знали о церемонии и теперь ринулись нас поздравлять. Ситтариэ влетела в комнату, прерывая мои размышления, и принялась суетиться вокруг:

— Миледи, ваша светлость! — затормошила она меня, отвлекая от кусочков фруктов вымоченных в легком вине. — Пора одеваться, вас хотят видеть местные лорды!

— Тари, — я неохотно оторвалась от лакомства, — я не знаю, что полагается носить герцогине на официальных приемах.

Но камеристка меня сразу успокоила: оказывается, проблемы с гардеробом сейчас не было. Белое с золотом платье невесты полагалось носить три дня.

Пока Тари хлопотала над моей прической, я рассматривала себя в зеркале. Благословение все-таки оставило свой отпечаток на моем лице: нос стал казаться длиннее и тоньше, глаза больше и выразительнее. Окружавшие их легкие тени придавали мне вид томной лебеди. Бледное лицо подчеркнуло рыжину в волосах, а выступившие скулы и твердый подбородок намекали на присутствие характера. В общем неплохо.

Когда камеристка подала мне украшения, я едва не подавилась воздухом. Настолько лаконично и великолепно они выглядели.

— Это подарок герцога невесте, — прочирикала улыбаясь Ситтариэ. — По обычаю он подарил вам фамильные украшения, успел забрать из хранилища. А сегодня может поднести еще один подарок, но уже от себя лично.

Я слушала это и дрожала. Угораздило же меня!

— Тари, а у вас есть разводы? — поинтересовалась я, когда девушка закончила прикреплять к прическе диадему.

— Что вы, миледи! — перепугалась камеристка, — Светлые Боги заповедали людям искать свою половинку и не расставаться с ней!

Я только тяжело вздохнула. Значит, освободить герцога от ноши в виде неугодной жены не получится.

Но тут изнутри постучала другая мысль: а может попробовать жить вместе? Ведь нам хорошо было рядом там, в степи. Да и у Южных Сестер не плохо.

Просто мы все время куда-то бежали, спасались, или спасали. Не было времени остановиться, оглянуться вокруг. Побыть рядом без посторонних мыслей и глаз.

Решено! Я расправила плечи, полюбовалась тяжелым перстнем и кольцом на пальцах и вышла навстречу мужу.

Герцог с небрежным шиком вышел из соседней двери в белом костюме с золотыми кружевами. Я рассматривала его с любопытством — свое бракосочетание я не помнила. Совсем.

Белый цвет Врану шел не меньше чем черный или серый. Он красиво подчеркнул загар, оттенил глаза и черные блестящие волосы. Золотая печатка, кольцо и заколка усыпанная черными блестящими камнями дополняли образ мужественного придворного, истинного аристократа во всем.

Я легонечко улыбнулась. В ответ супруг сверкнул темными глазами и предложив мне руку, повел вниз. Принимать поздравления.

Первая, еще ранним утром нас поздравила Ситтариэ. Потом гвардейцы. Потом солдаты нашего отряда и все посетители присутствовавшие вчера на нашем свадебном пиру. Жаль, что я его пропустила. Тари сияла глазами, рассказывая об угощениях и выступлении заезжих фокусников.

Дальше с поздравлениями посыпались как горох важные лица и чиновники. Некоторые прибывали с подарками, некоторые только с поздравительными свитками, обещая прислать подарки в резиденцию герцогов эт Верис.

И все они смотрели на меня с жадным любопытством. Перешептывались, обсуждали возвращение из небытия герцога эт Верис и его роскошный подарок. Мы с Враном стойко продержались до обеда, а потом сбежали.

Королевский двор

Почтовый голубь принес сообщение о свадьбе герцога эт Вериса и баронессы эт Солариэсс. В это время, кронпринц работал в своем кабинете.

Быстроногий мальчишка, служащий в голубятне отдал легкий свиток секретарю. Тот проверил легкую трубочку амулетом, а уж потом положил на специальный поднос на столе его высочества.

Расколоритер развернул лоскуток шелка, прочел, замер. Потом прочитал еще раз, вглядываясь в строчки.

Посидев в кабинете минут, пять принц велел подавать коня. Еще через десять минут он забылся в дикой скачке со свистом ветра в ушах и напряжением всех мышц. Грумы и сопровождающие придворные безнадежно отстали. Потом что-то поняв, они и не пытались уже догонять. Лишь наблюдали издалека, как кронпринц носится по просторному лугу, понукая своего жеребца.

После обеда королева поинтересовалась отсутствием кронпринца. Кроме того, что их высочество уехал на незапланированную прогулку сказать ей ничего не смогли.

Еще через три часа обеспокоенный Ульсоритас оторвавшись от Хранительницы Династии, отправил на поиски кронпринца отряд егерей.

Около полуночи, весь дворец стоял на ушах. Во всех окнах горел свет, а измученная королева пила валерьянку вместе с побледневшей Хранительницей. Вдруг в дверь вбежал лакей и от избытка чувств не смог ничего сказать, только молча указывал в сторону ворот.

В конце подъездной аллеи появился Расколоритер. Не спеша, подъехав к крыльцу, он бросил поводья конюху и забрызганный грязью с головы до ног вошел в холл. Увидев скульптурную группу «королева и нервы» подошел, и аккуратно чмокнул мать в щечку:

— Не волнуйся, мама, уже все хорошо.

— Уже? — Только и смогла произнести королева.

Сын кивнул:

— Извини, мама, мне нужно принять ванну, — виновато улыбнувшись, принц повернулся к встречающей его делегации.

Ульсоритас рассмотрел спокойное выражение лица брата и выдохнул: обошлось!

Когда Рас не явился к столу и даже не прислал извинений, младший принц вызвал секретаря, и спросил:

— Какое последнее сообщение подавали старшему принцу?

— Я не знаю его содержания, ваше высочество, но это было сообщение от охраны герцога эт Вериса.

Кивнув, младший принц вышел из кабинета. Нашел в гостиной мать и возлюбленную. Хранительница сразу заметила задумчивый взгляд принца и под благовидным предлогом отошла к окну. Принц подошел к ней со спины и негромко сказал:

— Было сообщение от свиты герцога эт Верис. Похоже, у нас появилась еще одна герцогиня.

Хранительница едва заметно кивнула и вернулась к королеве со стаканом вишневых капель от головной боли.

Так что к возвращению брата Уль уже откровенно беспокоился — как бы Рас в темноте не свалился с лошади. Все же гнев скачке не товарищ. Однако все обошлось.

Расколоритер вернулся целый, и невредимый, а Руима просидела рядом несколько часов без попытки разбить о голову жениха что-нибудь тяжелое. Поэтому Уль просто стиснул старшего брата в крепких объятиях и отошел в сторонку, давая высказаться Хранительнице.

Покачав головой, достойная дама всмотрелась в спокойное лицо кронпринца и сказала:

— С благополучным возвращением, ваше высочество.

Принц и ее ласково чмокнул в щечку и проследовал к своим покоям, оставляя грязные следы на паркете. Собравшиеся на спектакль придворные тоже разошлись. Ее величество успокоившись отправилась спать в сопровождении фрейлин.

Руима тоже собиралась отдохнуть, но ее неторопливо шагающую по коридору, утянул в свои комнаты младший принц.

— Пустите меня, ваше высочество!

— Тссс! Что уже опять «высочество»? А как же Уль? Повтори по буквам Ульсоритас! Ну будь хорошей девочкой!

Насмешливо уговаривая Руиму, принц притиснул женщину к обтянутой шелком стене, и с удовольствием прижимаясь всем телом, поглаживал.

— Ваше высочество! — Зашипела как вода на сковородке Хранительница.

— Ну вот, опять забыла. — Вздохнул притворно принц и, прижавшись губами к губам, прекратил дальнейшие споры.

Да и достойная дама, способная уложить в рукопашной пару гвардейцев лишь беспомощно трепыхалась, как оранжерейная бабочка. А потом сама прижалась к принцу крепче, углубляя поцелуй до абсолютного головокружения.

Через несколько минут оторвавшись друг от друга, они едва стояли на ногах. Руима сползала по стене, а принц уперся лбом в ее плечо, жадно вдыхая теплый запах ее тела. Наконец постояв немного, он вновь обнял свое сокровище и выдохнул ей в ухо:

— Вот видишь, как нам хорошо, а ты все еще боишься. Скажи мне. — И лизнул длинную, гибкую шею в высоком воротнике мантии.

Вздрогнув, Хранительница открыла глаза, и пристально всмотрелась в бесшабашные карие глаза.

— Скажи, — повторил принц, — если ты мне поверишь, я скажу это первым.

Прижавшись к женщине всем телом, глядя в черные от ужаса, расширившиеся глаза Ульсоритас медленно проговорил:

— Я люблю тебя, Руима. Я люблю тебя больше жизни. Хочу, что бы ты всегда была рядом и стала матерью моих детей.

В ответ донесся лишь слабый всхлип. Мужчина, не дожидаясь ответа, вновь приник к трепетным губам возлюбленной.

Утром за традиционным завтраком младший принц объявил, что свадьба назначена на Длинную ночь. А поскольку времени до торжества осталось маловато, посоветовал дамам поспешить с нарядами. Верховная Хранительница за столом была, но вела себя скромно. Словам принца не возражала.

Пришедший в себя от изумления Расколоритер насмешливо поблескивал глазами на брата и шепотом комментировал:

— Что, решил поступить как честный человек?

— Конечно, — невозмутимо ответил Уль, — дети должны рождаться в законном браке! — И подмигнул оторопевшему брату.

Обрадованная королева подняла бокал, за жениха и невесту. И тут же предложила дамам обсудить наряды в большой гостиной, куда все спешно и удалились.

Мужчины, оставшись за столом в одиночестве, отдали должное вину и поздравления незаметно перешли в восхищение младшим принцем: это ж надо, на саму Хранительницу позарился! Да еще и замуж выйти уговорил!