Глава 20

Маргарита

Покои герцогини эт Верис находились в самой высокой башне. Наверное, в этом был смысл с точки зрения безопасности. Или там, эстетического восприятия пейзажа с высоты птичьего полета. А может, все дело было в желании леди эт Верис разглядеть всадника на подступах к замку. Но вот Ситтариэ мне было жаль: бегать туда — сюда за каждой малостью, врагу не пожелаешь!

Первый день после свадьбы мы вынужденно провели в трактире — желающих посмотреть на скоропостижно женившегося герцога было много. Даже менестрель какой-то общипанный заглянул. Но узнав, что я не простая селянка, а все-таки какая ни какая баронесса разочаровался и слинял.

Ночью Вран решительно отказался мучиться в кресле. Да и мне не хотелось. Следовать примеру сказочных героев и укладывать в кровать обнаженный меч мы не стали, ограничились крепостной стеной из одеяла.

Сначала я волновалась, крутилась и прислушивалась к его дыханию рядом. Потом плюнула на все и нырнула в разноцветные волны Благословения.

Проснулась от того, что стало очень жарко. Крепостная стена оказалась частично на мне, а частично подомной. Руками я оплела Врана за талию, уткнувшись носом ему подмышку. Учитывая, что спать он лег только в бриджах, а моя рубашка задралась едва не до горла, бутерброд получился тот еще.

Его руки вполне комфортно разместились — одна поверх моей головы подгребая меня поближе, а вторая скромно заблудилась в складках рубашки где-то между подолом и моей хм, талией…

Глубоко вздохнув, я потянулась к нему, но вдруг поняла, что еще немножко — и лопну! Вот стыдоба! Потихонечку выпуталась из мужских рук и поползла вниз, не отводя взгляд от его лица — вдруг проснется? Я ж со стыда сгорю!

Уф, выбралась! А теперь бегом за ширмочку, знатные дамы в одних сорочках по двору не бегают! Ффууу, хорошо! Теперь можно и умыться, и волосы расчесать. Рубашка практически глухая — длинные рукава, подол до лодыжек, ворот на завязках. В моем мире за пальто сойдет.

Вот выплываю я расписная с гребнем в руке из-за ширмы, и вижу, что этот самый герцог, который вдруг оказался моим мужем, лежит вытянувшись во весь рост. Сонно жмурясь, как огромный кот смотрит прямо на меня. Край одеяла, который он из скромности накинул на стратегическую часть организма, весьма выразительно топорщится.

Это я думала, что мне было жарко в кровати? Это я сильно заблуждалась! У меня даже уши налились румянцем, судя по ощущениям.

Ну и ладно! Воздев нос, повыше протопала к креслу у окна, и принялась разбирать волосы. Вчера, торопясь спрятаться под одеяло я не стала причесываться после мытья. Результат, конечно, не мог не «радовать».

От снадобий Руимы волосы не только окрепли и отросли, они еще и виться начали! Не сильно, но если с вечера не расчесать, пиши, пропало. Минимум полчаса с гребнем просидишь.

Сижу, причесываюсь, а сама невольно прислушиваюсь: гкрцог встал, потянулся до хруста в костях, щекам снова стало жарко.

Вот зашелестела ткань: штаны, камзол, оружие, шляпа и плащ, Вран проверил пояс с кошелем и ножнами и, оглянувшись на меня, вышел из комнаты.

Уфф. Значит сейчас прибежит Ситтариэ и опять удивленно посмотрит на кровать. Ну и пусть! Вздрогнув плечами, соображаю, что придется опять натягивать белое с золотом платье. Почему-то я уже стала думать, что всего один день в свадебном платье — это хорошо.

Ситтариэ прибежала не просто так, а с завтраком на подносе и свежими сплетнями. Оказывается, почтенные горожане решили проводить своего владетеля до резиденции! Поэтому нам предстоит торжественный выезд — платье, прическа и украшения.

Мама! Это ж килограмм пять золота и камушков. Мои стоны камеристку не впечатлили. Быстро она освоилась — не споря, развернула кресло к зеркалу, и пока я мусолила сухарик с медом, уложила волосы в нечто сногсшибательное.

Вот это камушки! Я только сейчас рассмотрела то, что Тари осторожно на меня надевала.

Оказывается, Вран распотрошил фамильный сундучок, и теперь счастливая камеристка увешала меня как новогоднюю елку: диадема из крупных ярко-голубых камней, длинные серьги, браслеты, колье! Дай ей волю, она бы мне и в нос засунула что-нибудь блестящее!

Но мои попытки вернуть «свободу попугаям» Тари довольно жестко остановила всего несколькими словами:

— Вы хотите подвести его светлость, миледи? Горожане подумают, что он экономит на супруге, а значит, не любит и не уважает. И к нему самому будут относиться настороженно, ведь вы только поженились!

Пришлось смириться, и украшения оставить. Так же как фату из золотистых кружев, роскошный теплый плащ и белые перчатки с золотыми пуговками у запястья. Обручальный перстень кокетливо выглядывал в специальную прорезь, а кольцо из комплекта оказалось достаточно большим, что бы надеть его прямо на перчатку.

Уф! Я полюбовалась на себя в зеркало: а не плохо! Яркие камни оттенили серые глаза так, что они казались почти голубыми, волосы казались ярче, и в целом вид получился торжественный и очень аристократический. Настроение поднялось, что ж, сыграем герцогиню!

Когда я выплыла на крыльцо, свист раздался со всех сторон. Конюхи, солдаты и просто зеваки глазели на меня и нее могли сдержать восхищения.

Вран обернулся, оглядел меня и вдруг задорно, так улыбнулся, что сердце пропустило удар и ухнуло к коленкам. Подошел, изящно протянул руку в полупоклоне. Я слегка присела и положила кончики пальцев на его ладонь.

Откуда-то набежали девушки с корзинками и стали посыпать нас зерном и лепестками оранжерейных роз, что потрясающе смотрелось на утреннем морозце. Мы быстренько добрались до повозки, отмахиваясь от особенно метких посыпальщиц полами плащей.

Вран к моему удивлению сел рядом со мной, а Ситтариэ поднял в седло один из гвардейцев. На мой изумленный взгляд герцог шепнул:

— Так надо. Нас сопровождают знатнейшие граждане города, но не все могут ехать верхом. Если я буду в седле, им тоже придется.

Кивнув в ответ, я порадовалась, что двуколка небольшая. Мы сидели рядом, тесно прижавшись, друг к другу и закутавшись почти по плечи в тяжелый полог. Руки мои Вран так и не отпустил, а едва мы отъехали начал ласково перебирать пальцы.

Горячее дыхание прямо над ухом заставляло мурашки бежать вдоль позвоночника. А крепкие мужские ладони, поглаживающие мои пальцы, как нечто драгоценное посылали тысячи иголочек во всех направлениях. Минут через пятнадцать я начала ерзать. Сидеть стало неловко, хотелось вытянуть ноги и замурлыкать.

Неожиданно к повозке подъехал гвардеец и, поклонившись, спросил у герцога, какой дорогой изволит следовать его светлость. Смутившись, я опять покраснела, и насколько позволила ширина повозки отклонилась в сторону от мужа. Да еще и отвернулась.

Дальнейший путь мы провели в молчании, стараясь не обмениваться жаркими взглядами. Правда руку мне так и не вернули. Мягкие поглаживания под пушистым мехом и поцелуи в ладошку, в конце концов, заставили меня растечься сиропом.

Проснулась я лежа на коленях у му… кхм, у герцога. Он осторожно обводил пальцем контуры моих бровей и дышал на ресницы. Я моргнула и поняла, что ресницы побелели от инея.

— Пора вставать, — шепнул Вран, — замок уже виден.

Я сонно приподняла голову. Диадема впилась в волосы, браслеты звякнули, отлипая от кожи. Они явно отпечатались на щеке. Вид у меня должно быть еще тот!

— Сейчас остановимся. Я пришлю к тебе Ситтариэ. — Успокоил герцог.

Ну и хорошо. Что-то я еще не проснулась, могла и сама камеристку позвать.

Через полчаса мы вновь выглядели на миллион. Ситтариэ поправила мне прическу и украшения. Принесла флягу с еще теплым чаем. Расправила складки белого плаща и даже смазала губы каким-то сладковатым маслом, что бы блестели.

Вран тоже освежился. Сменил дорожную шляпу на роскошное произведение шляпного мастера с пышным пером и крупным блестящим украшением, то ли аграф, то ли эгрет такой интересный. Вновь усевшись в двуколку, мы покатили к замку.

Замок впечатлял. Возвышающаяся на холме серая громада совсем не походила на неопрятную груду камней, которые я видела на картинках. Огромные серые блоки отливали благородной синевой, крыши блестели сланцевыми пластинами, на высоких шпилях реяли флаги, в общем, вид был самый нарядный, хотя и строгий.

Дорога огибала холм по спирали и тянулась неторопливо, как бы позволяя рассмотреть это колоссальное строение со всех сторон. Гвардейцы пришпорили коней, возвещая обитателям замка о прибытии сюзерена. К тому времени, как двуколка добралась до узорчатой кованой решетки, возле нее толпилось уже множество народу с обеих сторон.

Все началось с того, что нас не пустили в замок. Стражники у подъемного механизма увальнями вовсе не выглядели, но упорно требовали бумагу за подписью кастеляна. Мол, без данной писульки обозы пускать в замок не велено.

Когда Вран вышел из коляски парочка самых спокойных организмов совсем заткнулись и отошли в сторонку. Прищурившись, я на них посмотрела и прошептала герцогу:

— Молодые вас не знают, ваша светлость. А старым сказали, что ожидается приезд обманщика всюду выдающего себя за герцога эт Вериса, что бы пользоваться кредитом. Хотите сделать все тихо, или разнесем эти загородки к чертям?

— Герцогиня, — громко сказал Вран, — эти болваны конечно уже заслужили хорошую порку, но я буду милостивым. Не стоит ломать двери дома, в котором провел детство.

И герцог кивнул, подавая сигнал к тихому воздействию. Потянувшись желто — голубыми полосами раскаяния к опешившим стражникам, я окутала их плотными слоями. И буквально через минуту добилась того, что они, утирая сопли и слезы, открыли нам ворота. А потом на коленях просили прощения, ведь их намеренно ввели в заблуждение.

Наш отряд въехал через узкий извилистый проход, перекрываемый еще несколькими решетками, и наконец, очутился в хозяйственном дворе замка.

Отовсюду выглядывали любопытные. Герцог спрыгнул с двуколки и осторожно помог спуститься мне. Гвардеец бережно поставил рядом притомившуюся Ситтариэ.

Оглядев двор, и собравшихся в нем людей герцог громко объявил:

— Приветствую вас, мои подданные! Позвольте представить вам вашу новую госпожу, и мою супругу герцогиню Маргариту эт Верис, урожденную баронессу эт Солариэсс!

Несколько человек поспешно стянули береты и шляпы. Женщины попытались изобразить приседания, пряча руки под передники. Остальные замялись, не зная где укрыться от пристального взгляда обсидиановых глаз владетеля.

Тут из пышущей жаром кузни показался огромного роста и ширины мужик, с окладистой черной бородой, в широком кожаном фартуке, напоминающем юбку.

— Ваша светлость! — Завопил мужик и подскочил ближе: — Ууу, какой вы нарядный! Хочется вас обнять, но не стану портить такую нарядную шкурку.

— Дариаркат! — Возопил в ответ Вран и ухватил кузнеца за огромную темную от работы руку. — Познакомься, это моя жена, герцогиня Маргарита!

Кузнец внимательно ко мне присмотрелся и, кивнув добродушно, прогудел:

— Очень приятно познакомиться, миледи. Вижу, работа племянника вам по вкусу пришлась, как он там поживает?

Я почему-то сразу догадалась, что речь идет о замечательных туфельках, которые я носила, не снимая, вспоминая добрым словом сапожника Кузьму.

Широко улыбнувшись, я сказала:

— Замечательно поживает! Дом добротный и сам здоров, немного руку поранил, да я его подлечила. Если у вас со здоровьем сложности возникнут, прошу вас, обращайтесь.

Умница Ситтариэ уже вынула из двуколки мой саквояж с эмблемой травницы.

— Ах, госпожа, вы и братца моего повидали! — Удивленно воскликнул — Дариаркат.

— Ну как же иначе, где еще можно купить саквояж, подходящий для сумки травницы? Удобный, прочный и легкий? — Польстила я самолюбию мастера, и впрочем, не соврала ни капли.

Восхищенный кузнец заорал на челядь. Тут же появились конюхи, забравшие лошадей, а из боковой дверки вынырнул пестро разряженный человечек и завопил так, что у меня лично заложило уши:

— Бездельники, что за сборище? Господин герцог изволит гневаться!

Услышав эту фразу, Вран так потемнел лицом, что от него шарахнулись даже лошади. Я осталась на месте. Собачьим слухом я услышала бешеный рык второй ипостаси, и поспешила его утихомирить.

— Тссс, Вран! — Я мысленно потянулась к мужу светло-золотистым спокойствием духа. — Ты же понимаешь, что тебя провоцируют? Не смей поддаваться! Конечно, им не хочется терять лакомый кусок, приплывший в руки. Твоя задача убедить их, что герцогская корона для сына покойного канцлера слишком тяжела. А если ты сорвешься доказать это будет труднее.

Рык постепенно стих. Вран кивнул двум солдатам, которые понятливо подхватили человечка под руки, и поставили пред мрачные очи его светлости.

— Ты кто? — Сдерживая рык, спросил Вран.

— Я? — Человечек кажется, онемел от такой наглости. Он судорожно пытался выкрутиться из рук дюжих парней, а когда это не удалось, с визгом возопил: — Я доверенное лицо господина герцога эт Вериса!

— Да? Что-то я не помню, что бы я назначал тебя доверенным лицом.

— Да кто ты такой! — Окончательно взбеленился удерживаемый солдатами разряженный карлик.

Тут Вран повернулся к человечку в профиль и отчеканил:

— Я герцог Вран эт Верис. Капитан королевской гвардии. Кавалер ордена Рыцарского Меча, Хранитель третьей ступени трона!

Услышав полное титулование, человечек начал заикаться:

— Ггггеррццоггг Вррррааааннн?

— Где сейчас находится самозванец посмевший присвоить себе мое родовое имя и титул?

— В главном зале, ввваша сссветлость, — опомнился человечек.

Кивнув, герцог сделал знак сопровождающим следовать за ним и направился к широкому и низкому строению полускрытому парой особенно высоких башен.

Главный зал резиденции герцогов эт Верис очень отличался от Приемного зала Летней Резиденции Династии Риинер. Серые блоки стен не были прикрыты драпировками и зеркалами. Лишь кое-где в нишах стояли высокие каменные вазы или доспехи.

Узкие стрельчатые окна, правда, были забраны изящными витражами, но изображали они так же рыцарей в доспехах и белокурых дев с единорогами. Изредка среди сюжетов попадался менестрель с арфой или правитель в короне.

Возвышение у дальней стены зала было выполнено в виде буквы «П». Над ним колыхался балдахин с вышитым фамильным гербом. Не останавливаясь, Вран пересек зал и остановился напротив высоких тронообразных стульев в центральной части стола.

— Здравствуй сестренка. Не хочешь мне представить своего мужа?

Черноволосая голубоглазая женщина с небольшим аккуратным животиком приподнялась из-за стола и, жадно всматриваясь в лицо герцога, стремительно побледнела.

— Вран, братик, — успела она шепнуть и тут же некрасиво и тяжело осела в кресло.

Высокий русоволосый мужчина в богатой одежде растеряно смотрел на жену и не предпринимал ничего. Пришлось мне протолкаться вперед и попросту отодвинуть стол, роняя кубки, ну не бежать же в обход, а под столом лезть и вовсе не солидно.

Я осторожно похлопала женщину по щекам, попутно диагностируя ее состояние. Бережными касаниями силы сняла спазм сосудов, выровняла пульс и уговорила выпить пару глоточков вина. Румянец начал возвращаться на бледные щеки, а потом пыхнул пожаром.

— Брат, позволь тебе представить Тиренсия эт Барбиро, барона и моего супруга.

— Рад Варианта, что ты процветаешь, — сдержанно кивнул Вран. — Я вернулся и привез тебе бумаги от Их Высочеств на поместье эт Кингорф. Оно передается тебе вместе с титулом виконтессы, который ты сможешь передать любому из своих детей по выбору.

Девушка пискнула и повисла у Врана на шее, что при ее беременности было, мягко говоря, неудобно. Я же стоя за спинами Варианты и ее мужа ловила отголоски эмоций — радость и тревогу Варианты. Гнев и раздражение ее мужа. Всплески растерянности и любопытства от слуг и приближенных.

— Кроме того, — продолжил Вран, присаживаясь прямо на стол, — позвольте вам представить мою жену, герцогиню Маргариту эт Верис, урожденную баронессу эт Солариэсс.

Почтительный наклон головы герцога в мою сторону — и множеств голов склонилось следом. В эмоциях Тиренсия эт Барбиро вспыхнула такая слепящая ненависть, что меня шатнуло. Однако, Благословение бережет своих Хранительниц. Быстрый огонек скользнул по руке, и мне стало легче. В ответ я фонила спокойствием, добродушием, уверенностью в своем статусе.

— Их Высочества лично вручили мне свитки, подтверждающие мою личность и полномочия. Вам барон, — герцог уставился на мужа сестры, — передан приказ способствовать проверке деятельность поместья за последний год. В помощь мне были присланы несколько благородных господ из Тайной канцелярии и взвод солдат во главе с капралом.

По моему мнению, Вран поторопился раскрыть карты. Но с другой стороны, я его понимала — он хотел избежать ненужных жертв. Вернувшись в дом своего детства, не хочется заливать его кровью.

Сестра герцога отнеслась к заявлению брата довольно спокойно, лишь прислушивалась взволновано к активно двигавшемуся малышу. А вот зять побелел от злости, и кажется не находил слов.

— Сегодня мы с герцогиней отдохнем с дороги, — как ни в чем не бывало, продолжил Вран, — а завтра жду всех управляющих с отчетами. И всех желающих на герцогский суд так же. Сестренка, обратился он к Варианте, надеюсь, покои герцогини свободны? Моя жена очень устала.

— О да, братец, мне совсем не улыбается таскать животик в такую высь. Я живу в своих прежних комнатах.

— Отлично! Я провожу супругу, и пойду к себе. Прикажи проветрить в покоях герцога, и отнести туда мои сундуки.

— Хм, — сестра герцога зарделась как маков цвет, — Вран, в покоях герцога живет мой муж…

— Вот как? — Будто удивленно остановился Вран, — а почему достойный барон, — выделил он титул голосом, — не бережет твой сон? Насколько я помню, твои комнаты были в Южной башне, а покои герцога находятся в донжоне?

Варианта переминалась с ноги на ногу, поглядывая на мужа.

— Пока я провожаю герцогиню, сестренка, сделай то, о чем я просил. И учти, что я вернусь быстро! — Сказав это, Вран пристально посмотрел на барона эт Барбиро.

Потом герцог, изящно раскланявшись, помог мне обойти вокруг стола и повел через боковой вход куда-то ввысь.

Едва мы скрылись за поворотом, как рухнул каменный обвал — зашумели придворные, забегали слуги. Следом раздался дикий рык раненого вепря — полагаю, это орал барон эт Барбиро, потерявший надежду нацепить герцогскую корону.

Пока мы шли по лестнице, Вран молчал. Потом у толстенной двери оббитой изнутри ковром спросил:

— Маргарита, ты не хочешь уехать в свое поместье?

Я с невольной обидой вскинулась и отрицательно затрясла головой.

— Я боюсь, что сделал тебя главной мишенью. Раз у меня есть жена, значит вполне вероятно появление наследника. А этот барон не показался мне хлюпиком, готовым уступить.

— Я никуда не поеду! Вместе мы сможем быстрее отправить твоих родственников по домам. Кроме того, не забывай, ты смертельно болен и нуждаешься в постоянном присмотре травницы, — хитренько улыбнулась я.

Вран невольно хмыкнул и туман, застилающий его глаза, развеялся.

Сундуков в комнате еще не было и вообще, чувствовалось, что здесь давно не жили — холодный пустой камин, промерзшие кое-где стены, стойкий запах плесени и пыли.

— Мда, — покачала я головой, — перед сном здесь придется сделать уборку.

Вран тоже раздраженно втянул носом запах и согласно кивнул:

— Похоже, мачеха не жила здесь со дня смерти отца. Сейчас пришлю слуг и камеристку. Возможно, успеют хотя бы частично здесь все убрать для сна.

Я поежилась. Не хотелось оставаться одной в этом склепе.

— Вран, здесь очень холодно. Давай вместе спустимся в зал. Скажешь сестре, что я травница, и могу ее осмотреть, пока слуги здесь приберут…

Вран покачал головой.

— Потерпи, Маргарита. Сейчас прибежит Ситтариэ и будет проще. Мы не можем сейчас высказывать слабость, но кажется, я знаю способ тебя подбодрить.

С этими словами Вран ухватил меня за талию, прижал к себе и впился поцелуем в губы. Дыхание перехватило, в глазах заскакали зайчики…

Я не услышала топот целой армии слуг присланных Вариантой, зато слуги убедились, что герцог обожает свою не столь юную жену, и оказывает ей знаки внимания. А я осталась в недоумении — меня так головокружительно целовали, что бы подбодрить, или представить слугам, как любимую жену? А может герцогу просто поцеловаться захотелось?