Глава 21

Остаток дня прошел в суете. Хорошо, что появилась утомленная и злая как осенняя муха Ситтариэ.

Она быстренько усадила меня в кресло с высокой спинкой, укутала ноги меховым покрывалом. Потом вручила поднос с легкими закусками и чаем, а сама принялась гонять челядь. Мыть, чистить, топить, расставлять сундуки и прочее.

Оказалось, что в моем распоряжении вся башня — первый этаж гостиная и библиотека, второй — музыкальная комната и комната для рукоделия, и третья собственно спальня и будуар. Часть спальни занимала ванная с туалетом и каменным резервуаром на крыше. Часть будуара служила гардеробом.

После шести часов непрерывной суеты я осталась одна и обозревала резиденцию из окна башни. Было скучно, и раздражающе одиноко. Казалось, что внизу кипит жизнь, а я заперта здесь как узница. И могу лишь прислушиваться к обрывкам речи, музыки или крика внизу.

Тряхнув головой, я возмутилась: ну нет! Сидеть тут с вышиванием я не собираюсь! Вот сейчас пойду и отыщу кухню! И приготовлю что-нибудь вкусное и полезное. Наемся как хомячок, и буду спать!

С такими мыслями я стянула полупрозрачную сорочку, в которую меня обрядила Ситтариэ. Покопалась в сундуке и нашла простое платье, без шнуровок и корсетов, из тех, которые полагается одевать под мантию. Волосы камеристка уже расчесала и заплела в косу, можно идти! Трепещи замок герцогский! Маргарита идет кухню искать!

Вран эт Верис

Вран сидел за монументальным столом в кабинете герцога. Бардак тут был потрясающий! На столе громоздились свитки вперемешку с огрызками кренделей и костями. Липкая лужа стекала со стола на пол. Все коробки и шкатулки были выпотрошены, крышки ящиков стола выбиты.

Оглядевшись, Вран поморщился, и скомандовал толпившимся в дверях слугам:

— Два десятка корзин для мусора. Столяра. И три горничных с водой и тряпками.

Через полчаса работа кипела. Вран сам брал каждый свиток в руки, бегло просматривал и кидал в одну из корзин — налоги, прошения, уведомления и прочее.

Столяр аккуратно прилаживал на место крышки ларцов и панели ящиков. Три женщины средних лет выгребали кости, обрывки пергамента и косточки от фруктов изо всех углов.

Не успели они навести порядок, как появилась Варианта с известием, что герцогские покои очищены, и сундуки перенесены туда.

— Отлично, — особо не отвлекаясь, кивнул головой герцог, — шла бы ты спать, сестренка, я здесь, похоже, до утра застрял.

Бледная Варианта с любовью посмотрела на брата и, зевнув, согласилась:

— Да, пора. Этот маленький разбойник толкается все сильнее. Если что-то понадобиться, спроси Карлиэ, она по-прежнему ведет хозяйство. Мама настояла.

Герцог, слегка просветлев лицом, кивнул. Значит, мачеха все же не совсем отстранилась от мира, раз проследила за тем, что бы на ключевых постах остались преданные люди. Ого, а откуда такой счет? Из самой столицы?

Едва стол был очищен, как Вран уселся разбирать бумаги. И убедился, что все еще хуже, чем ему представлялось. Барон эт Барбиро, пользуясь протекцией всесильного папеньки совсем забросил управление землями. Лишь собирал налоги и распродавал поместья. Около сорока сделок за один только год! Их все придется оспаривать в королевском суде.

Отдельной корзиной шли жалобы, споры и нерешенные дела о наследстве. Приходилось признать — одному герцогу не справиться.

Правда он и так переложил часть дел на помощников: отправил денщика- разведчика исследовать замок. А гвардейцы должны были проинспектировать конюшни, амбары и казармы.

В мирное время герцогу дозволялось иметь не более полусотни замковой стражи и десяток личной охраны. Кроме того были замковые слуги которых в обязательном порядке учили использовать оборонные сооружения замка и просто знать свое место в случае нападения. Но среди счетов Вран обнаружил оплату наемников, телохранителей и «порученцев», как обтекаемо были названы прихлебатели барона замахнувшегося на герцогскую корону.

Их всех следовало проверить и самых ненадежных как можно скорее выставить из замка вон. С каждой новой бумагой Вран обнаруживал растраты и приписки: двадцать конюхов! Зачем? Если на все работы в замковой конюшне хватало пяти конюхов и трех мальчишек- учеников?

Три кастелянши и четыре личные горничные для герцогини Варианты? Странно, сестренка всегда обходилась одной камеристкой, да изредка звала на помощь нянюшку, вырастившую ее после смерти матери.

Часа через три замок начал затихать — горничные ушли, выполнив свою работу. Закончив срочный ремонт, удалился столяр.

«Помощник герцога» помаячил в отдалении, но после пары конкретных вопросов о налогах и выплатах ветеранам скрылся. Исчезновения ключевых фигур Вран не боялся — на воротах бдила пара приехавших с ним солдат, каждый час их проверяли гвардейцы. Кузнец тоже присмотрит за шевелениями внутри замковых стен.

Гораздо сложнее было предсказать действия барона и его прихвостней. В том, что сторонники у эт Барбиро есть, герцог не сомневался. Слишком долго барон игнорировал прямые обязанности герцога и, все легко сходило ему с рук. Одним влиятельным дядюшкой в столице такое самоуправство не объяснить.

Кроме того среди неоплаченных счетов нашлось несколько весьма крупных подписанных «Новый башмачок» — так назывался дорогой столичный бордель маскирующийся под обувной салон. Именно туда предлагали Врану заглянуть придворные щеголи, узнав о его возвращении из длительной поездки.

А еще счета от портных, сапожников, шляпников, новоявленный владетель замка эт Верис не экономил на модных камзолах и аксессуарах! Вран скрипел зубами, и заносил все расходы на барона в отдельную тетрадь — кажется баронству эт Барбиро придется несколько лет перечислять доходы на оплату долгов своего господина.

Издалека донесся какой-то шум, и спустя несколько минут в кабинет ворвалась запыхавшаяся Ситтариэ:

— Ваша Светлость, скорее! Леди Варианте плохо!

Герцог сорвался с места и побежал к Южной башне.

Маргарита

Спуск на кухню затянулся. По дороге я рассматривала замок, и он начинал мне нравиться. Все же в украшениях и отделке чувствовалась женская рука.

Кованые подставки под факелы были чистыми, ниже на специальных завитках висели масляные лампы. Видимо как позднее добавление, не умаляющее исторических деталей интерьера.

Пол покрывали простые камышовые циновки. Они были достаточно свежими, что бы приятно похрустывать и проминаться под ногами. Витражи и несколько гобеленов тоже заставили меня задержаться, хотя за окном уже была ночь.

Но дольше всего я рассматривала портреты. Они висели вдоль лестницы, и словно всматривались в каждого проходящего мимо. Огромные и миниатюрные, семейные и детские в тяжелых позолоченных рамах и в тонких сосновых планках.

Портреты Врана и его сестры тут были самыми последними. Сначала серьезный мальчик в тяжелом даже на вид платье, с коралловой погремушкой в руках. Потом детей уже двое — мальчик держит за позолоченные рожки маленького козлика, а крошечная девочка лежит в резной колыбели, и тянет ручки к миниатюрному портрету удивительно красивой женщины на коралловой нити.

А вот Вран-юноша, в мундире, с мечом и крупной черной собакой у ног. Варианта держит на коленях корзинку нежных лилий и робко улыбается. Дальше стена у лестницы пуста, ждет появления других портретов?

Кухню я опять нашла по запаху. Она располагалась в отдельном здании. Туда вел длинный коридор, что бы дым и чад не проникали в главный зал. Аромат еды вызвал слюноотделение и привел меня как бычка за веревочку. Здесь властвовала крупная женщина в красивом коричневом платье с белоснежным воротником и манжетами. Увидев меня, она сначала изумленно рассмотрела, а потом спросила:

— Что вам угодно леди?

— Здравствуйте, меня зовут Маргарита. Мне не спалось. Я решила выпить чаю и что-нибудь испечь, можно?

Женщина немного странно на меня посмотрела:

— Конечно, леди, сначала чаю?

— Да, пожалуйста.

Меня проводили к столику у окна красиво накрытому и уставленному чайными парами. Я скромно присела на стул. В соседнее монументальное кресло опустилась хозяйка кухни. На другие стулья, словно птички, присели ее помощницы.

Сначала все делали вид, что пьют чай и внимательно меня разглядывали. Наконец, старшая прервала молчание:

— Скажите леди, вы наша новая герцогиня?

— Да, — спокойно ответила я делая маленький глоточек из чашки.

— Неужели здоровье нашего герцога так сильно пострадало в его путешествии? — томно поинтересовалась жгучая брюнетка в платье горничной.

— Не так все страшно, если поблизости есть травник, — лаконично ответила я, беря девицу на заметку.

А что еще скажешь? Ронять авторитет герцога нехорошо, но и говорить правду нельзя. Враги должны быть уверены, что Вран слаб и его легко одолеть. Иначе противников придется вылавливать по всему герцогству, а времени на это нет.

— А вы травница? — С интересом спросила худощавая рыженькая вострушка, отрываясь от пышной булки с маком.

— Да. Так что если есть нужда — обращайтесь. Думаю, завтра спрошу у герцога, в какой комнате можно устроить лазарет и буду принимать больных.

Женщины зашушукались, вспоминая о своих болячках, а я склонилась к старшей поварихе и спросила:

— Как вас можно называть госпожа?

Та удивленно на меня покосилась и представилась:

— Меня зовут Карлиэсиалэ миледи, но близкие зовут меня Карлиэ.

— Спасибо Карлиэ, можно я буду вас так называть?

— Конечно, миледи.

— Карлиэ, у вас найдется немного муки и молока, парочка яиц и масло?

— Все есть госпожа, что-то еще?

— Увидим в процессе! — Обрадовалась я.

Очень хотелось занять руки, чтобы не чесались набить морду мужу Врановой сестрички. Уж очень выразительные эмоции вокруг него кружили.

Задумала я испечь блинчики. Вот вроде бы нехитрое блюдо, а сколько в нем нюансов — блинчики можно постряпать и дрожжевые и молочные, и постные и заварные. А уж о начинках можно отдельный трактат написать.

Одолжив у безразмерной Карлиэ фартук и смешной белый чепчик я занялась тестом. С сахаром тоже была напряженка, главная повариха никак не могла понять, зачем нужно переводить столь дорогой продукт в бесполезную пыль. Впрочем, особо она не спорила, больше внимательно смотрела за мной, запоминая рецепт.

Когда тесто было готово, и тихонько отстаивалось в уголочке, я решила пошерстить в шкафах насчет начинки. Для начала вместе с Карлиэ отправилась в кладовую. Не скупясь на комплименты.

Время было почти зимнее. Все припасы давно стояли в погребах и ледниках. На печной трубе качались жирные куры и колбасы трех видов. Рядом млел завернутый в тряпку сыр.

Уже готовые припасы были аккуратно развешаны в кладовой, словно костюмы в шкафу у модницы. Отдельная кладовка полагалась для сушеных яблок и груш, орехов и семечек. Там же покоились вязки сушеных кореньев и южных фруктов.

Обойдя все это богатство и поахав над рачительностью Карлиэ, я выбрала кое-что для начинки блинчиков. Хороший кусок ветчины, свежий творог, сушеные абрикосы и морковь, икры не нашла, но не очень то и жалела.

Через час я уже совсем упыхалась, зато на большом блюде красовалась стопка кружевных блинчиков тщательно промазанных маслом. Осталось накрутить их с начинкой. Помощницы Карлиэ не переставая трещать, уже нашинковали меленько морковь и ветчину, морковь потушили и смешав с мясом получили соленую начинку. Я бы для пикантности еще корнишоны добавила, или оливки, но это на любителя. Не стала морочиться.

А размоченную курагу так же мелко порезанную смешали с протертым через сито нежнейшим творогом и сахаром — получилась сладкая начинка. Я уже предвкушала, как наверчу аппетитные блинчики, уложу на тарелочку, и пойду искать Врана. Он, наверное, уже зелененький от всех этих дел.

Тут на полупустую уже кухню ввалился муженек Варианты — одетый в тот же камзол, что и в зале, хотя и распахнутый вместе с рубахой до волосатого живота. Вообще сложен он был не плохо, но от него так разило вином, что приближаться было неприятно.

Впрочем, я не сдвинулась с места, делая вид, что не замечаю, как этот тип ругается, и ищет в кухне бутылку. Оказывается, по приказу Врана все подсобные помещения, включая винный погреб, были опечатаны, а кдючи конфискованы.

Найдя бутылку чего-то достаточно крепкого, Тиренсий уставился налитыми кровью бессмысленно — голубыми глазами прямо на меня, и попытался просверлить дыру.

Ха! Не на ту напал! Куда уж этому красавчику, свято уверенному в своей неотразимости, против Хранительницы Династии или старшего принца! Я с каменной физиономией продолжила стряпню, но все равно неприятных впечатлений мужику подкинула.

Откровенно дерзить мне он опасался — все ж супруга герцога, вдруг нажалуюсь, а он услышит? Но попытки бормотнуть что-то нелицеприятное на счет кухни и кухарок он попытался. Тогда уже я бросила на него взгляд полный презрения. Барон поперхнулся глотком найденного спиртного и наконец, убрался с кухни, рыча как раненый зверь.

А еще через десяток минут в кухню влетела бледная простоволосая служанка в одной сорочке и завопила, что господин пришел пьяный к хозяйке и теперь из ее комнаты доносятся крики боли. Уронив блинчик, я выхватила у Карлиэ тряпку и заорала:

— Быстро мою камеристку поднять. Скажите ей, что бы принесла мою сумку! Карлиэ, живо за мной, а ты показывай дорогу!

Я развернула служаночку к двери и придала ей ускорение толчком. Она шустро засеменила ногами.

Дверь в покои баронессы была заперта. Массивное светлое дерево в розанах и завитках парировало любые удары. Из-за двери уже не было слышно криков, только мужской рык и тонкое скуление.

Плюнув на все, я вскинула руки, и смела дверь силовой волной.

От картины, представшей перед нами, меня едва не вывернуло на пол. Большая кровать под легким белым балдахином была разворочена, словно на ней боролись не на жизнь, а на смерть. Голый зад барона возвышался из облака белых простыней кое-где окрашенных кровью. Руками он сжимал горло баронессы, ритмично вторгаясь в распластанное под ним тело. Скуление уже затихло, изо рта Варианты шла пена.

Второй волной я смела этого ублюдка, на другую сторону кровати:

— Карли, свяжи его, я займусь баронессой!

К счастью повариха не нуждалась в повторении. Налетев как коршун, в центнер весом, она уселась на помятого барона верхом и быстро скрутила ему руки и ноги обрывками простыней. Служаночка завывая на одной ноте, смотрела на распластанную Варианту и глаза ее готовы были выпасть из орбит.

Все заняло буквально секунды. Женщина, освобожденная от веса мужчины, однако не подавала признаков жизни. Она уходила, намеренно обрывая связи с этим миром. Ну, нет, дорогая! Сама натворила, сама и поправлять будешь! Я с размаху врезала Варианте по лицу и прокричала в неподвижно застывшие уплывающие глаза:

— Дура, о ребенке подумай! Если сейчас отрубишься я его не удержу! — Продолжая всячески костерить, нежную барышню, я быстренько снимала спазмы, где могла — горло, ноги, живот, осторожно сунула пальцы в промежность — кровь.

Ах ты гад! Но злится некогда, без обруча я с диагностикой не справлюсь. Значит, будем пока просто тормозить кровотечение, может быть все не так страшно. Живот все еще был твердым, но взбодренная моими выразительными речами Варианта уже трепыхалась, и стонала от боли.

— Лежи тихо, — цыкнула я. — Сейчас сумку принесут, заварю обезболивающее зелье, будет легче.

К счастью вскоре появилась полуодетая Ситтариэ с моей сумкой в руках, а с нею еще полдюжины женщин с кухни. Камеристка расширенными глазами смотрела на натюрморт — связанный барон сверкающий голым задом на спине которого восседает Карлиэ. Рядом я матерящая баронессу размахиваю окровавленными руками. И розочкой на торте подвывающая на одной ноте служанка.

— Тари, заткни эту бестолочь! Завари обезболивающий отвар и позови герцога. Он должен знать.

К счастью моей камеристке силы духа не занимать. Хлопнув, походя служанку по щеке, она поставила сумку возле меня, и прикрикнула на слуг в коридоре:

— Тащите кипяток и кувшин, живо! — А сама осторожно отыскала пакетик с травами. Кипяток и кувшин прибыли с рекордной скоростью — минут через пять. Я к тому времени уже натянула обруч и материлась вслух, поминая барона всеми известными мне нецензурными словами. Кровила шейка, еще были разрывы влагалища, и, кажется, немного подтекали воды. Пока Ситтариэ заваривала отвар, я обратилась к Варианте:

— Так девочка, ты сейчас лежишь и не дергаешься. Я буду тебя лечить, но если дернешься, ребенка могу и не спасти. Забудь про этого ублюдка, думай только о том, чего хочешь ты. Если ты хочешь эту малышку, она останется с тобой, если нет — проводи ее с миром. Я помогать не буду.

Женщина глядела на меня остановившимися глазами, потом выдавила сквозь разбитые губы:

— Малышка?

— Ну да, у тебя будет девочка.

— А он говорил сын, — слезы навернулись в едва слышный голос.

Я улыбнулась, как могла:

— Хотеть не вредно. У тебя чудная девочка, месяцев шесть, но рождаться ей пока рано. Так что не нервничай и дай мне тебя полечить.

Варианта кивнула и прикрыла глаза. Вот так — то лучше, а то засобиралась на тот свет, как будто здесь ее плохо кормят!

Ворча про себя, я продолжила лечение уже обнаруженных повреждений. Дело пошло легче — мать успокоилась, и спазмы отпустили матку. Удалось осторожно подлатать плодные оболочки и чуть-чуть ускорить обмен веществ, что бы компенсировать ребенку стресс. Попутно обнаружила несколько гематом на животе, и следы пятерни на внутренней поверхности бедер. В этот момент в комнату влетел встревоженный Вран:

— Варианта, Рита! — И окинув быстрым взглядом всю комнату: — Что с ней?

— Сейчас все почти в норме. А вообще множественные ушибы, попытка изнасилования, попытка удушения, угроза выкидыша и травмы мягких тканей различной степени. — Перечисли я копируя тон следователей из кинофильмов.

Среагировав на мой спокойный тон, Вран посмотрел в тот угол, где лежал притиснутый к полу барон. Потом на лежащую, на кровати в брызгах крови Варианту. В дверях показались гвардейцы.

— Господин герцог, — официально обратилась я к мужу, — отсюда стоит убрать падаль. Я делаю что могу, но пострадавшей нужен покой и порядок.

Вран кивнул и, указав взглядом на барона. Карлиэ неохотно поднялась. Двое мужчин едва подняли пьяную тушу в спущенных штанах.

Вернувшаяся Ситтариэ тут же отправила служанок за чистым бельем и велела разбудить личную горничную леди Варианты. Женщину осторожно приподняли на простыне, а потом уложили обратно в чистую перестеленную постель. Разгоняя вонь перегара и крови я насыпала на блюдце угольков из камина и щедро капнула на них смолку вишневого дерева с пряностями. Греть девушку было нельзя, но вот укутать в уютное одеяло и посидеть рядом — сколько угодно.

— Варианта, а ты есть хочешь? — Вдруг вспомнила я об оставленных на кухне блинчиках. Девушка отрицательно покачала головой.

— А вот я очень хочу, и Вран наверное проголодался. Давай сейчас его позовем из кабинета и вместе позавтракаем, я там такую вкуснятину испекла!

За окном ночь уже сменялась серым зимним рассветом. Карлиэ помогавшая устранять беспорядок, кивнув одобрительно, отправилась на кухню. Ситтариэ убежала приглашать к нам Врана. Я утомленно сидела рядом с девушкой, чьи мечты разбились так внезапно, и очень хотела оказаться где-нибудь подальше.