Глава 22

Наблюдатель

Наблюдатель пристально вглядывался в черный прямоугольник устройства связи. Последние новости с Родины его совсем не обрадовали. Провал операции признан его виной. Теперь перед агентом два пути: исправить все в кратчайшие сроки, либо кануть в Лету чужого мира. Исчезнуть. И больше никогда не увидеть сиреневых небес родного мира.

Откинувшись на спинку эргономичного стула, замаскированного простейшей иллюзией под ветхое кресло, он не спеша прихлебывал кофе из большой кружки и морщился, вспоминая отчеты с мест. Все планы провалились из-за одного элемента! Никто не мог предвидеть, что десятая доля процента испортит всю картину.

Впрочем, кажется, элемент самоустранился с политической арены. Чего только не сделают чувства — даже заставят выпустить из ловких ручек трон! Или возможность стоять за троном, что часто куда более привлекательно.

Вздохнув, Наблюдатель поморщился и, оставив пустую кружку на столе переместился в капсулу, с помощью которой принимал заданный облик. Пора на работу, как бы она ни надоела…

Северное море

Седые валы вздымались вокруг корабля. Молоденький парнишка с длинными светлыми волосами стоял на вахте, частенько поглядывая на тоненький золотой наручь блестящий на запястье. Воин постарше поймав его за этим делом только добродушно рассмеялся:

— Смотри, смотри, небось, даже у твоего отца не было такой красоты. Вот до чего умен наш ярл, с ним мы скоро не только рукояти мечей вызолотим, но и жен в золото приоденем!

Парнишка пыхнул горячим румянцем и вновь укрылся среди снастей.

Из-за высокой бочки с водой выступила худенькая девушка. Проводила взглядом воина и засмотрелась на горизонт — чаек не видно, как бы бурю не принесла суровая Владычица Вод. Серьезное личико девушки не вязалось с тоненькой шейкой и длинными почти до колен золотистыми косами.

Из палубного люка поднялся высокий крепкий мужчина с длинными светлыми волосами, убранными в косицы с амулетами на кончиках. Тяжелая рука легла на плечо девушки.

— Не волнуйся Спящая-на-волне, Владычица Вод сегодня милостива, мы успеем в порт.

— Да отец, — кивнула девушка, прижимаясь головой к руке.

— Вот, посмотри, что у меня есть для тебя.

С этими словами мужчина извлек из кармана, носимого на ремне серебряное ожерелье с бирюзой. Камушки были удивительно красивы и подобраны по цвету.

— Старый Лис хотел цену сбить, преподнес подарочек из своих закромов для такой красавицы. Да только меня не проведешь! — Ухмыльнулся воин.

Девушка поморщилась — Старый Лис, глава купеческого каравана, который они сейчас сопровождали, был еще не стар. Он частенько бросал на пригожую дочку ярла внимательные взгляды. Пророческий дар, который девушка унаследовала от отца, подсказывал ей не привлекать к себе внимания. Но Лис был опытным купцом и видел хороший товар даже под спудом.

— Я это ожерелье к Старой Квакше носил, — добавил отец. Она сказала, что вложила в него все, что нужно молоденькой девушке. Так тебе нравится больше?

Спящая-на-волнах улыбнулась и кивнула, поглаживая светлое серебро и голубые камушки. Старая ведьма плохого не пожелает. Однажды Спящая, спасла ее от голода вовремя рассказав отцу о ее беде. А тот отправил к старухе воина с мешком провизии. Теперь лучшие амулеты Берега доставались их кораблю. Еще раз, улыбнувшись, девушка, сошла вниз — пора было готовить вечернюю трапезу.

Руимасолариэсс

Верховная Хранительница сидела в своих покоях и размышляла: как она дошла до жизни такой? Компанию ей составляла бутылка крепчайшего вина с Островов и мисочка с изюмом. Сидя прямо на полу в своей роскошной опочивальне, в которой не была, пожалуй, лет десять, а то и больше. Да точно десять лет назад пришлось сменить в опочивальне всю мебель — маг недоучка, плеснул в покои ненавистной соперницы за место у трона кислотой.

Хранительница лениво перебирала аргументы «за» и «против» и в очередной раз убеждалась, что сошла с ума. Какая свадьба, какие наряды и уборы? Ей уже около ста. Пора на покой просится, а она замуж собралась! На посмешище всей столице!

Отхлебнув еще глоток, ощущая как приторная сладость, сменяется горечью, Руима позволила себе заплакать. Все равно никто не увидит. И искать ее здесь никто не будет. Сюда горничные забредают раз в сезон — проветрить и сменить нетронутые простыни.

Уль. Да. Его высочество принц Ульсоритас отправился в город, подыскать подарки для корзинки невесты. Женщина горько усмехнулась, позволяя сладким воспоминаниям немножко покружить ее, покачать на волнах, а потом решительно смыла их следующим глотком.

Ничего не получится, он юн и полон сил, а она устала от черных одежд и интриг. Пора, пора присмотреть среди юных травниц способную девочку и провести ритуал передачи знаний. Через месяц новая Хранительница будет чуть слышно скользить по длинным коридорам… И заглядывать в глаза ее принца…

Тряхнув головой, травница разрыдалась. Неожиданно крепкие, холодные мужские руки прижались к ее плечам:

— Скучаешь, любимая? — Задорно спросил Ульсоритас.

От него пахло морозом и дымом, он не снял пушистой меховой шапки и короткого жилета для верховой езды. Зубы сияли в улыбке, а холодные губы крепко прижались к горячим щекам Хранительницы.

— Уль? — Сквозь пьяный туман пробилась нежность, и женщина ласково провела рукой по щеке жениха.

Потом мурлыкнув прижалась к его меховой безрукавке, потершись грудью и вдыхая свежий запах морозного меха. Уль оглядел стоящий на ковре натюрморт и крепче прижал Руиму к себе:

— Жалеешь? — Выдохнул он ей в ухо, поглаживая кончиками пальцев длинную гибкую шею женщины.

— Нет, — твердо ответила Руима. — Просто боюсь.

Ульсоритас хмыкнул и плавно переместил руки на талию невесты. Потом сел прислонясь спиной к кровати, усадил женщину на вытянутые ноги.

— Скажу по секрету, — шепнул он в гладкое розовое ушко, не отягощенное украшениями. — Я тоже ужасно боюсь. Давай бояться вместе? — И он припал поцелуем к ямке над ключицей.

Травница засмеялась, одновременно пытаясь вырваться из его объятий, и стараясь крепче прижаться всем телом.

Хихикая и катаясь по полу как дети, они торопливо раздели друг друга. Руима смутилась под восхищенным взглядом принца, и затолкала поглубже воспоминания о другом восхищенном взгляде подаренном ей много — много лет назад.

А когда Ульсоритас приподнялся на руках и, серьезно глядя в глаза, сделал движение на встречу, все мысли выпорхнули из головы. Только равномерные толчки отдавались в крови как пузырьки от игристого вина.

Потом мужчина не оставил ее лежать на полу в одиночестве. Обнял и, шепча на ушко восхищенные комплименты, уложил в чистую постель. Сам лег рядом обняв горячими руками. Погружаясь в сон, Травница подумала, что утром ей придется не сладко, но отправила эту мысль подальше, вместе с другими, такими же серьезными и рациональными. Сегодня она позволит себе быть женщиной. Возможно, у нее будет еще несколько недель счастья?

Вран эт Верис

Маргарита уже сползала в уютном креслице, что бы задремать, когда осторожно приоткрыв выбитые двери в спальне баронессы, появился Вран. Следом за ним шла Карлиэ с подносом. На подносе был и чайник с кипятком, и чашки, и блинчики и мед и несколько кусков сыра и колбасы, вероятно в расчете на герцога.

Оценив положение в комнате, Вран придвинул из угла легкий рукодельный столик, предварительно осторожно сняв с него пяльцы. Домоправительница водрузила на столик поднос и пожелала всем приятного аппетита.

Варианта не спала, Маргарита намеренно тормошила ее разговорами, что бы проследить за состоянием ребенка. Усевшись во второе миниатюрное кресло, Вран вытянул длинные ноги, и с усталым удивлением посмотрел на блины.

— Кушайте, не бойтесь, это я сама готовила. Вот эти блинчики с ветчиной, а эти с творогом. Вам леди, — обратилась Рита к лежащей равнодушно Варианте, — нужно обязательно есть творог, если не хотите потерять зубы или волосы.

Баронесса неохотно потянулась к блинчику, но через пару укусов аппетит проснулся. Видя это, Маргарита налила ей чаю. Чашка Врана давно была у него в руке и блинчики с ветчиной явно пришлись ему по вкусу.

Подкрепившись, Вран и Мргарита оставили Варианту с камеристкой. Несколько аккуратных движений и баронесса уснула.

— А почему ты сразу ее не усыпила? — поинтересовался герцог.

— Наблюдала за младенцем. Сразу усыплять было опасно — могла что-нибудь не заметить. Что ты сделал с этим бароном?

— А что сделаешь с таким мерзавцем? Посадил в тюрьму и приставил караул из королевских солдат. Завтра, точнее уже сегодня напишу все бумаги, соберу подписи свидетелей и отправлю на королевский суд. В принципе, я мог бы и сам его казнить, но хочу, что бы сестренке было спокойнее, и его земли достались малышу.

— Малышке, — зевнула Маргарита, — это будет девочка.

— Еще лучше, значит, поместье перейдет в другой род. Даже имя этого подонка будет забыто!

— Тсс, не сердись! Пойдем лучше спать. До обеда все равно никто ничего делать не будет — ночка была развеселой.

— Хм, боюсь, мои комнаты еще не готовы. Я велел вынести все вещи, принадлежащие барону.

— Ну, пойдем ко мне, Ситтариэ так накрутила местным уборщицам хвосты, что мне даже балдахин сменили, и окна вымыли! — Похвасталась Рита, не заметив, как пригласила мужа в свою постель. Впрочем, едва скинув на пол грязную одежду, и умывшись над тазом чуть теплой водой, заботливо приготовленной камеристкой, герцог и герцогиня эт Верис сладко уснули.