Глава 28

Королевский дворец

Наблюдатель в широкой полотняной рубахе и штанах усердно натирал пол в главном бальном зале. Рядом пыхтели другие слуги. Женщины натирали канделябры, мужчины носили мебель, ковры и занавеси. Подготовка к большому балу шла полным ходом.

Для церемонии венчания готовили большую гостиную рядом. Согласно протоколу туда будут допущены только родственники и по два представителя от делегаций.

Устав разбираться, кто из них более достоин, кронпринц велел делегациям самим назначить не более двух представителей. И подать ему списки не позднее утра дня накануне венчания.

В гостиной установили алтарь, а стены увешали свадебными колокольчиками, перемешав их с атласными лентами и оранжерейными цветами.

В зале Приемов заканчивали натирать полы и полировать мебель. Садовники уже топтались в дверях с корзинами цветов и пучками лент. Музыканты разучивали специально написанные к этому дню вариации. А ливрейные слуги носились как зайчики, спешно сервируя столы для легкого завтрака, который планировался после церемонии.

Невеста, напившись успокоительного зелья, взирала на мир равнофигственно. Валяясь на диване в одной паутиноподобной черной рубашке, она небрежно перебирала волосы жениха, прихлебывающего вино из бокала.

Руиму немного тянула на философию, а Ульсоритасу было все равно где прятаться от матери и озверевших портных. Так что они мирно сидели рядом и наслаждались минутами спокойствия. Вдруг скрипнула дверь потайного хода, Руима поморщилась — смазать пора. В кабинет Хранительница ввалился Расколоритер:

— Сидите, бездельничаете? А Врана с Маргаритой кто забирать будет?

— А что, закат уже? — Спокойно поинтересовалась невеста, и принялась поглаживать изящно выгнутые брови жениха.

Рас тяжко вздохнул, забрал у брата бокал и отхлебнул все что оставалось.

— Ну вот, — так же меланхолично проговорила Верховная Хранительница, — сейчас и ты успокоишься…

Расколоритер поперхнулся, и хотел выплюнуть вино, но потом передумал и кивнул на бокал:

— Еще нальете?

— Может и маме заодно предложить? — Гипотетически вопросил Уль.

— Не-а, — протянула Хранительница, — я лучше к огнедышащему дракону в пасть слажу, зубы пересчитать, чем твоей маме сейчас покажусь. Она меня уже три часа по дворцу ловит.

Пожав плечами, Уль налил брату еще вина и прижался покрепче к добравшейся уже до шеи невесте.

Отхлебнув пару раз из кубка Расколоритер вздохнув сказал:

— Ну ладно, отдохнули и встали. Руиме еще одеваться и Врана с Ритой сюда тащить, а тебе, братец ее видеть не полагается. Пойдем, а то мама уши оборвет.

Уль не смотря на активную позицию брата, все же задержался. Крепко поцеловав свою красавицу, он шаловливо подмигнул:

— Увидимся у алтаря, любимая, не опаздывай! А то Рас нас не отпустит в поместье, пока мы всех не поблагодарим.

Поцеловав жениха еще жарче, Руима улыбнулась и клятвенно обещала быть вовремя и в белом. Уль в ответ закатил глаза, не сомневаясь, какое это для нее испытание, и канул вслед брату в потайной ход.

Оставшись одна, Хранительница поразмышляла пару секунд: насколько неприлично будет заявиться в поместье среди зимы в таком виде. Потом, все же решив не дразнить гусей, натянула поверх черной рубашки черную же мантию и парой движений активировала портал.

Вран немного нервничал. В обед Маргарита закончила свое рукоделие, и настояла, что бы Вран обязательно надел жилет. Едва взяв его в руки, он ощутил тепло и ласку исходящие от ткани. Жилет скользнул по рубашке и невесомо опустился на плечи.

Узоры Рита вышила простые, но серебряная нить и черный жемчуг прекрасно сочетались, и благородно поблескивали в свете свечей. Для него была приятна и необычна такая забота. Впрочем, мачеха тоже заботилась об отце, даже что-то вышивала, но бойкий наследник рода не интересовался «женскими штучками». Управляющий сам помог герцогу облачиться в присланные ее величеством обновки, расправил полы камзола, туже затянул ленту в волосах и протянул маленькое ручное зеркало — убедиться, что все сидит как надо.

Герцогиню одевала домоправительница — уже больше часа из спальни доносился ее воркующий голос. Сначала Маргарита пыталась сопротивляться — мол, причешусь немного, и сойдет, но решительная женщина быстро подавила сопротивление и утащила ее готовиться «по всем правилам».

Маргарита

Ууууу, не думала, что праздничное платье — это такой кошмар! Нет, с начала все было приятно — ворчащая домоправительница организовала ванну с душистыми маслами, в которой я чуть не уснула.

Потом мне долго сушили и расчесывали волосы, что тоже было довольно приятно. А вот потом…

Ну вот привыкла я к простым льняным платьям под мантией! Даже свое потрепанное бельишко иногда надевала — верхнюю часть, поскольку корсеты шнуровать самостоятельно сложновато.

Но сейчас! На меня натянули тонюсенькую как марля, но гораздо более мягкую шелковую сорочку с огромным вырезом на ленточке. Поверх — корсет, к счастью до знаменитых семнадцати дюймов его утягивать не стали — просто сплющили им мои злосчастные ребра, и успокоились.

Дальше — больше. Писк сезона — отделанные кружевами панталоны, да еще расшитые розовыми бутончиками! Мама! Да у меня даже бабушка такие парашюты не носит!

Чулки с подвязками я стерпела, мерзко подхихикивая про себя — свалятся, даже шагу не успею ступить. Но, эта женщина тут же прикрепила чулки маленькими шелковистыми петельками к панталонам, за прячущуюся в кружевах обтянутую тканью пуговичку! Облом!

Потом пошли нижние юбки, причем шли они в обратном порядке — от самой короткой к самой длинной, пять штук!! К окончанию процесса меня уже покачивало.

Затем меня усадили к зеркалу, закутали простыней, дабы не испачкать то произведение искусства, которым являлся мой корсет. И принялись укладывать волосы.

Уууууу!!! Каждая прядка тщательно расчесывалась, смазывалась отваром трав с ароматическими добавками и укладывалась точно на свое место. От шпилек и заколок голова становилась все тяжелее. В косы вплетались нитки черного жемчуга, а подвески из таких же ниток только чуть крупнее свисали с рукавов.

Наконец поверх всей этой красоты водрузили головной убор — маленькую бархатную шапочку вышитую серебром и жемчугом сбегающую уголком ко лбу, сзади уже традиционно струился газовый шарф.

И думаете это все? Ничего подобного!

Теперь меня принялись аккуратно упаковывать в серебристое платье — парчовая юбка номер раз, парчовая юбка с бархатными аппликациями номер два, Рукава нижние, рукава верхние, какие пустяки — полдюжины шнуровок!

И вот когда я искренне думала, что издевательства надо мной прекратились, горничная по сигналу домоправительницы открыла бархатную коробку с украшениями.

Я чуть не принялась биться головой об стену. Это же еще килограмм пять плюсом! А я и так еле стою. Вот теперь я понимаю, почему герцогини такая редкость при дворе — выжить в этих нарядах просто невозможно!

Воркуя и приговаривая, какая я красивая помощницы быстренько обвесили меня блестяшками превратив в новогоднюю елку.

Длинные (и тяжелые) серьги с блестящими камнями. Огромная брошь не брошь, что-то вроде изогнутого рога, который они закрепили на корсете. Тяжелый, длинный металлический пояс, тоже с камушками.

Мелочи вроде колец и браслетов можно и не считать. Кстати браслет — накопитель я снимать отказалась, просто сдвинула на предплечье. Под широким рукавом нормально, а вот если муж соберется меня подержать под локоток, смогу оставить пару синяков на память.

Уф, наконец, все? А как я вниз пойду, меня в этом платье носить надо!

Тут горничная, опустившись на колени, стала что-то делать с моими многочисленными юбками, я даже забеспокоилась слегка — оказалось она, просто ищет мои ноги, что бы помочь им найти туфли!

Ну вот, все надето, поправлено, одернуто, можно повернуться и посмотреть на себя в большое зеркало у окна:

— Мама! И это я? — передо мной качался на неустойчивых каблуках оживший портрет эпохи Стюартов! — Хочу к маме! Хочу шорты и мятую футболку! И зачем я всегда завидовала этим знатным дамам! Муж, спаси меня!

Довольные помощницы рассматривали меня и восхищенно ахали. Потом подхватили под руки и потащили вниз — мужу показывать.

Вран натурально обомлел. Как я его понимаю! Такое ночью присниться — поседеешь.

Подошел так красиво, раскланялся, ручку лобызнул. Аж, мурашки побежали.

Красивый все же у меня муж, глаз не оторвешь! Оглянувшись, решила я присесть, и тут же услышала протестующий писк домоправительницы.

Как? Сидеть нельзя до церемонии, юбки помну? Да их асфальтовый каток не промнет! Они стоят как Великая Китайская стена от рисового крахмала!

Ладно, раз сидеть нельзя, буду стоя мужем любоваться. Что он там говорит? Нужно заказать мой портрет в этом платье?

С радостью дорогой! Только, чур, я отдельно, а платье на вешалке!

Я бы, наверное, уже зубами клацать начала, но Врана спасла Руима величественно шагнувшая из телепорта. Посмотрев на нас, кивнула и поманила рукой мы сделали по паре шагов вперед, и вышли в ее кабинете.

— Идите к королеве, мне одеваться пора.

Я сочувственно вздохнула:

— Может помочь? Меня с обеда одевали…

— Там все фрейлины королевы сейчас сбегутся. Воспользуйся моментом — отдохни, твои покои рядом.

О, это мысль! Действительно, здесь ведь еще мало кто знает, что мы поженились. Вран изящно раскланялся, я присела в реверансе, и мы быстренько убежали в мои старые комнаты.

Вран оглядевшись, присел на диван и начал меня рассматривать. Я тут же плюхнулась в кресло и вытянула ноги.

Церемония должна была состояться на рассвете, сейчас было время ужина, но я боялась на кухню соваться — мэтру Эскофье сегодня точно не до меня. Ситтариэ осталась в резиденции эт Верис, и чем до рассвета заниматься?

Подумав, решила сходить в гости к Благословению Династии, если что — Вран уже знает, как меня вернуть. Как мы выяснили опытным путем, для этого достаточно пары хороших, жарких поцелуев. Вообще-то для «выныривания» хватало и одного, но мы никогда не могли сразу остановиться.

Усевшись поудобнее прислушалась к току крови и скользнула в него, с каждым разом это давалось все легче. Вот поплыли разноцветные ленты — ага, муж не просто так любуется, красно-золотая полоска явственно тянется в мою сторону. Приятно.

Отправляю в ответ золотистую, касаюсь ею его волос, скул, губ. Алый цвет в его ленте начинает доминировать, и я поспешно возвращаю золотистую ленту обратно. Одеваться еще раз нет никакого желания, да и горничные сейчас все заняты.

Потом сосредоточившись, ныряю в самый центр — к разноцветному огоньку Благословения. Раз два три четыре пять, кто хочет выйти погулять? Из пламени выскакивает пышная рыжеволосая девушка, белокожая и невысокая.

— Привет, — говорю я ей.

— Приветствую, Хранительница Благословения, — чопорно кивает она.

Я в ответ делаю книксен.

Разговариваем мы недолго. Урсинэ едва успела, научить меня раскладывать ленты эмоций веером, разделяя на составляющие, что бы понять, какая эмоция доминирует, как огонек пыхнул, и Хранительница лукаво сверкнув глазами, прыгнула обратно в высокое пламя.

Оказалось, что муж пробрался сквозь мои многочисленные юбки, и уже поглаживает ямку под коленом с совершенно недвусмысленными намерениями. Хммм, как приятно. А когда вместо рук сдвинувших чулок по коже скользнули его губы — я уже забыла и о том, что платье мять нельзя, и о том, что нам вообще надо куда — то идти.

Северное море

«Морские драконы» уже через час после рассвета вошли в город. С вечера ярл решил не спешить и остановиться ночевать за городскими стенами.

Примерно в часе ходьбы от городских стен находился постоялый двор для тех, кто не успел добраться до города до закрытия ворот. Там и остановились на ночь.

Не спеша вымылись в небольшой мыльне устроенной хозяином на южный манер — все из камня, железная печка и много тростниковых циновок.

Потом поужинали и легли на широкие лавки укрытые овечьими шкурами. Спящая — на — волне как всегда улеглась рядом с отцом — хозяин предложил девушке отдельную комнату, но она лишь покачала головой — среди мореходов ей было безопаснее.

Около полуночи девушка вдруг встала и пошла к двери с закрытыми глазами, не просыпаясь. Чутко спавший ярл осторожно двинулся следом и у самой двери ухватил двумя пальцами стиснутый кулачок и развернул девушку к лежанкам. Через минуту все вновь было спокойно, никто из драконов даже не проснулся.