Глава 11

— Хозяйка! Алёна! Алёнушка, милая помоги!

Стук в окно поднял Алёну под утро и заставил недовольно заворчать волка.

— Спокойно, маленький, это, по-моему, Танюшкина свекровь. — Алёна выглянула в окно и быстро пошла к двери, на ходу натягивая тёплую куртку. — Спрячься пока в спальне.

Волк очень удивился тому, что его назвали маленьким, но спорить не стал и послушно направился за штору.

Алёна открыла входную дверь и в сени с рыданиями ввалилась Танина свекровь.

— Зина, что случилось?

— Ой, беда, Алёна, беда! Танька-то, похоже, ребёнка скидывает.

— Что?! Да как так-то?! Скорую вызвали?

— Вызвали, да пока она приедет с города, всё кровью выйдет. — Женщина разрыдалась и ухватила Алёну за руку. — Алёнка, помоги-а? Танька ревёт, как оглашенная, воем воет, боится дитя потерять, а Димка велел за тобой сбегать.

— Рыдает, значит.. — Алёна времени даром не теряла и быстро одевалась, одновременно кидая в сумку флаконы настоек и мешочки с нужными травами.

Заглянула к волку, шепнула, что дверь оставит открытой, чтобы он мог выйти в любой момент и почти бегом отправилась к дому Татьяны, ставшей за время, проведённое в посёлке, для Алёны настоящей подругой.

На подходе к дому Алёну и Зину встретил выскочивший навстречу Дмитрий. Бледный, с трясущимися руками, он хватался за голову и умолял поторопиться. Татьяна к их приходу практически впала в беспамятство, лежала скорчившись и обхватив руками живот и тихо плакала, временами не сдерживая стоны.

Первым делом, Алёна выгнала из комнаты Дмитрия, велев повторно позвонить в скорую и поставить греться чайник. Попросила у Зины чистое полотенце, застелила им стол и выложила из сумки принесённые с собой флаконы и травы. Первым делом накапала в ложку собственноручно приготовленный настой корня валерианы, добавила немного пустырника и напоила Татьяну.

— Алён, спаси его, пожалуйста… — измученная болью и страхом женщина смотрела с такой надеждой, что у Алёны сердце сжалось от жалости, но ничего обещать Тане она не могла. Успокоить бы несчастную и дотянуть до приезда скорой, а о большем и мечтать не смела.

— Тань, послушай меня. — Алёнина рука лежала на каменном от тонуса животе подруге. — Для тебя сейчас главное — успокоиться. Постарайся расслабиться, слышишь? Это то, что ты можешь сделать для своего малыша.

Таня закусила губу, прерывисто вздохнула, сдерживая слёзы, блестевшие в глазах, и кивнула.

— Вот и умница. Отпусти мою руку на минутку, я заварю тебе вкусный чай с мятой и мелиссой и сразу вернусь.

Таня нехотя отпустила Алёнину ладонь, которую прижимала к своему животу и затуманенным взглядом из-под полуопущенных ресниц наблюдала за тем, как Алёна отмеряет нужное количество трав и заливает их кипятком.

Накрыв банку с настоем маленьким махровым полотенцем, Алёна вновь села возле своей бледной измотанной пациентки и положила руку на низ живота. Ей самой было очень страшно за подругу, но она всеми силами скрывала страх, стараясь успокоить Таню.

Прошло несколько минут и лекарства начали действовать. Татьяна затихла и всё медленнее моргала, с трудом удерживая отяжелевшие веки открытыми. А Алёна продолжала держать руку на животе и незаметно для себя, вдруг, обратилась к нерождённому малышу.

"Ну что ты там буянишь, милый? Напугал мамочку и папочку, негодник. Держись на месте крепко и даже не думай в ближайшие 7 месяцев выходить".

Алёна сидела с закрытыми глазами и словно наяву видела то, что происходит внутри тела Тани. Перед её мысленным взором медленно пульсировал небольшой мышечный мешочек, напряжённый до такой степени, что его стенки казались каменными. А внутри мешочка притаилось светлое живое образование. Внутреннее чутьё подсказывала Алёне, что с малышом всё в порядке, он здоров, и проблема кроется в месте прикрепления его к матке. Именно там притаилась опасность в виде тёмного пятна — гематомы.

Алёна не могла определить для себя, чему удивилась больше — тому, что видит происходящие внутри тела процессы, или тому, что чувствует в себе уверенность исправить ситуацию. Но, посмотрев ещё раз на беззащитное светлое пятнышко и угрожающе-тёмный сгусток, она ясно ощутила потребность помочь и представила, как от её ладони отделяются тонкие серебристые нити силы и, медленно извиваясь, устремляются к неприятному сгустку. Нити ласково огладили пульсирующее пятнышко и вплелись в гематому, распутывая повреждённые сосуды, растворяя сгустки и регенерируя ткани.

Через несколько минут тёмное пятно гематомы исчезло и напряжённые стенки матки начали медленно расслабляться, позволяя крови свободно циркулировать и питать малыша.

Алёна потрясённо выдохнула, открыла глаза и поднесла руку ближе к лицу. Что это было? Богатое воображение или то, о чём предупреждала во сне бабушка? Неужели кольцо пробудилось и начало отдавать силу?

Серебряный ободок с коричневой каменной вставкой тускло светился в неярком электрическом свете сорокаваттной лампочки и выглядел совершенно буднично. Не горел неоновым светом, не грел и не колол кожу, не давил и не холодил. Как ни крути и не рассматривай — самое обычное кольцо. Так может, дело и не в нём вовсе?

— Алён, ну как она? — Дима заглянул в комнату и с тревогой посмотрел на спящую жену.

— Да, вроде, лучше, заснула. Что в скорой сказали?

— Машина выехала 20 минут назад, скоро будут.

На улице уже рассветало, когда возле Таниного дома, громыхая разбитой подвеской, остановился старенький автомобиль Скорой помощи. Алёна уступила своё место усталой фельдшерице, похлопала растерянного Диму по плечу и тихо выскользнула в морозное утро.

На подходе к дому увидела сизый дымок, вьющийся из трубы и улыбнулась — никак Илья решил похозяйничать.

Илья и правда растопил печь, вскипятил чайник и спокойно сидел за столом с большой кружкой и початой упаковкой сушек.

— Чай будешь? — деловито осведомился мужчина и поставил любимую Алёнину кружку рядом со своей.

— Давай. Такая ночка, что голова кругом.

— Всё нормально там? Обошлось?

— Да вроде…

Через пару часов прибежал запыхавшийся Димка, отчитался, что скорая забрала Таню в городскую больницу "на сохранение", схватил пустые вёдра, умчался за водой и через десять минут так же быстро, почти бегом, принёс уже полные.

— Дим, ну успокойся, не нервничай так. — Алёна видела, что за дёрганными движениями и суетливостью мужчины кроется банальная растерянность и страх за жену и будущего ребёнка. — Беременных часто кладут в больницу, некоторых и не по разу. Это нормально и не страшно. Я вон вообще половину срока провалялась, неделю дома, неделю на больничной койке, все бока отлежала.

— У тебя есть ребёнок? — Дима с искренним удивлением посмотрел на Алёну и оглянулся по сторонам, словно пытался увидеть следы пребывания кого-либо малолетнего в доме. Но ни погремушек, ни пелёнок с горшками в ближайшей зоне видимости не обнаружилось.

— Есть, конечно. — прыснула Алёна. — Дочка, Вероника.

— И где же она?

— В Москве, в институте учится.

— В институте? — Димино выражение лица можно было смело фотографировать и отсылать на конкурс двойников Мистера Бина. — А во сколько ты её родила?

Алёна уже смеялась в голос над обескураженным соседом.

— Во сколько надо, Дим, во столько и родила. Не бойся, я уже была совершеннолетней. — Алёна вручила будущему папаше пакетик с успокаивающим сбором трав. — Держи, дома заваришь, как обычный чай и с мамой попьёшь, ей тоже не помешает.

Когда за Дмитрием закрылась дверь, из спальни вышел улыбающийся Илья, присел на корточки возле топки, перемешал кочергой прогорающие угли и добавил немного дров.

— Занятный парнишка, — заметил он, разглядывая оранжевые всполохи, пробегающие по свежему полену.

— Да какой же он парнишка? Твой ровесник, наверное. Молодой женатый мужчина, скоро отцом станет.

— Мой ровесник? — Илья пересел на лавку у печи. — И сколько же мне, по твоему мнению, лет?

— 23? 25? — принялась гадать Алёна.

— Мне 41. — Теперь уже Илья смеялся над ошарашенной Алёной и искренне наслаждался произведённым эффектом.

— Да ты издеваешься надо мной! Я тебе не верю. — погрозила кулачком веселящемуся мужчине и кинула в него кухонное полотенце.

Илья ловко перехватил летящую тряпицу и быстрым броском вернул хозяйке, попав по лицу, отчего Алёна гневно взвизгнула и размахнулась, чтобы от души хлестнуть смеющегося мужчину куда придётся.

— Вижу, у вас тут весело.

На пороге, опираясь плечом о косяк входной двери и скрестив мощные руки на груди, стоял хмурый Кир и взирал на разыгравшееся действо с видом недовольной воспитательницы, заставшей трёхлеток за стиркой панамок в унитазе.

*

— Кир? Привет. — Алёна первой пришла в себя после появления нежданного гостя и повесила полотенце на крючок. — Что-то случилось? С Владом всё в порядке?

Мужчина ответил не сразу, переводя тяжёлый взгляд с Алёны на Илью и осматривая обстановку в доме. Медленно, словно нехотя, оттолкнулся от косяка, прошёл по комнате, зачем-то заглянул в обе спальни и присел на табурет у стола.

— Альфа, всё в порядке, чужаков в округе нет, — подал голос Илья.

— Знаю, проверил по дороге. — Кир о чём-то сосредоточенно думал. Между густых чёрных бровей пролегли две глубокие вертикальные морщины, лицо застыло неживой маской, а глаза остекленели, глядя в одну точку и не видя ничего перед собой.

— Кир. — неуверенно позвала Алёна. Ей было не по себе от его странного вида и в какой-то момент отчаянно захотелось вывести мужчину из этого состояния. Кир моргнул и обернулся на звук. — Что-то случилось?

— Ничего, — мотнул головой.

— А Влад?..

— Влад лучше всех. Не отлипает от бабушки, достаёт её разговорами о твоих сырниках и просится в гости.

Алёна заулыбалась, но тут же осеклась, столкнувшись с внимательным взглядом Кира.

"Что здесь вообще происходит?"

Она чувствовала, что Кир недоволен и злится, но не могла понять, на что именно. Неужели рассердился из-за присутствия в доме Ильи? Но он ведь сам прислал его.

Устав стоять под раздражающим взглядом и мысленно махнув рукой на мужские причуды, Алёна решила по-быстрому приготовить те самые сырники, чтобы передать их с Киром для Влада.

Пока Алёна возилась с творогом, протирая его через сито и вымешивая с яйцами, ванилью и сахаром, мужчины вышли во двор и о чём-то негромко там беседовали. Но стоило от сковороды поползти аппетитному запаху, как в дверях показались обе внушительные фигуры и шумно задышали, втягивая аромат поджаривающегося лакомства.

— Может, чаю попьём? — предложила Алёна, заметив голодные взгляды. — Ещё молоко есть и простокваши немного.

Мужчины дружно закивали, соглашаясь на всё подряд — и на чай, и на молоко, и на простоквашу, и Алёна, сдерживая смех и поджимая губы, накрыла на стол. Большое блюдо с горкой подрумяненных сырников, кувшины с молоком и простоквашей, сметана, варенье и кружки разбежались по своим местам, и Алёна пригласила гостей на поздний завтрак.

Взяла себе один сырник и, отламывая маленькие кусочки, с удовольствием наблюдала за Киром и Ильёй, стремительно опустошающими большое блюдо. Алёне всегда нравилось готовить для семьи и собирать всех за одним столом, но, к сожалению, её лишили этой малости и потому сейчас она искренне наслаждалась видом довольных и сытых мужчин.

"Интересно, Оксана готовит Сергею завтраки?"

Алёна мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли и тут же наткнулась на внимательный взгляд Кира.

— Всё в порядке?

— Да. Просто неприятные воспоминания, — торопливо ответила и тут же перевела тему: — Возьмёшь немного сырников для Влада? Он просил вчера.

— А что ещё есть сырники? — поднял голову от кружки с чаем и потянул носом Илья, а Алёна рассмеялась и шутливо хлопнула его по руке.

— Ну ты обжора! Ребёнка объедать не дам!

Губы Ильи расплылись в улыбке, а в глазах забегали весёлые искорки, и Алёне на миг почудился тщательно скрываемый интерес со стороны мужчины. Это было неожиданно и чуточку приятно, но Алёна ничего такого не планировала и, потому, смутилась и отвела взгляд в сторону, чтобы тут же напороться на другой взгляд — жгучий и пылающий. Кир смотрел так остро и непонятно, что Алёна в испуге отшатнулась, резко отодвигая стул и вскакивая из-за стола.

Сердце колотилось, отдаваясь ритмичным звоном в ушах, а руки предательски подрагивали и Алёна два раза уронила крышку контейнера, пока упаковывала сырники для Влада. Закончив, повернулась и, не поднимая взгляд, чтобы не видеть больше жутковатых, почерневших глаз, сунула Киру в руки пакет.

— Это для Влада. — Сделала глубокий вдох, как перед погружением на большую глубину, и решилась: — Я думаю, вам пора. Обоим.

Она была готова к тому, что мужчины начнут спорить и пререкаться, но они просто поднялись и послушно направились к выходу. В дверях Илья обернулся и хотел было что-то сказать, но Алёна упрямо разглядывала узор из мелких трещин на истёртом полу и ему ничего не оставалось, как молча выйти следом за Киром.

*

"Да что же со мной такое?"

Алёна ворочалась в постели, ощущая чувствительной кожей каждую складку сбитой простыни. Весь день она возвращалась мыслями к утреннему происшествию и не могла однозначно определить своё отношение к нему.

Кир и Илья. Кто-то из них, а, возможно, и оба сразу разбудили в душе что-то давно забытое. Настолько давно, что пробуждение давалось нелегко и болезненно, заставляя сердце биться чаще и неприятно затуманивая голову. Алёна не хотела этого чувствовать и пыталась вернуть себе ясность мыслей и былое спокойствие.

"Что угодно, только не эта чёртова лихорадка, пожалуйста… Пожалуйста!"

Измученное сердце ещё не перестало колоть из-за Сергея, но уже подпустило слишком близко двух совершенно неподходящих мужчин. И теперь под опущенными припухшими веками мелькали уже три образа — холодный отстраненный Сергей, смеющийся Илья и сжигающий дотла одним взглядом Кир.