Глава 4

Утром Алёну разбудил телефонный звонок. Мама переживала и волновалась о том, как прошла первая ночёвка в жутковатом доме. Успокоив родительницу и уверив в том, что дочь жива, здорова и вполне выспалась на новом месте, Алёна откинула тёплое одеяло и нехотя встала. За ночь дом остыл и температура в комнатах заметно упала. Вот они — реалии жизни без коммунальных удобств. Теперь, вместо утреннего кофе первым делом нужно выгребать золу и растапливать печь.

После завтрака Алёна собиралась съездить в город за электрической плиткой и чайником. Деревенский колорит, это, конечно, замечательно, но готовить удобнее, пользуясь достижениями цивилизации.

Когда в печи затрещали поленья и первые волны тепла неторопливо поплыли по комнате, Алёна вылила остатки вчерашнего кофе из термоса в кружку и открыла упаковку хрустящих хлебцев.

— Тук-тук! Хозяйка, можно?

За дверью обнаружился Павел с объёмным пакетом в руках.

— Доброе утро. — Алёна растерянно смотрела на нежданного визитёра. — Мы же, вроде, на вечер договаривались? Что-то случилось? Как Настя?

— Да я не по работе, помню про вечер. Настя хорошо, даже очень. Температуры больше не было, спит ещё. А меня Валька прислала с благодарностью. Она вам тут к завтраку собрала кой-чего, не обижайте, не отказывайтесь.

Павел настойчиво сунул гостинец Алёне в руки и быстро ретировался, не дав возможности возразить.

В пакете оказалась стопка тёплых ажурных блинов, небольшая баночка мёда, ягодное варенье и литровая бутылка молока.

— Ничего себе. — Соседский широкий жест был приятен и пришёлся очень кстати, но с чего это, вдруг, её решили подкормить? Из-за того, что посидела полчаса вместе с родителями у постели больного ребёнка в ожидании скорой?

Решив для себя обязательно прояснить этот вопрос вечером, когда Павел придёт снимать дверь и ремонтировать навес, Алёна с удовольствием позавтракала, наслаждаясь вкусом натуральных продуктов, собралась и отправилась в город.

Приветливо махнула рукой лейтенанту Лаврову, скучающему на посту, приоткрыла окно, давая степному ветру наполнить салон машины влажным, чуть дымным воздухом и прибавила скорость.

Алёна парковалась возле магазина бытовой техники, когда её телефон завибрировал, сообщая о входящем вызове от дочери.

— Привет, солнышко моё! — Алёна была искренне рада, что Вероника позвонила именно сейчас, а не несколько дней назад. Если бы звонок застал её на прошлой неделе, то вряд ли получилось бы скрыть своё состояние от дочери и делать вид, что всё в жизни прекрасно.

— Здравствуй, мам! Как ты, как дела?

— Всё хорошо, Никуш. Погода чудесная, по магазинам катаюсь. А ты? Освоилась уже?

— Ой, мам, я просто счастлива! Ты не представляешь, как тут здорово! У нас своя компания, ребята такие классные. Преподаватели тоже, вроде, хорошие. Есть, конечно, строгие, одна прям грымза классическая, — Ника прыснула в трубку. — Но этого ничего, зато на её лекциях тишина и порядок, все старательно конспектируют.

Алёна даже сквозь разделяющие их две тысячи километров, слышала, как улыбается дочь, и подзаряжалась её чистой, незамутнённой радостью от простых молодёжных удовольствий. В юности всё просто и ясно, и кажется, что для счастья достаточно одного желания, а если поднапрячься, то весь мир ляжет у ног.

— Мам, ау! Ты ещё со мной? — смеющийся голос дочери вернул Алёну к разговору.

— Я здесь, Ник. Слушаю.

— Я говорю, перерыв между парами заканчивается, мне пора. Люблю тебя. Папе привет. Пока.

— Пока, родная.

Алёна сбросила звонок и несколько минут просто сидела в машине, унимая дрожь после разговора с Вероникой и обвиняя себя в трусости. Ну не готова она была сообщить дочери о предстоящем разводе. И, вообще, почему она должна этим заниматься? Сергей принял решение уйти из семьи, значит это его ответственность, ему и держать ответ.

Успокоившись, Алёна зашла в магазин, выбрала и купила двухконфорочную электроплитку и небольшой чайник. Времени оставалось не много, а дел, наоборот, достаточно. Павел просил купить сменное полотно для рубанка и новые дверные петли, Василь Петрович заказал розетки и выключатели, а ещё же в магазин за продуктами нужно, да и к маме хоть на пять минут заглянуть бы.

Мама, конечно, уже ждала, как и ребятня, выскочившая в коридор встречать тётю. Алёна вручила мальчишкам по шоколадному яйцу, погладила недовольного кота и прошла следом за мамой на кухню.

— Мам, а правда, что бабушка была лекаркой?

Рука мамы дрогнула и носик заварочного чайника звякнул о край пиалы.

— Уже наговорили? — Нервные нотки сделали голос резким и неприятным. — Ох уж эти деревенские…

На родное лицо наползла тень, между бровей пролегла глубокая морщина, губы мелко задрожали. Дёрганные движения выдавали волнение и было ясно, что тема эта для мамы крайне болезненна.

— Мам… Ну что ты? Не хочешь, не рассказывай… Не расстраивайся только.

— Ты прости, Алён. Что-то я разволновалась. Столько лет прошло, а всё никак не успокоюсь.. — Мама покрутила в пальцах чайную ложечку, отложила в сторону. Подпёрла подбородок ладошкой и продолжила: — Я долго ничего не замечала и не знала. Думала, живёт Маруся в деревне, огородом занимается. Ну грибы да травы собирает — это ладно, ничего такого.. — Мама замолчала на секунду, собираясь с силами, отвела глаза к окну и продолжила: — Раз приехали тебя навестить, а в доме мужик здоровенный окровавленный в комнате за печкой лежит. И Маруся над ним молитвы свои читает, да руками водит. Ох и испугались мы тогда с твоим отцом! Хорошо хоть, тебя не было в доме, не видела ты этой кровищи, да мужика страшного. Он даже не местный, не деревенский, представляешь? Косматый, заросший, бугаина такой, на кровати не умещается. Это ж надо придумать — в дом, где девка-подросток чужого мужика притащить.

Мама сокрушённо покачала головой.

— И это ещё не всё. Выскочили мы с отцом во двор, а там несколько таких же громил собралось. И смотрят так сурово, будто угрожают. Маруся вышла следом, отправила их восвояси. Говорила потом, что ты в безопасности и зря я панику подняла, мужчины безобидные. Ага, видела бы ты этих безобидных. Медведи натуральные… Да и что делать раненому у старухи дома? С такими травмами в хирургии самое место, а не за печкой у полоумной старухи. В общем, дождались мы, пока ты вернешься с прогулки, забрали и больше не пускали с ночёвками в посёлок. А что там и как, разбираться не стали.

Всю обратную дорогу до посёлка Алёна обдумывала мамины слова. Не хотелось верить, но бабуля, похоже, была связана с криминалом. Другого объяснения окровавленному мужчине в её доме не было. Любой нормальный человек, получив травму, обратится в больницу, а этот сам пришёл, либо дружки принесли к деревенской лекарке. Значит, мужчина занимался чем-то крайне нежелательным с точки зрения властей и попадаться этим самым властям на глаза не желал.

Паркуя машину на плотно заросшей спорышем лужайке, Алёна заметила Павла с секатором в руках. Мужчина обрезал длинные плети винограда и хмеля с многострадального забора, очертания которого еле угадывались под густой разноцветной листвой.

— Добрый вечер, Павел. Я опоздала немного, простите. Зато купила всё, что заказывали. — Алёна открыла багажник и принялась выгружать из него покупки. — Как дочка?

— Настька-то? Хорошо. — мужчина схватил самую большую коробку и отнёс на крыльцо. — Будто и не болела, честное слово. Скачет весь день, ест за троих, гулять просится, но Валька не пускает. Хорошо вы вчера подлечили Настеньку, спасибо вам большое.

— Я? Да вы что, Павел. Я просто литическую смесь дала от температуры, вот и вся заслуга.

— Ну-ну… — хитрая многозначительная улыбка появилась на лице мужчины. — Как скажете..

Павел выудил из ящика с инструментами гвоздодёр и аккуратно поддел дверь снизу, снимая тяжёлое полотно с петель. Алёна постояла немного, наблюдая за работающим мужчиной и ожидая возможности помочь, но он прекрасно справлялся и сам, а в доме было достаточно работы для женских рук.

Прихватив два ведра, Алёна отправилась к ближайшей колонке за водой. Путь был не близкий, а уж на обратном пути, с полными вёдрами и вовсе приходилось часто останавливаться, чтобы отдохнуть и размять руки.

— Здрасьте! Давайте помогу! — одно из вёдер решительно отобрала молодая симпатичная женщина.

— Что вы, не нужно. Я сама. — попыталась протестовать Алёна, но женщина уже бодро шагала рядом и ношу свою отдавать не собиралась.

— Да я всё равно познакомиться и поговорить с вами хотела. Вот, заодно и помогу. — беззаботно махнула свободной рукой женщина. — Меня Татьяна зовут. А вы Алёна, я знаю. Новая лекарка.

— Что вы такое говорите? Никакая я не лекарка!

— Ну не лекарка, травница, какая разница? Людей же лечите?

— Да с чего вы это взяли? — Алёна остановилась, поставила ведро на землю и возмущённо посмотрела на новую знакомую.

— Как с чего? Вы же вылечили Валькину дочку. Она сама мне рассказала — водой простой обтёрли, пошептали и всё, ребёнок здоров.

— Я её жаропонижающее дала вообще-то!

— Ага… Валька тоже давала, только с её рук не помогло, а с ваших раз! и здорова девка!

Алёна стиснула зубы, чтобы не выругаться, молча схватила ведро и пошла дальше. Убеждать в своей правоте Татьяну не было ни времени, ни сил. Хочется ей верить в целительные "шепотки" — пусть верит, а у Алёны и так дел достаточно и разбираться с деревенским мракобесием некогда.

— Послушайте, ну не обижайтесь. — Вот ведь упорная женщина. Догнала и опять идёт рядом, да ещё и в глаза пытается заглянуть. — Мне помощь ваша очень нужна.

— Ещё кому-то дать таблетку с моих рук? — иронично спросила Алёна, сдувая со лба, выбившуюся из собранного пучка, прядь.

— Ну не знаю, может и таблетку… Вам лучше знать, вы же лекарка.

Алёна с тоской посмотрела на дом и решила, что первым делом придётся ставить высокий глухой забор с крепкой калиткой, чтобы оградить себя от нежелательных знакомств и странных просьб.

— Татьяна, я не понимаю, что вы хотите от меня? У меня много дел, правда. И времени совсем нет.

— Ребёночка хочу очень. — Карие глаза женщины светились такой искренней надеждой, что Алёне стало неудобно её расстраивать, но и чем помочь не представляла.

— И? Дальше что?

— Так не получается! Три года с Митькой живём, а всё никак! Соседки уже шепчутся, злословят, говорят — уйдёт Митька к Людке Перваковой, она давно на него смотрит. А вдруг родит ему?

Алёна чуть не взвыла от отчаяния. Как она во всё это вляпалась? Пожила спокойно, называется. Всего сутки провела в посёлке, а у неё уже требуют вылечить бесплодие.

— Тань, а вы у гинеколога были?

— Была конечно. И у нашего, поселкового, и в райцентр ездила. Даже платно один раз ходила!

— И что говорят врачи?

— Всё нормально, говорят. Здорова я. А ребёночка всё нет.

— А муж ваш обследовался? В половине случаев проблемы у мужчин, а не у женщин.

— Не, у него всё отлично, — смущённо, но не без гордости хихикнула Татьяна. — Каждый день, да не по разу!

Алёна тяжело вздохнула, услышав это заявление. Читать лекцию о мужской репродуктивной системе ей не хотелось, а домой, наоборот, тянуло со страшной силой. Потому, пришлось туманно пообещать прилипчивой Татьяне "посмотреть, что можно сделать" и только после этого спокойно продолжить путь.

*

К возвращению Алёны, Павел уже подровнял дверь, прикрутил новые петли и теперь занимался просевшим навесом.

Алёна затащила тяжёлые вёдра в сени, поставила их на широкую лавку и подумала, что долго не протянет, если и впредь будет исполнять роль водовоза. Добытого объёма воды хватит только на приготовление еды и мытьё посуды. А ведь дом нужно прогенералить полностью, столько пыли за годы забвения скопилось. Если приплюсовать сюда стирку и купание себя любимой, то доставка воды становится актуальнейшей из проблем.

— Павел, а где вы воду берёте для хозяйственных нужд? Полы помыть, огород полить, самим сполоснуться..

Мужчина спрыгнул со стремянки и уселся на высокий порог сеней.

— Скважина у нас и бак большой для воды. Как Валька попросит, я мотор включаю и заполняю бак, огород заодно поливаю. Она потом воду черпает, куда ей там нужно. Как заканчивается — опять набираю. А питьевая у нас водопроводная, но для чая всегда родниковую берём, очень уж вкусная.

— Родник в светлом лесу ещё живой? Помню, как любила к нему ходить, играть в тени возле воды. Лето, жара, пыль, а там, как другой мир — покой, прохлада и птицы во все голоса поют.

— Конечно живой. Что ему сделается? Местные уже реже к нему наведываются, у всех, считай, водопроводы. Это наши дома крайние, нам тут недалеко до родника, вот и ходим.

Алёна улыбнулась, вспоминая, как сама бегала с эмалированным бидончиком по тропе, вьющейся между серых стволов тополей. Вкуснее той, ледяной до ломоты в зубах, воды она за всю жизнь не пробовала.

— А вам что же, тоже скважина нужна? — Павел уже отдохнул, встал с порожка и полез на стремянку, вооружившись домкратом. — Могу дать телефон бригады, они много кому в посёлке скважины бурили. Быстро делают, молодцы ребята. Или, знаете, как лучше поступим? Я сам им позвоню и проконтролирую. А то вы женщина городская, да ещё и одна, без мужика..

Алёна, конечно, понимала, что Павел не преследовал цель её обидеть, а предложил помощь по-соседски, от души, но его слова серьёзно задели за живое, напомнив о неудавшемся браке.

— Да, наверное, так будет лучше. Позвоните им сами, пожалуйста. — тихо согласилась Алёна, тяжело поднялась с лавки и принялась за дело.

Принесла большой таз, аккуратно отлила в него воды, добавила моющее средство и кинула тряпку. Без ужина она спокойно обойдётся, а вот ночевать второй раз в грязи не хотелось.

Бабушкин дом представлял собой типичное для этих мест жилище. Небольшие холодные сени служили одновременно коридором и кладовкой. Здесь стоял большой старый комод с медными ручками-ракушками, вдоль стен тянулись потемневшие широкие полки из простых, гладко обструганных, толстых досок. Всё пространство нехитрых стеллажей занимали разнокалиберные ящики, свёртки, банки и бутылки. Комод тоже под завязку заполнили жестяные банки, коробки из плотного картона и небольшие тканевые мешочки со всякой мелочью. Со всем этим добром предстояло как-то разобраться, но сейчас Алёну больше интересовали жилые комнаты — большая, практически квадратная, двадцатиметровая "зала", выступавшая в роли и кухни, и столовой, и гостиной; и две маленькие спаленки, вмещающие в себя только стандартные односпальные кровати.

Ветхое постельное бельё Алёна сняла и выкинула ещё вчера, а сегодня ей предстояла генеральная уборка. Начать решила с потолка — намотала мокрую тряпку на веник и хорошенько обмела всю пыльную паутину по углам, освежила стены, протёрла подоконники и закончила уборку мытьём полов. До полной чистоты было ещё далеко, но в комнатах стало заметно уютнее и свежее.

— Хозяйка, ну я вроде всё, закончил, — Павел собирал разбросанный инструмент, протирал его и складывал в деревянный ящик с ручкой.

— Спасибо вам, Павел. Провозились до темноты с моим навесом. — Алёна выплеснула грязную воду из таза и перевернула его, прислонив к ступеньке крыльца. — Сколько я вам должна за работу?

— Ничего вы не должны. Валька не велела брать денег. Спокойной ночи, хозяюшка.

— Как не должна? Павел! Так нельзя, вы же весь вечер потратили на меня.

— Спокойной ночи! — тоном не терпящим возражений бросил мужчина и скрылся в густых осенних сумерках.

Алёне ничего не оставалось, как смириться. Ну не будет же она, в самом деле, бегать по темноте за соседом и уговаривать его забрать деньги за свою работу? Ничего, как-нибудь рассчитается, пусть и позже. Из города, может, привезти соседям что-то? Впереди зима, вот взять и купить Насте куртку, допустим. Уж, наверное, не откажутся родители от подарка для ребёнка.

Успокоив себя, Алёна с тоской посмотрела на почти пустое ведро. Здесь воды только на кружку утреннего кофе и осталось. Ни помыться, ни даже зубы почистить не хватит. Нужно срочно что-то решать с этой проблемой. Канистру что ли купить, чтобы необходимый запас всегда в доме был?

Поставив себе мысленную галочку заняться в первую очередь проблемой водоснабжения, Алёна поужинала бутербродом, запила его пакетированным соком и рухнула в кровать. Насыщенные событиями и физическим трудом дни забирали все силы и не оставляли времени для самокопания и приступов тоски. Не успела Алёна вытянуться на не самой удобной кровати и натянуть на себя одеяло, как тут же провалилась в глубокий оздоравливающий сон.

*

Бабушка, напевая тягучий мотив, тщательно перетирает что-то в каменной ступке. На столе разложены пучки сухих трав, какие-то корешки, керамические плошки с ягодами и семенами.

Босоногая Алёнка сидит на стуле и пьёт молоко, с интересом наблюдая за бабушкиными действиями.

— Что, Лёнь? Соскучилась? Тяжело тебе, девонька моя?

— Тяжело, Ба. — вздыхает Алёна и машинально вытирает перепачканные в молоке губы.

— Ничего, голуба моя, ничего. Всё пройдёт, перемелется и пылью покроется… Жизнь — она не простая, но время расставит всё по местам…

Бабуля взяла несколько сухих сморщенных ягод и кинула их в ступку.

— Ба, а ты правда лекарка?

— Знахарка я, солнце моё. Травница. — Маруся бросила смеющийся взгляд на внучку.

— Представляешь, Ба, твои соседи решили, что я тоже могу лечить и ходят теперь, проблемами делятся..

— Да кто знает, может и из тебя знахарка хорошая выйдет. А что спрашивают-то? — бабуля, высыпала из ступки растёртые травы в стеклянную ёмкость, и принялась перебирать флаконы с разноцветными жидкостями. Нашла нужный, открыла плотно притёртую пробку, набрала пипеткой несколько капель и добавила к травяному порошку.

— Ба! — фыркнула Алёна, — Ну какая из меня знахарка, я же врач. Традиционная медицина, если хочешь знать, вообще не признаёт народную. Нам на лекциях столько всего рассказывали… Ты не представляешь, сколько больных людей теряют драгоценное время, лечась у шарлатанов и мошенников, и приходят к врачам уже тогда, когда сделать ничего нельзя. Вот и твои соседи вместо того, чтобы найти хорошего специалиста, просят у меня волшебную настойку. Беременность не наступает, обследоваться нужно, а они на заговор, да на траву надеются..

— А ты не руби сгоряча, девонька. Люди пришли за помощью — выслушай и постарайся помочь. Но всему сразу ставь свой срок. Если, допустим, за месяц не полегчало, болезнь не отступила — пусть идут к врачу, повторно не принимай.

— Ба, ты что? Не собираюсь я никого принимать. — Алёнка спрыгнула со стула и подошла ближе, заглядывая в ящик с интересными флаконами. — Что тут у тебя?

Достала один пузырёк, похожий на старинную граненую ёмкость для хранения духов, подняла и посмотрела на свет. За тяжёлым стеклом мягко переливалась густая маслянистая жидкость.

— Это масляный экстракт цветков девясила. При мужском бесплодии хорош. — лукаво улыбнулась бабушка Маруся. — Но сейчас цветков нет, так что придётся тебе обойтись корнями.

— Ба…

— Не перебивай, а слушай и запоминай. В огороде у меня заросли девясила. Завтра поутру выкопай большой корень, помой, почисть, наруби на куски и положи на тёплую печь, пусть подвялится. Пару листочков хороших ещё прихвати, тоже сгодятся. Вечером в стеклянную зелёную бутыль сложи корни и листья, да чистым спиртом залей, пусть в темноте настаиваются два дня. Потом отдашь мужчине, что хочет отцом стать, пусть пьёт по 30 капель три раза в день. А вот с женой его сложнее — тут боровая матка требуется. А она только в тёмном лесу растёт, где ельник густой, да и не знаю, есть ли ещё она, или уже на зимовку ушла. Завтра сходи, пожалуй, посмотри. Только, чур уговор — далеко в лес не заходить, по опушке ищи. Есть боровушка — хорошо, набери побольше, а нет — так и суда нет, придётся весны ждать. Если найдёшь и наберёшь травы боровой матки, делай настой так же, как из девясила. Промой, просуши хорошо, подвяль несколько часов в тепле и заливай спиртом.

*

Проснувшись утром, Алёна долго лежала в нагретой постели, разглядывала низкий крашеный потолок и размышляла о странном и очень правдоподобном сне.

— Приснится же такое. — пробормотала и выползла из под тёплого одеяла в прохладу остывающего дома.

Поёживаясь, быстро натянула на себя тёплые спортивные штаны, футболку и кофту, отперла дверь и выскочила во двор по естественной надобности. Утро выдалось холодным и росистым, но ясным. На обратном пути взгляд зацепился за высокие кусты знакомого с детства девясила. Его и правда было очень много, разросся, как сорняк.

"Попробовать что-ли выкопать?" — подумала Алёна, но тут же спохватилась и отругала себя. — "Что это я, в самом деле?"

В сенях что-то брякнуло и покатилось. Алёна перешагнула порог и остановилась, оглядываясь по сторонам. Что тут могло упасть с таким грохотом? Показалось, или нижний ящик комода немного выдвинут? Алёна твёрдо была уверенна, что вчера до него не добралась, а заглянула только в два верхних. Подошла ближе, наклонилась и выдвинула ящик сильнее, да так и замерла. В пыльной глубине поблёскивали знакомые флаконы из сна. Алёна нерешительно опустила руку внутрь и достала мутную гранёную ёмкость, покрытую липким налётом. Протёрла стекло пальцем и посмотрела сквозь него на свет. Внутри тяжело переливалось загустевшее масло.

*

Солнечные лучи трудолюбиво высушивали утреннюю росу и прогревали терпкий, с привкусом прелых листьев и горьких хризантем, воздух. Алёна долго сидела на старом рассохшемся чурбаке и разглядывала злосчастный флакон с маслом. С трудом открыла присохшую крышку и осторожно принюхалась. Насыщенный запах олифы заставил поморщиться и отодвинуть ёмкость в сторону.

Алёна считала себя трезвомыслящим человеком и пыталась найти логическое объяснение происходящему. Сон — это всего лишь сон, верно? Приснится может всё, что угодно и не стоит придавать вывертам подсознания особое значение. Но вот чего Алёна не могла объяснить, так это появление физически осязаемых вещей. Как могла присниться коробка с флаконами, которую она до этого в глаза не видела?

— Доброе утро. Вы Алёна? Врут, значит, что городские до обеда поспать любят?

За оградой стоял добродушного вида молодой мужчина, одетый в потрёпанную, но чистую рабочую одежду. На круглом веснушчатом лице играла улыбка, а в руках незнакомец держал небольшую блестящую ножовку и топорик.

— Здравствуйте. Да, я Алёна. А вы..?

— Я Дмитрий, можно просто Митя. Меня жена прислала, Таня. Велела помочь по хозяйству. Воды натаскать, дров нарубить и ещё, чего скажете.. — Мужчина обвёл взглядом запущенный двор и перехватил удобнее топор. — Давайте я вам возле дома порядок наведу?

Алёна тоже осмотрела свои печальные владения. Здесь ей, действительно, без помощи не обойтись. Это не уборка, где знай себе мой, да чисть, тут нужна грубая мужская сила и умение.

— Вы знаете, я же и сама хотела нанять кого-нибудь спилить и выкорчевать деревья. Тут и с забором беда, сами видите. А сколько вы возьмёте за труды?

— Договоримся, — довольно хмыкнул Митя, красуясь, подкинул и словил топорик и ловким движением рубанул по сухой ветке сливового дерева.

Алёна вернулась в дом, затопила печь и, прихватив вёдра, собралась идти на колонку.

— Давайте я сбегаю, чего вам тяжести таскать? — предложил Дима, увидев её с вёдрами на крыльце.

Алёна ломаться не стала и с радостью отдала пустые ёмкости хозяйственному мужчине. Посмотрела ему вслед, подумала, бросила нерешительный взгляд на коробку со старыми бабулиными флаконами и взяла в руки небольшую, типа сапёрной, только узкую лопатку.

"Ничего страшного не случится, если попьёт травяную настойку." — успокаивала себя Алёна. — "Сразу предупрежу, что может не помочь, чтобы не надеялись зря. Пусть тогда идут к врачу, а моя совесть будет чиста."

Нашла подходящее здоровое растение, подрубила лопаткой одеревеневший толстый стебель и аккуратно выкопала большой корень. Отряхнула от земли, отрезала мелкие спутанные боковые корешки, надёргала подходящих листьев со стебля и отнесла добычу в дом. Тут и Дмитрий явился с полными вёдрами воды.

Алёна отлила воды в таз и хорошо помыла листья и корень. Почистила и сделала всё так, как бабушка велела во сне — порубила на небольшие кусочки и разложила на чистой ткани подсушиваться у печи.

Поджарила яичницу, нарезала салат из овощей, вскипятила чайник и отправилась звать своего помощника на завтрак.

Дмитрий успел спилить несколько вишнёвых и сливовых деревьев и теперь собирался выкорчёвывать пеньки. Разогрелся от работы, скинул куртку и закатал до локтей рукава фланелевой рубашки.

— Дмитрий, я завтрак приготовила. Пойдёмте, перекусим.

— Вот это, хозяюшка, вы стол накрыли! — уважительно присвистнул Митя, увидев сервировку завтрака. — Сразу видно — городская женщина, образованная.

Алёна только грустно улыбнулась. Привычка — великое дело. Сколько лет она безупречно сервировала завтраки, обеды и ужины для своего мужа, а он принимал это, как должное и не считал нужным отметить старания жены. И вот, совершенно посторонний мужчина с первого взгляда оценил нехитрую эстетику простой сервировки.

— Приятного аппетита, Дмитрий.

После завтрака Митя ушёл во двор, а Алёна убрала со стола, перемыла посуду и решительно достала рюкзак. Сложила в него термос, пару бутербродов, завёрнутых в фольгу, большой прочный пакет для травы, нож и секатор. Если бы у неё спросили, зачем она это делает и не собирается ли, в самом деле, идти на поиски боровой матки, то Алёна бы рассмеялась и принялась убеждать спрашивающего, что идёт просто погулять в лес и подышать свежим воздухом. Но изображение нужной травы, на всякий случай, в интернете нашла и сохранила на телефон.

— Уж не за грибами ли собрались?

Дмитрий оставил в покое ствол деревца, с которого обрубал боковые ветки, и вопросительно посмотрел на Алёну, появившуюся на крыльце в спортивной экипировке и с рюкзаком.

— Нет, что вы, я в местных грибах не очень разбираюсь. Погулять хочу, пока погода позволяет.

— Ааа, ну это дело хорошее. Если за грибами хотите, то мы с Танюхой с вами пойдём, покажем что к чему. Сейчас грибов ещё не много, дождей толком не было, начало сезона. Вот в конце сентября начнётся самая грибная пора.

Они ещё немного побеседовали, а затем Дмитрий вернулся к прерванной работе, пообещав сильно не утруждаться, а Алёна закинула рюкзак на плечи и отправилась в сторону Кривого озера.

Путь туда был не близкий, но погода установилась чудесная и Алёна незаметно для себя отмахала 5 километров в одну сторону и даже не запыхалась. Озеро расположилось с другой стороны посёлка, за фермерским полем с готовым к уборке подсолнечником.

В безветренную ясную погоду водоём лежал тёмной неровной буквой С. Вода сейчас казалась в нём почти чёрной и совершенно непрозрачной. Местные жители использовали это озеро только для рыбалки и добывали рыбу с одного берега, ближайшего к посёлку. Стадо сюда не гоняли, детей купаться не пускали, да и сами редко ходили в эту сторону. А уж в лес, что за озером, вообще никто не совался. Что-то всё-таки не так с этим лесом, раз даже бабушка во сне просила вглубь не заходить.

Алёна обошла озеро и вплотную приблизилась к мрачноватому из-за обилия разлапистых елей и старых чёрных дубов лесу. Густой подлесок превращал подходы к многолетним великанам в непроходимую чащу. Этот лес был совсем не похож на просторный и насквозь просвеченный солнцем светлый лесок возле бабушкиного дома.

Алёна прошла не меньше километра вдоль неприветливой, ощетинившейся зарослями колючей ежевики опушки, пока не обнаружила подходящий вход в тёмный лес. Далеко ходить не решилась, бродила по самому краю и посматривала в редкие просветы между деревьями на озеро и дома Родниковки за ним. Нашла подходящую длинную палку и шерудила ею по опавшей листве, иногда наклоняясь, чтобы рассмотреть внимательнее то или иное растение. Наконец, на небольшом пятачке между кустами дикой смородины и душистой ирги, Алёна увидела похожие на боровую матку растения. Присела на корточки, достала телефон и сверила находку с фото. Точно она!

— Ты ж моя хорошая! Спряталась, да? Не бойся, лишнего не возьму, мне не много нужно. — приговаривала Алёна, доставая из рюкзака пакет и секатор.

Нарезала травы и, чрезвычайно довольная собой, пошла на выход из-под сени тёмных деревьев, не замечая, что за ней наблюдают две пары внимательных звериных глаз.

*

К Алёниному возвращению Дмитрий уже ушёл, не забыв прибрать за собой. За несколько часов мужчина успел срубить и выкорчевать несколько самых наглых деревьев, выросших прямо на дорожке, и аккуратно засыпать землёй и щебнем все ямы, оставшиеся после выкорчёвывания. Ветки порубил и сложил возле поленницы на просушку.

Алёна расстелила на крыльце старую клеёнку, вытряхнула траву из пакета и села на низенькую скамеечку перебирать листья.

— Доброго вечерочка. Вернулись уже с прогулки? Митька сказал, вы ушли, а я вот решила дойти, посмотреть, что он тут вам наработал.

Татьяна без стеснения зашла во двор и теперь оглядывалась по сторонам.

— Здравствуйте. Дима у вас молодец, работящий парень, спасибо ему большое за помощь. Воды мне принёс, вишню вырубил.

— Да, он у меня такой! — Татьяна согласно закивала головой, довольная улыбка украсила простое симпатичное лицо. — Завтра опять его пришлю, у вас работы тут на месяц, не меньше. Ну, понятное дело, десять лет никто не жил, заросло всё.

— Тань, ну мне прям неудобно, — запротестовала Алёна. — Что ж вы мужа от дел отвлекаете, заставляете у меня трудиться. Он, кстати, про оплату ничего не сказал, сколько я вам должна?

— Я вас умоляю, какие у него дела! Неделю, как с вахты вернулся, теперь два месяца дома будет сидеть. — махнула рукой Татьяна, подошла ближе и с благоговейным интересом посмотрела на зелёные листья в руках у Алёны. — А вы в травах хорошо понимаете, да?

— Не то, чтобы хорошо, — смутилась Алёна и перевела тему: — Тань, а где бы мне приличного чистого спирта взять?

— Медицинского?

— Желательно, конечно, медицинского. Настойку сделать нужно.

— Так у меня есть! Много нужно?

Алёна посмотрела на солидную кучку листьев перед собой и ткнула к неё пальцем.

— Вот это всё нужно залить. И корешков примерно такой же объём.

Татьяна задумалась, прикидывая в уме сколько спирта потребуется, и уверенно заявила:

— Два литра должно хватить. Сейчас принесу.

Пока Таня бегала домой за спиртом, Алёна успела начисто вымыть и обсушить траву, найти подходящие бутылки из тёмно-зелёного стекла и отмыть их от многолетней пыли.

— Алён… А эта травка… она для меня? — Татьяна поставила двухлитровую пластиковую бутылку со спиртом на скамеечку и теперь мялась возле крыльца, не зная, как подступиться к разговору о желанной беременности.

Алёна коротко взглянула на внезапно оробевшую женщину и хитро улыбнулась.

— Для тебя, конечно! Только, — строго остановила взвизгнувшую от радости Таню, — её ещё готовить нужно. Дня через 3–4, думаю, настоится. И сразу предупреждаю — сильно не надейся, это всего лишь трава. Вам с мужем к врачу нужно, обследоваться хорошо и лечиться, если назначат. Пообещай, что попьёте настойки месяц, а потом к врачу пойдёте!

— Обещаю, Алён. Вот честное слово — сама пойду и Митьку затащу к доктору, только дай настойку!

Татьяна буквально приплясывала от переполнявших её эмоций и сама не заметила, как перешла на ТЫ с Алёной.

— Через три дня приходи, — засмеялась Алёна, удивляясь этой странной ситуации.

Как вышло, что она, современная образованная женщина, добывает лекарственные растения и делает из них целебные снадобья для страждущих?

"Сказали бы мне месяц назад, что я буду ползать в лесу по кустами и искать определённую траву, чтобы вылечить бесплодие у незнакомой, по сути, женщины… У виска бы покрутила и знакомого психиатра посоветовала", — размышляла Алёна, нарезая траву боровушки и утрамбовывая в бутылку. Во вторую бутыль сложила слегка подсушенные кусочки корня девясила и залила обе ёмкости спиртом. Плотно укупорила, хорошенько встряхнула и поставила в спальне за кроватью, чтобы настаивались травки в тепле и темноте.

Закончив с лекарствами, Алёна вышла из дома во двор. Осеннее солнышко уверенно катилось к закату, но всё ещё щедро делилось теплом и светом. В прозрачном воздухе серебрились тонкие нити паутинок и крепко пахло прелым и немного пыльным листом.

"А не сходить ли мне к роднику?" — подумала Алёна и сразу же нестерпимо захотелось чаю именно из родниковой воды.

Нашла в сенях на самой дальней полке старый жёлтый бидончик с кое-где оббитой по дну эмалью, но зато абсолютно целый внутри; отчистила его золой и помыла со средством для мытья посуды. Заперла дом, прошла через лужайку и свернула в знакомый с детских лет светлый лес. Запорошенная опавшими листьями тропка плавно вилась между берёз и тополей. Деревья росли редко, не кучно и, потому, в лесу было светло и радостно, много воздуха, солнца и простора. Умиротворение охватило Алёну сразу, как только она зашла под сень первых деревьев и с каждым шагом на душе становилось всё легче и спокойнее. Незаметно для себя, Алёна начала мурлыкать песенку Красной Шапочки:

"Если долго-долго-долго,

Если долго по тропинке,

Если долго по дорожке

Топать, прыгать и бежааать…"

Через пару минут Алёна уже распевала песню в полный голос, а её шаги со стороны больше напоминали детские подпрыгивания.

Добравшись до родника, Алёна поздоровалась с ним, как со старым знакомым, убрала нападавшие мелкие ветки и листья, освобождая дорогу беспокойной воде, умылась и напилась из сложенных вместе ладошек. Точно так же, как делала в далёком детстве. Посидела немного рядом, напитываясь благодатью этого места и провожая погожий ясный день, пока солнце не склонилось совсем низко над горизонтом и с востока не поползли мягкие сумеречные тени. Только тогда Алёна набрала воды и, не спеша, пошла домой, лелея в душе покой и умиротворение