Глава 5

Через три дня старый дом возле светлого леса заметно преобразился. Из свежеокрашенного кирпичного дымохода дважды в день вился дымок, окна красовались вымытыми до блеска стёклами и нарядно-белыми рамами, а по вечерам из-под неплотно задёрнутых новых штор пробивался электрический свет.

Двор тоже изменился и приобрёл вполне жилой вид. Почти все заросли одичавшей вишни и сливы исчезли, а то, что осталось было аккуратно обрезано и окопано. В небольшом огородике, стараниями Павла и Димы, появилась скважина. Мужчины сами договорились с бригадой, всё проконтролировали, помогли установить ручную колонку и вкопать под неё пластиковую бочку. Теперь у Алёны всегда была под рукой техническая вода для хозяйственных нужд. За питьевой, по-прежнему приходилось ходить на колонку или на родник, но это уже мелочи.

В доме Алёна день за днём наводила порядок, скребла и мыла каждый уголок, стирая налёт времени и забвения. Пользуясь хорошей погодой, вынесла во двор и покрасила грубоватые табуреты; очистила наждачной бумагой, покрыла морилкой и свежим мебельным лаком пару навесных открытых полок и раму старого круглого зеркала. Нехитрое бабушкино хозяйство переживало второе рождение.

На третий день очередь дошла и до чердака. Алёна приставила к стене лестницу, позаимствованную у Павла для ремонта дымохода, да так и оставленную пока во дворе, и полезла осваивать новые пыльные территории. Маленькая щелястая дверь открылась и перед Алёной предстало очередное донельзя захламленное помещение. Пучки иссохших до черноты трав свисали с балок, поддерживающих шифер; закрытые распухшие коробки с непонятным содержимым и небольшой сервант с прорвой склянок. Ближе всего к входу на чердак располагался совершенно потерявший вид от старости и пыли чемодан, стянутый потрескавшимися ремнями. Связываться с грязным содержимым чердака совершенно не хотелось и Алёна подумывала просто закрыть дверь и забыть об этом помещении, когда снаружи донеслось протяжное:

— Хозяйка!

— Алён, ты дома? Мы пришли!

— Никак чета Колобковых пожаловала? — подала голос Алёна и вскоре из-за угла показались Татьяна с Димой.

— Ты чего туда залезла? — прищурилась Таня. — Спустить что-то нужно? Так ты Митьке скажи, он мигом достанет.

— Да нет, не нужно. — Махнула рукой Алёна. — Хотя… Дим, там чемодан с краю лежит, достань, пожалуйста. Только он грязный очень, аккуратнее с ним.

— Ща всё будет, не волнуйтесь. — Дима быстро поднялся по лестнице и через некоторое время потрёпанный чемодан опустился на чисто выметенное крыльцо.

Алёна сходила в дом и вынесла приготовленные заранее бутылочки. Ещё утром она процедила настойки, перелила в небольшие пузырьки и подписала их, чтобы не перепутали, а к горлышкам резинками прикрепила написанные от руки инструкции по применению.

Татьяна прижала заветные флаконы к груди, спешно попрощалась и чуть не волоком утащила смущённого её напором Митю домой. Алёна мысленно пожелала молодой паре удачи и занялась исследованием недр чемодана.

Вытерла клеенчатую поверхность влажной тряпкой, разрезала пересохшие ремни и откинула крышку. В чемодане прятались три амбарные книги, полностью исписанные от руки, несколько печатных книг, таких ветхих, что страшно было прикасаться к ним и небольшая, плотно закрытая шкатулка. Настолько плотно, что открыть её у Алёны не получилось. Пришлось отложить строптивую коробочку в сторону и сосредоточиться на изучении книг.

Расположилась Алёна прямо на крыльце, благо погода уже несколько дней стояла тёплая и солнечная. Поставила рядом тазик с мытыми мелкими яблоками, вытянула ноги, устроившись удобнее, и открыла первую амбарную книгу.

*

Чтобы отогнать плохие мысли и вернуть радость жизни, взять в равных долях цветки зверобоя и листья мяты перечной, да добавить к ним сухой лист и четверть корня валерианы. Измельчить всё, залить почти кипящей водой и настаивать на тёплой печи не меньше часа, но не более двух. Ежели печь не топлена, то замотать настой в шаль из козьего пуха и так оставить на час. После процедить и пить по полстакана три раза в день. Если через неделю лечения не полегчает, то увеличить количество корня валерианы вдвое, либо приготовить настойку на спирту. Тогда держать травы в бутылке тёмного стекла не меньше 10 дней, а после процедить и выпаивать больному по столовой ложке перед едой.

*

Алёна переворачивала страницы и читала названия лекарственных снадобий:

Средство от сердечной боли, настой для ума и памяти, отвар от испуга у детей, сборы желчегонные, лёгочные, женские, мужские, припарки от мозолей, примочки от ушибов, обёртывания от боли в суставах, ванны общие и ванночки для ног от грибка и потливости.

Четыреста листов рецептов от самых разных болезней! Да только на то, чтобы всё прочитать уйдёт не меньше двух недель. Сколько же бабушка их собирала?

Следующая книга с пожелтевшими страницами оказалась справочником по лекарственным растениям. В ней бабуля систематизировала всю информацию по травам и кореньям. Что где растёт, когда цветёт и входит в полную силу; как правильно собрать и высушить ту или иную травку или корешок. Почки, кора, листья, цветы, стебли, семена, ростки. Огромный пласт информации, который тоже так просто с наскоку не освоить.

Открыв третью книгу, Алёна её сразу же и захлопнула. Заговоры. Нет, к такому она точно не готова. Если с растениями возиться и делать из них отвары и настои даже интересно, то читать и произносить жутковатые, не особо понятные слова, очень не хотелось.

С книгами провозилась до ранних осенних сумерек, долго разглядывая ветхие страницы и удивляясь необычным свойствам простых растений. Вот взять, допустим, мелиссу. Обычная приятная травка с мягким мятным вкусом. Можно бросить несколько листочков в холодный чай или ягодный компот. Отлично освежает в жару и помогает пищеварению. А если добавить к мелиссе несколько сухих цветков василька и капельку порошка из корня бруснички, да подмешать полученную смесь в какую-нибудь еду или питьё, то получится приворотное зелье. Как утверждала бабушкина книга, достаточно угостить со своих рук этим средством предмет воздыхания, и он тут же ответит влюблённым сияющим взглядом.

— Кому это может понадобиться? Ну что за ерунда, влюблять в себя человека против его воли? Нет уж, я таким заниматься не собираюсь, даже если на коленях просить будут. — возмутилась Алёна, захлопнула книгу и занесла всё содержимое чемодана в дом.

Протопила на ночь печку, поужинала варёной картошкой и овощным салатом, благо Татьяна и Валентина натащили гору сезонных овощей, и, сытая и довольная, отправилась спать. Уже сидя на кровати, покрутила в руках найденную в чемодане шкатулку, но так и не поняла, как её открыть.

"Нужно будет у Павла или Димы спросить, может откроют…" — успела подумать Алёна и погрузилась в глубокий спокойный сон.

***

"Чиста вода, чиста и я.

Чиста девичья красота.

Хрустальная водица

Смой грязь с девичьего личика.."

Алёна устало потёрла глаза, вздохнула и отложила книгу с заговорами. Ни за что бы не взяла её в руки, если бы не личная просьба Василь Палыча. Пришёл сегодня утром с внучкой-подростком и долго уговаривал помочь. Девица вошла в переходный возраст и "зацвела". Милое юное личико сплошь покрыли уродливые высыпания, кожа воспалилась и стала неровной, да ещё и отёчной. Бедная девчушка отказывалась выходить из дома, комплексовала и боялась насмешек. Поселковый терапевт выписал "болтушку", да спиртовые лосьоны, но становилось только хуже и высыпания распространились уже и на спину. Дед устал смотреть на мучения Анечки и привёл внучку к Алёне. Уж как отнекивалась и уговаривала свозить в город к дерматологу, но всё без толку. Василь Палыч уговаривает, а Аня смотрит жалостливо и слёзы льёт без конца. Пришлось пообещать посмотреть в бабушкиных книгах рецепты для лечения проблемной кожи.

Вот и пришлось несколько часов потратить на изучение старых записей в поисках чудодейственного рецепта, но по всему выходило, что опять придётся идти в тёмный лес. Для припарки и лосьона требовалась еловая хвоя, подорожник, кора дуба, ромашка и календула. Календулу и ромашку обещал принести Василь Палыч, подорожник рос везде и набрать его с запасом не представлялось проблемой, а вот ели водились только в тёмном лесу, да и дубы тоже.

Погода начинала портиться и идти в лес страшно не хотелось, но перед глазами вставало заплаканное лицо девушки и глаза, полные надежды, потому Алёна повздыхала, посокрушалась, оделась теплее, да и отправилась за недостающими ингредиентами.

Холодный ветер гнул верхушки деревьев и гнал мелкие частые волны по чёрной поверхности Кривого озера. Заросли камыша и рогоза под резкими, почти штормовыми порывами немилосердно шумели, соприкасаясь и потираясь твердыми побегами.

В тёмном лесу было заметно тише. Могучие деревья и густой подлесок на опушке сдерживали плотные потоки воздуха и приглушали внешние звуки.

Алёна поначалу вглубь леса не сильно заходила, да и не к чему это — елей и по краю хватает. Достала из рюкзака секатор и за несколько минут нарезала приличный пучок еловых веток. Сложила в тканевую сумку и отправилась на поиски подходящего дуба. Из бабушкиного справочника Алёна узнала, что не всякое дерево сгодится для заготовки коры. Ей нужен был вполне определённый, молодой двух-трёхлетний дубок, и найти такой долгое время не удавалось.

Наконец, на небольшой лесной полянке Алёна наткнулась на целую мини-рощицу подходящих деревьев. Когда-то, центр этой поляны занимал их величественный прародитель, но возраст взял своё и гигант рухнул на землю, освободив место для молодой поросли. И сейчас юные дубы наперегонки росли, стремясь захватить лучшее место под солнцем. Алёна знала, что всем деревцам всё равно не выжить, победит сильнейший и, потому, выбрала самый слабый дуб, растущий в тени собратьев. Надрезала острым ножом тонкую кору и аккуратно, пласт за пластом, принялась снимать и укладывать в сумку.

— Что ты делаешь в Тёмном лесу?

Строгий голос застиг врасплох и напугал Алёну. Она вскрикнула, неловко дёрнулась, и блестящее лезвие соскользнуло с упругой древесины, вонзаясь в большой палец.

Резко развернулась, на ходу засовывая раненый палец в рот, и судорожно выдохнула. На противоположном краю поляны стоял самого грозного вида мужчина. Его фигуру до пояса скрывал пышный кустарник, но и то, что было видно производило сногсшибательное впечатление. Мощный разворот обнажённых плеч смутил и заставил воспитанную Алёну отвести взгляд. Но опытные женские глаза успели оценить тугие канаты мышц, распиравшие гладкую кожу рук и густо поросшую тёмными волосами широкую грудь.

— Я с кем разговариваю? Какого чёрта ты здесь забыла?

Алёна почувствовала себя очень неуютно наедине со странным мужчиной, разгуливающим без одежды прохладным осенним днём. Но последнее, что следовало ему показывать — это свой страх, поэтому Алёна постаралась унять дрожь в теле, сделала над собой усилие, повернула голову и посмотрела прямо в тёмные глаза. Лицо мужчины нельзя было назвать красивым в общепринятом смысле. Он не был обаятельным и привлекательным, в нём всего было слишком. Слишком тяжёлые черты, слишком густые брови, слишком косматые волосы и очень злые глаза. От мужчины осязаемыми волнами исходило раздражение и весь его вид выдавал крайнюю степень недовольства.

Алёна сглотнула и перехватила нож вспотевшими пальцами крепче. От мужчины это движение не укрылось и уголок рта дёрнулся в презрительной ухмылке. В самодовольной усмешке так и сквозил вопрос: "Ты надеешься защитить себя этой зубочисткой?"

Мужчина выпрямился, отчего плечи ещё больше раздались, и сложил тренированные руки на груди крест накрест.

— Ну и что молчим? Язык проглотила? Может, мне стоит подойти ближе и проверить? — Незнакомец слегка дёрнулся, словно собирался пройти через кусты, и Алёна отшатнулась назад, одновременно протестующе вскидывая руки.

— Нет-нет-нет…. Не нужно, не подходите.

Мужчина удивлённо дёрнул бровью.

— О, так ты, оказывается, умеешь разговаривать? А я уж думал, жестами объясняться придётся. Ну рассказывай.

— Что?

— Дурочкой не прикидывайся. Зачем в Тёмный лес сунулась?

— За хвоей и корой дуба, — честно ответила Алёна, подняла сумку и достала из неё несколько колючих веток. Повертела в руке, давая странному мужчине хорошенько разглядеть еловую лапу, и убрала назад.

— И для чего они тебе? — вопрос незнакомец задал нарочито безразличным тоном, но у Алёны возникло ощущение, что её допрашивают. Очень уж колючий взгляд был у мужчины.

— Л-лекарство сделать, — сбившись на шёпот и отводя глаза призналась Алёна. — Я, пожалуй, пойду, ладно?

Страх становилось всё труднее скрывать и больше всего хотелось сорваться на бег и мчаться до самого дома, не останавливаясь, но откуда-то пришла уверенность, что убегать как раз и нельзя. Алёна, не дожидаясь ответа, развернулась и быстрым нервным шагом, то запинаясь о торчащие корни, то натыкаясь на ветки разлапистых кустарников, пошла к выходу из леса, но, неожиданно дорогу ей перегородила обнажённая мужская грудь, в которую женщина чуть не влетела на полном ходу.

— Что вы… — внезапно стало мало воздуха от нависшего большого тела, зажавшего Алёну между собой и толстым стволом дерева. Сердце зашлось истерическим ритмом, а к горлу подкатил противный комок, вызывая тошноту и предательскую слабость.

— Так ты знахарка? — внимательные глаза смотрели с новым выражением, будто изучали и запоминали.

— Бабушка была травницей, а я только учусь, — прошептала Алёна дрожащими губами и вжалась в ствол затылком, пытаясь отодвинуться дальше от ненормального грубияна, неторопливо обнюхивающего её волосы.

Внезапно давление пропало и обнажённый мужчина отошёл в сторону, отпуская Алёну.

— Можешь собирать травы в Тёмном лесу. Если кто спросит, скажешь, что Влад разрешил.

***

— Как твои дела, родная моя? — Алёна зажимала телефон между ухом и плечом, и энергично помешивала настой коры дуба, не давая ему закипеть. Сверилась с бабушкиными записями, сняла медный ковш с плитки, накрыла крышкой и поставила на тёплую печь. — С учёбой всё хорошо?

— Да, мамуль, всё отлично. Слушай, а ты не знаешь, почему папа трубку не берёт, сбрасывает звонки? И не перезванивает..

Алёна замерла, беспомощно покусывая губы и невидящим взглядом уставившись в окно. Случилось то, чего она больше всего боялась — у дочери появились вопросы, на которые так не хочется отвечать.

— Может он на встрече с клиентом? Или на совещании… Ты же знаешь, у папы всегда много работы. Уверенна, он сразу позвонит тебе, как только освободится. — Алёна осторожно подбирала слова, чтобы избежать очередной лавины вопросов.

— Мам, ну какое совещание? Я уже три дня не могу дозвониться.

— Три дня?! — у Алёны перехватило дыхание и тщательно скрываемые эмоции просочились в голос, выдавая волнение.

— Да, три.. — Судя по сменившемуся тону, Вероника что-то заподозрила и её голос в телефонной трубке тоже дрогнул, когда она спросила: — Мам, а папа ночевал дома?

Алёна резко выдохнула и почувствовала, как глаза наполняются слезами. Вот и всё. Кончилась беззаботная жизнь их дочери и не осталось даже иллюзии семьи. Скрывать и врать дальше не было никакой возможности.

— Мама! — волнение дочери возрастало и в голосе появлялась вибрация.

— Я здесь, дочь..

— Мама, где папа, что с ним?!

— Я не знаю. — просто ответила Алёна и зажмурилась, прогоняя слёзы. — Я сейчас не дома.

— А где? Я не понимаю, мам, что происходит? — Вероника тихо всхлипнула.

— Я в Родниковке, дочь. В старом доме бабы Маруси.

— А папа?

— Папа дома. Наверное.

— Вы поссорились?

— Ника, чтобы между нами с твоим отцом не происходило, ты должна знать — на тебе наш разлад никак не скажется. Мы тебя очень любим и сделаем…

— Это он от большой любви ко мне трубку не берёт? — перебила Ника, и Алёна растеряно умолкла.

— Я позвоню ему и узнаю, в чём дело. Обещаю.

После тяжёлого разговора, Алёне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Злость на бывшего мужа вытеснила все сожаления о рухнувшем браке. Как он смеет игнорировать и доводить до слёз свою родную дочь? Мужчине можно простить многое, но только не пренебрежение по отношению к детям.

Алёна схватила телефон и быстро, не давая себе передумать, набрала знакомый номер. Спустя пять равнодушных гудков, в трубке щелкнуло и раздался некогда родной голос:

— Слушаю.

На заднем фоне слышался весёлый разноголосый смех и какой-то шум, будто Сергей сейчас находился в аквапарке.

— Привет. Это я. — зачем-то уточнила Алёна.

— Да уж узнал, не волнуйся. Что хотела?

— Я… По поводу Вероники..

— А что с ней?

Вопрос прозвучал так спокойно и буднично, что Алёна задохнулась от возмущения.

— Что с ней? Ты спрашиваешь, что с ней? Ты же обещал поговорить с дочерью, а сам сбрасываешь звонки и не перезваниваешь! Она волнуется, между прочим! Ищет тебя!

— Тон сбавь и больше никогда не смей повышать на меня голос. — жёстко припечатал Сергей. — Я обещал поговорить и своё слово сдержу! Сейчас мне некогда этим заниматься, я впервые за несколько лет вырвался в отпуск. Вернусь и сразу свяжусь с Никой, обсудим с ней эту ситуацию как взрослые люди.

— Серёёёёжа… — игривый женский голос ворвался в разговор. — Ну сколько можно ждать!

— Всё, пока! — Сергей сбросил звонок, оставив Алёну ошалело смотреть на замолчавшую трубку. Больше всего ей сейчас хотелось швырнуть телефон о стену и заорать от обиды так, чтобы нахохлившиеся воробьи разлетелись с деревьев кто куда.

Сергей повёз любовницу на отдых? Её вечно занятой муж, который находил тысячу отговорок и отправлял Алёну с Вероникой на курорт одних? Сначала дочь была маленькой и требовала массу внимания к себе, ну какой отдых с малышкой? Потом она вошла в подростковый возраст и отцу не хотелось искать точки соприкосновения. Ну а последние несколько лет Сергей попросту прикрывался работой и убеждал семью, что без него фирма рухнет, так что езжайте-ка вы одни. Алёна всегда жалела своего мужа-трудоголика и только теперь поняла — он просто не хотел никуда с ними ездить, ему не нужна не только жена, но и дочь.

В памяти замелькали пропущенные Сергеем утренники и детские праздники. Его не было на осенних балах, и в новогодних хороводах его тоже не замечали. Он даже на 23 февраля не приходил ни в садик, ни в школу. Дети поздравляли своих пап, а грустная Ника держала к руках самодельную открыточку и с надеждой озиралась по сторонам. Да что там утренники — Сергея всего пару раз удавалось затащить на музыкальные выступления Вероники, но и тогда Алёна любовалась выражением смертельной скуки на лице мужа.

На велосипеде Никушу научил кататься сосед, пока отец обсуждал по телефону очередную проблему, и он лишь хмыкнул, увидев, что дочь смело рассекает без страховочных колёс по тротуару возле дома. Плаванью и нырянию Веронику обучали тренера в фитнесс центре, а ловкому владению мячом — физрук из школьной волейбольной секции.

Вытащив из памяти все эти моменты, Алёна без сил опустилась на табурет, закрыла лицо ладонями и расплакалась. Очень больно было осознавать, что при наличии родного отца, Вероника выросла, фактически, без него. Сергей лишь номинально присутствовал в жизни дочери, но их дороги шли параллельно и почти никогда не пересекались.

— Что стало с моей жизнью? — риторический вопрос повис в воздухе.

Алёна несколько раз глубоко вдохнула воздух, успокаиваясь и настраиваясь на рабочий лад, умылась над тазиком, смывая солёные дорожки слёз с бледных щёк, и решительно открыла книгу с заговорами. Пусть она сейчас не в силах изменить что-либо в своём прошлом и склеить разбитую семейную жизнь, но зато может помочь одной несчастной девчушке, плачущей при каждом взгляде на себя в зеркало.

"День пройдёт и ночь пройдёт,

Грязь с лица всю унесёт.."

До поздней ночи в старом домишке деревенской травницы горел свет, и если бы случайный прохожий заглянул в неплотно зашторенное окно, то увидел бы Алёну, напевающую тягучие заговоры и разливающую по флаконам разноцветные жидкости.