Глава 8

Алёна медленно шла по обочине просёлочной дороги вдоль убранного пшеничного поля. Начало ноября выдалось очень холодным, и каждую ночь вода, оставшаяся в бочке для полива, покрывалась тонкой коркой льда.

Октябрь в Родниковке пролетел, как один день, в суете привычных хозяйственных дел и в череде посетителей, жаждущих получить исцеление. Просьбы были однотипными, поэтому Алёна поступила практично — заранее заготовила самые ходовые сборы и настойки и написала инструкции по применению. За месяц в старом доме на окраине посёлка перебывала добрая половина сельчан. Нарушения пищеварения, ревматизмы, ушибы, кожные болезни. Алёна не жадничала и щедро делилась с болезными лекарствами по рецептам из бабушкиных книг. Зато и люди, получив облегчение после приёма настоек, благодарили новоявленную травницу от души. Нанесли столько съестного, что маленький бабушкин погребок за месяц почти заполнился разной снедью. Одного мёда разных видов набралось уже 6 литров, а об овощах и говорить нечего — зимовать можно спокойно и о пропитании не думать.

Кроме продуктов сельчане благодарили помощью по хозяйству. Дима, например, приходил каждое утро и, не смотря на возражения, отправлялся за водой на колонку. С незадачливым будущим папашей в середине октября произошла одна неприятность — мужчина не рассчитал свои силы и серьёзно отравился алкоголем на праздновании дня рождения друга. Татьяна прибежала к Алёне вся в слезах и с просьбой помочь. Пришлось по-быстрому заваривать крепкий настой из ромашки, мяты и цветков календулы и отпаивать бедолагу. После того случая Дима возвёл Алёну на пьедестал богини и неустанно рассказывал друзьям, как уже почти помер и блуждал по жутковатому болоту, когда, принеся с собой свет и надежду, появилась Алёна, взяла его за руку и вывела в безопасное место. Правда, при этом нещадно ругала его непутёвого и стребовала клятву больше не пить ничего крепче пива, но спасла же!

Друзья многозначительно переглядывались и согласно кивали головами: "Сильная знахарка!"

Алёна улыбнулась, вспомнив, как молодые мужчины, оживлённо обсуждающие что-то у входа в магазин, почтительно расступились, пропуская её вперёд, и долго молча разглядывали, словно чудо какое-то. Не сдержалась Алёна и шутливо погрозила кулаком Димке, дескать, нечего небылицы рассказывать, сказочник. А он растерялся и смутился, пряча бутылку пива за спиной. Смешной.

По хрусткой, подмороженной траве Алёна добрела до Кривого озера. Сухие стебли камыша и рогоза размеренно гремели под мягкими порывами холодного ветра. Низкие снеговые тучи быстро летели по небу и собирались в сплошную облачность.

"Как бы снег не пошёл", — поёжилась Алёна, всматриваясь в мрачную стену леса за почерневшим озером.

Всю ночь сквозь беспокойный сон Алёне слышался волчий вой. То и дело просыпалась и прислушивалась — показалось или нет? Откуда-то взялось волнение и предчувствие чего-то нехорошего, и сон окончательно пропал. Поднялась ещё затемно, позавтракала без аппетита и долго ходила кругами по большой комнате.

— Нет, ну что там происходит-то? — не выдержала, услышав очередной протяжный и тоскливый звук. — Сходить, прогуляться, что ли?

На улице только начинало светать, когда Алёна тепло оделась и вышла из дома. Сначала прошлась по светлому лесу до родника. Тишина. Нет, конечно, в лесу много разных звуков, особенно в ветренную погоду, но воя среди них не было. Обошла неторопливым шагом посёлок по краю, хотя в груди пекло от нехорошего ощущения, а конечности противно подрагивали. Вышла на подмёрзшую просёлочную дорогу, заброшенную по причине окончания полевых работ, и пошла вдоль скошенного пшеничного поля в сторону Кривого озера.

С каждым пройденным шагом крепла уверенность в правильности выбранного направления. Неприятные ощущения в груди и руках стихли, и на смену им пришло принятие. Алёна просто знала, что должна идти и послушно шла, внимательно осматриваясь по сторонам. По всему выходило, что волки выли в Тёмном лесу, больше им неоткуда было взяться, но расстояние от дома Алёны до леса приличное, неужели они так громко выли?

— Мистика, — пробормотала Алёна, выходя на пологий берег.

Прошла по промёрзшему песку к самой воде, заложила руки в карманы куртки и несколько минут просто стояла, разглядывая выбеленный первыми морозами камыш и открытую воду за ним. В одном месте сухие стебли стояли прямо в воде и Алёне показалось, что там, в самой гуще болотной травы, что-то есть.

Любопытство толкнуло подойти ближе. Синяя тряпка? Забытая рыбаками с лета рубашка? Алёна приподнялась на цыпочках и вытянула шею, чтобы лучше разглядеть непонятный предмет. Ближе уже не подойти, если только в воду залезть. Внезапно "тряпка" шевельнулась и издала еле слышный стон.

— Боже мой! — Алёна подпрыгнула и схватилась за сердце, но сразу же полезла в холодную воду, кто бы там ни был, он нуждался в срочной помощи.

Раздвинув хрусткие стебли, Алёна вскрикнула и, не обращая внимания на заливающуюся в ботинки ледяную воду, бросилась к лежащему на спине мальчику лет 4–5 на вид. Ребёнок был без сознания, тёмные мокрые волосы закрывали синеватое личико, одежда на теле разорвана и сквозь лохмотья на маленьком тельце виднелись ссадины и царапины.

Алёна схватила вновь застонавшего мальчишку на руки и с трудом вынесла его на берег. Опустила на минутку, мгновенно сдёрнула с себя тёплую куртку, оставшись в свитере, и замотала мальца в верхнюю одежду. Опять подняла на руки еле живое тело и быстро, как только могла, понесла в сторону посёлка по пустой дороге. Несла и говорила:

— Держись, малой, скоро согреешься. Слышишь?! Держись!!!

Мальчик приоткрыл зелёные, в тёмно-песочную крапинку, глаза, посмотрел на Алёну и чуть слышно прошептал:

— Помоги…

Его взгляд затуманился, веки потяжелели и голова бессильно откинулась назад. Алёна прибавила ходу и, задыхаясь, уже почти бежала. А с неба, одна за другой, посыпались первые в этом году снежинки.

***

Удивительно, но по дороге до самого дома Алёна никого не встретила. Где же постоянно попадающиеся на глаза Димка или Павел? Да хоть бы кто из мужиков вышел на улицу, любой сгодится помочь мальчонку донести. Но нет же, посёлок будто вымер в это ненастное холодное утро.

К дому Алёна подходила уже на последнем издыхании, еле переставляя трясущиеся ноги. Сил совсем не осталось и только мертвенная бледность на лице ребёнка и синева возле бескровных губ заставляла двигаться дальше.

Сгрузив ценную ношу на крыльцо, Алёна подмёрзшими на ветру пальцами неловко открыла навесной замок, заскочила в сени и распахнула дверь в дом. Вернулась за ребёнком и кое-как, боком протиснулась сначала в сени, а потом и в большую комнату. Осторожно уложила мальчика на кровать во второй спаленке и бросилась закрывать двери. По пути выхватила глазами телефон, лежащий на столе, и вспомнила, что он очень некстати разрядился. Нужно позвонить в скорую и, возможно, в полицию, но это всё потом, сейчас главное согреть мальчонку.

— Господи, да что же это… — Расплакалась от жалости к несчастному, но тут же взяла себя в руки и аккуратно стянула мокрые тонкие брючки и бельё. Синюю пижамную рубашку пришлось разрезать, чтобы лишний раз не тревожить временами постанывающего мальчика.

Сняла мокрую одежду, укрыла найдёныша тёплым одеялом и бросилась топить печь. Как только сухие поленья начали весело потрескивать, Алёна вскипятила чайник, кинула в старый пузатый, ещё бабушкин, заварник по горсти ромашки, чабреца и липы, и залила крутым кипятком. Накрыла чайник сверху махровым полотенцем и, пока чай настаивался, приготовила слабый отвар из сухого тысячелистника. Подождала, чтобы чуть остыл, перелила в небольшую мисочку и подошла к своему нежданному пациенту. Нужно обмыть раны и отвар тысячелистника для этого подойдёт отлично — и продезинфицирует и успокоит расцарапанную кожу.

Мальчик уже немного согрелся, но его всё равно трясло от холода, несмотря на подоткнутое одеяло. Трогать притихшего ребёнка было жалко, но его следовало срочно напоить горячим противопростудным питьём.

— Малыш, ты меня слышишь? Эй.. — Алёна легонько похлопала по плечику и мальчик вскинулся на кровати, испуганно распахнув глаза.

— Нет, нет, не убивайте! Папа!

— Тссс. — Алёна перехватила перепуганного ребёнка, завернула в одеяло и усадила к себе на колени. — Тише, маленький, тебе ничего не угрожает.

— Папа! Папа! Не убивайте! — разрыдался явно бредящий мальчонка и забился в Алёниных объятиях.

Пришлось его прижать к себе крепче и баюкать, как младенца, напевая простенькие колыбельные мотивы, известные каждой матери. Мальчик всё не успокаивался и Алёна пожалела, что не вызвала скорую сразу. Судя по состоянию ребёнка и его словам, случилось нечто страшное.

— Маленький мой, ну успокойся. — шептала на ушко и гладила ладонью по спутавшимся влажным волосикам. — Ты в безопасности, не бойся. Здесь только ты и я, двери заперты, никто не войдёт. Ты согрелся? Хочешь тёплого чаю? Давай попьём, а? Я вот очень хочу горячего чаю попить, с мёдом. Давай?

Так Алёна приговаривала и поглаживала мальчика, пока он не затих и не согласился выпить травяной настой. Алёна удобно усадила его, подложив подушку под поясницу и напоила с ложки ароматным чаем. Держать кружку в руках ребёнок не мог, худенькое тело то и дело сотрясала крупная дрожь.

— Расскажешь, что случилось? Как тебя зовут и что ты делал у озера? Из дома сбежал? — участливо поинтересовалась Алёна, отнеся опустевшую посуду на стол и усаживаясь на краешек кровати.

Мальчик вздрогнул и насупился, бросив настороженный взгляд на свою спасительницу.

— Ничего я не сбегал, скажешь тоже! — Виновато опустил плечи и заплакал. Столько безнадёжности было в его позе, что Алёна придвинулась ближе и опять обняла несчастного.

— Милый, я же тебя не ругаю. Просто хочу узнать, что произошло, чтобы помочь тебе.

Мальчик долго плакал, прижавшись к тёплой Алёниной груди и изо всех сил цеплялся за её руки.

— Я не виноват! Не виноват! Я помочь хотел! — тонкий голос то и дело срывался на плачь. — Папа запретил выходить ночью, а я вышел, но я не хотел! Мне в туалет нужно было! Я услышал чужаков, они дозорных убили и в поселение зашли. Я закричал изо всех сил и мужчины все повыскакивали, начали драться. И папа тоже…

Мальчик снова заплакал, а у Алёны всё внутри сжалось от ужаса. О чём он говорит? Какие дозорные? Неужели мальчик рассказывает о поселении в Тёмном лесу?

— Тшш, малыш, всё будет хорошо. — Алёна успокаивала ребёнка, но сама ни капли не верила в свои слова. — Мы сейчас вызовем полицию и ты всё им расскажешь, ладно?

— Нет! Нельзя в полицию! Никто не должен знать!

— Малыш, ну как же так? Ты же мне рассказал? Вот и полиции так же объяснишь и они обязательно помогут.

— Тебе можно… Я тебя знаю… Ты знахарка, в нашем лесу травы собираешь, я видел.

Голос ребёнка слабел, веки закрывались, тело начало заваливаться набок и Алёна быстро уложила его на подушку.

— Нельзя полицию… найдут… не отдавай меня… Плохие убили папу… и меня ищут… Они убьют меня! — мальчик дёрнулся, на миг открыл глаза и тут же опять начал проваливаться в забытье. — Дядя скоро вернётся и придёт за мной, дождись дядю…. убили… папу убили…

Алёна, закусив губу и сдерживая жгущие глаза слёзы, смотрела на засыпающего мальчика. Наклонилась, поправила одеяло, ласково провела по щеке рукой.

— Засыпай, маленький. Тебе нужно отдохнуть. — Повинуясь безотчётному инстинкту, присела на корточки возле кровати, легко поцеловала измученного ребёнка в лоб и с нежной укоризной попеняла: — А как тебя зовут ты так и не сказал..

Мальчик хныкнул сквозь дрёму, свернулся клубочком и невнятно просипел:

— Влад… Меня назвали в честь папы… Папа….

***

Алёна тяжело опустилась на лавку возле печи и бессильно откинула голову, опираясь затылком о тёплую побеленную поверхность дымохода. Слова мальчика поразили и выбили почву из-под ног. Влада больше нет? И тот ли это Влад, который ей встретился в лесу? Мог ли ребёнок что-то напутать или преувеличить? Допустим, он стал свидетелем ссоры или даже драки между взрослыми, кто-то упал, мальчишка увидел кровь, напугался, побежал к озеру… Могло быть такое? Вполне. Значит, нужно дождаться когда за Владом придут родственники, ну не тащить же больного ребёнка в лес? Из спальни послышался хриплый стон и Алёна тут же бросилась проведывать своего пациента.

Влад скинул с себя одеяло и разметался по кровати, на лице проступили лихорадочные пятна, жёсткое и хриплое дыхание со свистом срывалась с бордовых от запредельной температуры губ. Ему стало явно хуже.

Алёна весь день просидела возле постели больного ребёнка, отходя только затем, чтобы заварить новую порцию липового чая. Мальчик почти всё время спал, сморенный высокой температурой, а когда просыпался — сразу начинал плакать и умолять не отдавать его никому.

— Владушка, милый мой, ну успокойся, не отдам я тебя злым людям, не волнуйся.

— Ты не понимаешь, — хныкал ребёнок, — запах нужно убрать.

— Какой запах, о чём ты?

— От тебя пахнет мной, они сразу поймут, что я здесь.

— Как это?

Влад пытливо посмотрел Алёне в глаза, словно решая, стоит ли ей доверить тайну.

— Знаешь что-нибудь о лесных людях?

— Немного, — осторожно ответила Алёна.

— А что они особенные, знаешь? — Влад нервно комкал одеяло у груди и трудно, надсадно дышал, то ли от волнения, то ли от разыгрывающейся простуды.

— Допустим… Слушай, дружочек, давай-ка укладывайся, что-то ты совсем нехорошо себя чувствуешь, — Алёна с беспокойством пощупала лоб и почти насильно уложила Влада на бок, укрывая тонким одеялом.

— Подожди, — горячая сухая рука вцепилась в женскую ладонь и сжала её. — Убери запах, найдут же.

Алёна вздохнула, сокрушённо покачала головой и улыбнулась утомлённой улыбкой мамы, идущей на поводу у закапризничавшего сорванца.

— Конечно, милый, я всё сделаю. Ты поспи пока.

Влад моментально заснул, а Алёна добрела до стола в большой комнате и присела за него, подперев обеими руками голову. Спать хотелось неимоверно, прошлой ночью отдохнуть совсем не удалось, да и нынешней, похоже, тоже не удастся. Но слова мальчика о том, что его могут найти по запаху, не давали расслабиться и хоть немного спокойно посидеть.

Алёна всё же дала себе пару минуток тишины и покоя, а сразу после, решительно придвинула справочник лекарственных трав и погрузилась в поиски подходящего средства для маскировки запаха. Ответ нашёлся быстро — оказалось, что сыскных собак лучше всего сбивает со следа обыкновенный дым. Достаточно подпалить ветку полыни или тысячелистника (куда же без него!) и хорошенько окурить их дымком помещение и одежду. Похожим, но более слабым эффектом обладает и любимая приправа всех хозяек — лавровый лист.

Алёна рассудила, что раз собакам не очень нравится процедура окуривания, то и волкам она на пользу не пойдёт и, не долго думая, сложила в глиняный горшок нужные травы и бросила сверху небольшой уголёк. Тут же из узкого горлышка показалась струйка дыма и Алёна, взяв сосуд в руки, обошла весь дом, позволяя терпкому дыму распространиться по комнатам и впитаться в вещи.

"Да уж, сколько потом это всё проветривать…"

Напоследок Алёна вышла в сени, поставила горшок на лавку и покрутилась возле него, подставляя чадящей ёмкости свои волосы и одежду.

"Ну вроде всё." — с удовлетворением подумала и в этом момент раздался стук в дверь.

— Хозяйка! — незнакомый мужской голос звучал требовательно и нагло. — Открывай!

Алёна испуганно оглянулась на прикрытую дверь в комнату и осторожно подошла ко входной.

— Открывай, я слышу, ты дома!

— Что вам нужно? Ночь на дворе! Не открою я!

— Открывай, помощь твоя требуется! Люди сказали, что ты травница, правда что ли?

— Правда-не правда, да дело не в этом. Я вас не знаю и ночью открывать дверь не собираюсь.

Алёна замолчала и напряжённо вслушалась в тишину за порогом, как вдруг что-то с силой ударило в дверь, шурупы, удерживающие щеколду не выдержали и старое полотно, жалобно хрустнув многолетними досками, отлетело в сторону. Алёна взвизгнула и отскочила в сторону, неловко подвернув ногу и больно ударившись о комод.

На крыльце, заслоняя собой весь дверной проём стоял очень неприятный на вид мужчина невероятных размеров и равнодушно взирал на потирающую ушибленное бедро Алёну.

— Вы что себе себе позволяете? Кто вам дал право врываться в чужой дом?

— Открыла бы по-хорошему и не пришлось бы дверь ломать. — ухмыльнулся зловещим оскалом тип. — Сказали же тебе — помощь нужна! Какая ты знахарка, раз людям отказываешь?

— И что же у вас болит, уважаемый? — Алёна старалась не выдавать страха, но получалось плохо.

— У меня — ничего, а вот у Игорька голова раскалывается. Правда, Игорянь? — говоривший чуть отступил в сторону и впустил в сени другого здоровяка.

На Алёнин вкус, что первый, что второй — оба были отвратительны в своей наглости и чрезмерной маскулинности, и она еле сдержалась, чтобы не послать невежливо этих амбалов по известному адресу. Останавливало только чувство опасности, исходившее от мужчин, и боязнь за маленького Влада.

"Игоряша" подошёл непозволительно близко по меркам приличных людей и внимательно оглядел подрагивающую от страха Алёну. Его ноздри чуть расширились, глубоко втягивая воздух, после чего мужчина фыркнул, кашлянул и недовольно поморщился. Обернулся и посмотрел на всё ещё дымящийся кувшин с тлеющими ветками. Первый тип тоже приметил кувшин, подошёл к нему, взял в руки, повертел и резким движением выкинул во двор.

— Что вы делаете? — возмутилась Алёна, но её сразу перебили.

— Зачем жгла полынь? — суровые глаза держали в цепком плену не давали отвести взгляд.

— Дезинфицировала дом. Сегодня были пациенты с гриппом. Простудный сезон. — врать получалось легко и просто, и не удивительно — Алёна чувствовала, что от её актёрского мастерства сейчас зависит собственное здоровье, а возможно, и жизнь.

— Ясно… — амбалы осмотрелись в сенях, которые стали напоминать Алёне тесный лифт с кучей пассажиров, и медленно, но верно, двинулись к двери в комнаты.

— Послушайте… Ну так же нельзя! Я вас не приглашала!

Алёна замерла, в отчаянии наблюдая, как мужчины открыли дверь и спокойно вошли в дом. Ну что с ними делать? Не кидаться же в драку!

Еле живая от страха, зашла следом и остановилась, притулившись к грубому косяку. Мужчины прошли по большой комнате, заглянули в её спальню за печкой, где она сегодня даже не успела расправить постель, затем отдёрнули занавеску во второй спальне и Алёна зажмурилась. Но, к её удивлению, ничего не произошло. Они просто посмотрели на пустую расправленную кровать, синхронно перевели взгляд на подпирающую косяк хозяйку и усмехнулись. Сделали ещё несколько кругов по комнате, будто прислушиваясь и принюхиваясь к чему-то и, наконец, собрались уходить.

Первым на улицу вышел безымянный амбал, а "Игоряша" опять подошёл вплотную к Алёне, практически прижимая её к стене и склоняясь к самому уху. Горячее дыхание неприятно обожгло шею и мужчина противно промурлыкал низким голосом:

— Ну что, травница, полечишь меня? Голова болит — сил нет терпеть. Может, давление, а? Как думаешь? Сбросить бы, давление-то…

Алёна попыталась оттолкнуть громадину, но легче шкаф с книгами передвинуть, чем заставить хотя бы шелохнуться "Игоряшу". Сам же страждущий воспринял попытки освободиться как-то неправильно и добавил аргументов в виде наглых рук, удобно устроившихся на Алёниной талии.

— Игорь, некогда! — крикнули со двора и мерзкий тип, чертыхнувшись, отступил.

Но перед этим сжал Алёну в объятиях до боли и впился быстрым дерзким поцелуем в губы.

— Свидимся ещё, травница. Жди.

Он ушёл, а Алёна съехала по стене на пол, обхватила себя руками и заплакала от избытка чувств. Весь её испуг, вся злость и растерянность выходили горькими слезами, оставляя после себя немыслимое облегчение.

"Не тронули. Слава Богу за всё!"

Поднялась, заперла двери и, пошатываясь, пошла к спаленке.

— Владушка, ты где? — позвала тихо, боясь ещё больше напугать ребёнка. — Они ушли, вылезай.

Под кроватью зашуршало и из-под неё выполз дрожащий и утирающий слёзы мальчик.

— Иди ко мне, — Алёна обняла и покачала ребёнка на руках. — Ты знаешь этих людей?

— Это не люди, — всхлипнул Влад. — Они убили папу и теперь ищут меня.

Алёна покосилась на телефон, стоящий на зарядке, но Влад засёк это мимолётное движение, посмотрел серьёзно на свою спасительницу и потребовал:

— Никакой полиции, слышишь? Если вызовешь — сразу убегу.

И Алёна поверила этому простому заявлению. В маленьком мальчике, несмотря на юные годы и пережитые испытания, чувствовался внутренний стержень и сила, и Алёне осталось только крепче прижать к себе ребёнка и пообещать помочь найти родных.