Глава 6 · Кукловод

Таня очнулась на полу в малой библиотеке. Она сидела так же у дивана, положив на него голову, и на её волосах лежала горячая рука Мангона. Угли в камине давно прогорели, но вокруг настольной лампы растекалось пятно тёплого света, прогоняя темноту. За окнами — черными прямоугольниками в стене — стояла глубокая ночь.

Таня вздохнула и посмотрела на Адриана. Он спал, и во сне лицо его казалось безмятежным и почти счастливым. Шипя от боли в затёкшем теле, Таня высводобилась. Посмотрела, не разбудила ли Адриана. Нет, он спал крепко, положив голову на культю — протез лежал на столике. Таня впервые видела его спящим, и у её появилось чувство, что она подобралась слишком близко, настолько, что это перестало быть приличным. Она почувствовала себя вором, прокравшимся в сокровищницу, тронула свои волосы, нервно потянула, пытаясь справиться с накатившей вдруг нежностью. А потом, замирая и внутренне дрожа, осторожно убрала чёрные пряди с лица Адриана за его ухо. Он легко поморщился, но тут же снова стал безмятежен.

«Спокойной ночи», — одними губами произнесла Таня, поднялась и выскользнула из библиотеки.

Забираясь в кровать в омерзительной розовой комнате, которую выделил «племяннице» Гетик, она надеялась наконец отдохнуть и выбраться из постели к обеду, а может, и того позже. Но её планам не дано было сбыться. Гетик влетел в розовую спальню сразу же, как проснулся и узнал о возвращении блудной племянницы.

— Ты наглая девка! — безапелляционно заявил он.

Таня подняла растрепанную голову, потёрла глаза.

— Что случилось?

— Ты где пропадала, Бурунд тебя забери? — Гетик раскраснелся, много жестикулировал, и оттого его отвисшие щёки мотались туда-сюда. — Наш общий знакомый завалил меня письмами с требованием объяснений.

— Убирайся из моей комнаты, — ответила Таня и упала на подушки.

— Немедленно вставай и отправляйся в город! — и когда она не отреагировала, Гетик сдёрнул с неё одеяла и закричал в исступлении: — Не смей отворачиваться от меня, когда я говорю!

Уже то, что он ворвался в комнату к незамужней девушке, говорило об его отношении к ней, но теперь, заставив её предстать перед ним в майке и панталонах, белую, теплую, мятую, Гетик унижал её осознанно и особо жестоко. Будь на месте Тани илибурженка, она бы уже жалась в угол и плакала от обиды и унижения, но Таня выросла в мире, где появляться перед мужчинами в шортах было абсолютной нормой, а потому не видела в своём положении никакой трагедии кроме того, что ей не дали выспаться.

— Ты ведь не отстанешь от меня? — спросила она мрачно.

— Я не позволю тебе валяться в койке, пока мне угрожают карами! — Гетик с криков перешёл на разъярённый хрип.

— Ладно, я поняла, зануда, — Таня спустила ноги с кровати, недовольно обернулась. — Можно я хотя бы спокойно оденусь, или так и будешь тут стоять?

Гетик поджал полные влажные губы, но согласился:

— Я буду ждать снаружи. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей.

Таня закатила глаза:

— В окно не выпрыгну, не переживай. Ты на двадцатом этаже!

Потягиваясь и потирая затёкшую за ночь шею, она прошла к зеркалу. Оно безжалостно отразило невысокую плотную фигуру, и недовольное лицо, и руку, увитую татуировкой. Таня живо вспомнила встречу с Матерью и усомнилась, а не сон ли это, и тут же цветы обожгли руку.

— Ай! — она потёрла кожу. — Поняла я, поняла.

Таня снова взглянула на себя в зеркало.

«Пришло время брать свою жизнь в свои руки, Менив-Тан!»

В груди стало тепло, по жилам разлился уже привычный огонь, и она улыбнулась своему отражению смело и нагло.

Сборы заняли не много времени, и вскоре она уже вышла из спальни, свежая, в своём привычном илибуржском костюме, который состоял из коричневых клетчатых брюк и мягкой объёмной рубашки наподобие тех, что так любил Адриан. Гетик и правда стоял снаружи, подпирая плечом стену, и скривился, оглядев Таню с ног до головы.

— И что он только в тебе нашёл?

Та пожала плечами:

— Для кого-то и бриллиант — обычная стекляшка.

В апартаментах Гетика было обустроено аж три столовых: для пышных торжеств, большая повседневная и совсем маленькая, расположенная недалеко от кабинета. Именно в неё и повёл гостью Гетик. Стол покрывала кремового цвета скатерть, и на ней стояли торжественно-белые тарелки, а рядом с ними в фарфоровых кольцах лежали салфетки. Завтрак прятался под большой куполообразной крышкой: блестящая маслом яичница, овощной салат в крошечных салатниках, нежный пудинг в креманках с листочком мяты в каждой из них, ароматный, ещё тёплый хлеб и мягкий сыр, а также корзинка со свежесваренными яйцами. Отдельно стоял важный пузатый чайник, укутанный в салфетку для сохранения тепла, а рядом с ним теснились кофейник (рахник, как его называли в Илибурге) и молочник. От вида всех этих блюд у Тани от голода свело желудок, а рот тут же наполнился слюной.

— Выбирай, что нравится, — махнул рукой Гетик. Он не отодвинул тэссии стул и даже не пригласил её сесть, просто протопал на своё место и тяжело опустился на него. — Сама-знаешь-кто пишет мне уже неделю. Ты пропала в ночь Нового круга, и никаких следов он найти не смог. Это его сильно разозлило, — Гетик коротко рассмеялся, и крошки яйца брызнули в стороны. Таня порадовалась, что села далеко от «дядюшки». — Не завидую тебе, когда поедешь к нему.

— А кто сказал, что я поеду? — пожала плечами она. Яичница оказалась диво, как хороша. Желток чуть-чуть не свернулся, и когда Таня разрезала его, мягкий желтый центр растёкся по тарелке, не сырой, но горячий и до упопомрачения вкусный.

— Как? — взвизгнул Гетик. — Что ты такое несёшь?

Теперь смеялась Таня.

— Успокойся. Я помню договор. Наш знакомый не говорил, что ему нужно?

— Ну и шутки у тебя, девчонка. Такие же глупые, как и ты сама, — и он разом осушил чашку чая. — Нет, наш знакомый не сообщает о своих планах. Только велел найти тебя и грозил карами. И знаешь что, его угрозы мне не понравились.

Гетик засунул два пальца за ворот, про прятался под дряблым подбородком, и попытался ослабить. Он больше ничего не сказал об угрозах, но Таня и так поняла, что Лекнир знал, куда бить малодушного чиновника. Гетик заёрзал под внимательным, насмешливым взглядом Тани и поспешно поинтересовался:

— И всё-таки, где ты была?

— Это не твоё дело, — ответила Таня.

— Ты ничего не путаешь? — Гетик подался вперёд, вцепившись пальцами в край столешницы. — Ты в моём доме, ешь мою еду и спишь на моих простынях. Ты в моих руках, и если я тебя спрашиваю, ты должна отвечать!

Таня вздохнула.

— Мои дела тебя не касаются. Твоя задача — держать открытыми двери и кивать Мангону, когда он спрашивает про меня. И я уверена, что Лекнир тебе оплачивает сполна за твою помощь. А в мои заботы ты лучше не лезь, себе дороже.

Гетик сверлил её колючим взглядом маленьких блеклых глазок, но наконец не выдержал:

— Убирайся с глаз моих! Иди к нему, девчонка. Видит Единый, я был к тебе добр, дал тебе и кров, и денег, так что теперь твоя очередь соблюдать договор.

Таня усмехнулась. Более скользкого человека, чем Гетик, ей не приходилось ещё встречать. Даже Лекнир, холодный и злой, не вызывал такого сильного отторжения, как мягкий, расплывающийся, мстительный чинуша. Однако ни он, ни его страхи не имели никакого значения.

— Я поеду к нашему знакомому, не переживай так, — Таня медленно размазывала сыр по хрустящему ломтю хлеба. — Когда позавтракаю. Жаль, если такие вкусные блюда пропадут. Кстати, где он будет меня ждать?

— В храме Единого. Он в последнее время почти целыми днями там. Я вызову машину, тебя доставят прямо к воротам.

— Как замечательно, — отозвалась она, принимаясь за кофе. Мягкий сыр оказался невероятно хорош, это стоило признать.

Прежде, чем отправляться к Лекниру, Тане нужно было подготовиться. Если её искали, то нужно было придумать убедительное оправдание, а для этого требовалась помощь Мангона. Таня надеялась застать его в библиотеке, но она почти не удивилась, когда не обнаружила там никаких следов пребывания Адриана. Постельное бельё было собрано, комнату уже тщательно убрали, и даже её книга про отважного пирата стола на месте. Идею пробиться в апартаменты Мангонов Таня отбросила сразу и просто побрела прочь, нервно кусая костяшки пальцев. Она остановилась в холле, большом и светлом, и замерла в нерешительности. У входа уже ждал водитель, и стоило только выйти и представиться, как через полчаса она будет у Лекнира, ко встречи с которым она совершенно не была готова.

Она почти начала паниковать, когда все в холле как будто оживились. Чиновники, посетители и служащие поворачивались к лифту, замирали, переговаривались. Повернулась и Таня и тут же увидела Марго Доттери. Яркая, свежая, она не шла по холлу — летела. Даже в повседневном платье и простом полушубке она выглядела элегантно, будто сошла со страниц любовной поэмы. Стоило ей махнуть рукой, как лакей тут же встал рядом, выслушивая приказ. Что говорила Марго, расслышать было невозможно, но делала это она с таким видом, будто оказывает бедняге честь. Ещё минуту, и она скрылась бы в коридорах первого этажа, направившись в зимний сад или кафетерий, но Таня не могла ей это позволить. Марго была единственной связью с драконами в то утро, и упустить её было нельзя.

— Тэссия Марго, — Таня встала у неё на пути, за что Марго тут же наградила её уничтожающим взглядом. — Вы помните меня? Денри должен был говорить обо мне.

Деттери сделала вид, что мучительно вспоминает, а потом охнула и процедила:

— Ах да, ты из этих. Мангоновских.

Таня не сразу поняла, о чём говорит Марго, а когда поняла, цветы на предплечье расправили свои смертоносные лепестки, предчувствуя прилив ярости. Деттери приняла её за любовницу Мангона! Таня сжала руку, пытаясь успокоиться. Это всего лишь часть легенды, она сама такую выбрала, так нечего теперь пенять.

— Да. И у меня к нему срочное послание.

— Правда? — Марго скривила губы в презрительной усмешке. — Вот только он сейчас сидит у постели больной жены, и твои капризы неуместны. Тебе следует знать своё место.

Она собралась было пройти мимо, но Таня схватила её за тонкое запястье. Тело её среагировало быстрее, чем разум, и стоило бы действовать иначе, но сделанного уже нельзя было вернуть. Марго возмущенно ахнула, и тут же рядом с Таней оказался охранник и положил руку на плечо.

— Отпустите её, тэссия. Не заставляйте меня применить силу.

Таня же проговорила в лицо Марго, выделяя каждое слово:

— Передай Денри: Менив собирается прыгнуть с водопада. Запомни, это вопрос не отношений, а политики. Ты же умная женщина, иначе Денри не потерял бы от тебя голову.

Марго смотрела на Таню с высоты своего роста, и в глазах её презрение сменилось лёгким любопытством.

Рука на Танином плече сжалась сильнее.

— Тэссия…

— Всё в порядке, — Марго вырвала запястье, и Таня не стала её удерживать. — Спасибо за вашу помощь, но мы всё решили с этой девушкой.

— Я буду ждать здесь! — выкрикнула Таня, но Марго быстро покинула холл и не обернулась.

С серого неба валил снег, редкий, сухой и неприятный. Облака опустились так низко, что башни небоскрёбов проткнули их мягкие брюха. Таня стояла у панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрела на площадь, покрытую снегом, словно ковром. За её спиной стоял охранник и бдительно следил, чтобы девица не наделала больше глупостей.

— Менив! Бурунд тебя раздери… Зена!

Голос Денри нельзя было спутать ни с одним другим. Несмотря на их отдаление, при звуках его на душе неизменно становилось теплее, и Тане её положение уже не казалось таким страшным.

— Дэстор Огрес! — она протянула руку и дождалась, когда его пальцы сожмут ей локоть.

Марго следовала за ним по пятам. Она смотрела прямо и зло, следила за каждым движением Денри и Тани и видела знаки, о которых Таня сама не догадывалась. Когда Денри повёл её в зимний сад, подальше от чужих ушей, Деттери тенью последовала за ними.

— Что случилось? — он говорил тихо, сохраняя равнодушное, едва ли не неприязненное выражение на лице на случай, если за ними следили. Таня отметила, что её друг явно получал удовольствие от придворных игрищ.

— При Марго можно? — спросила она. Деттери тут же прерывисто вдохнула, напоминая о своём присутствии и крайнем возмущении.

— Да. Она полностью на моей стороне.

Таня пожала плечами:

— Под твою ответственность. Проблема вот в чём. Лекнир вызвал меня, ждёт сегодня в храме Единого. Нас с Мангоном не было в Илибурге четыре дня, и мы не успели обсудить легенду. Не думали, что она вообще понадобится. И теперь, что бы я ни сказала, стоит Лекниру проверить…

— Он сразу поймает тебя на лжи, — закончил Денри.

— Именно. Мне бы посовещаться с Мангоном, но я не могу прорваться к его апартаментам. Охрана у него — настоящие звери, — закончила Таня несколько обиженно, вспоминая свои унижения.

— Это после нападения. Тогда стражник открыл дверь Лойсе Доске и сбежал, помнишь? Его, кстати, нашли. Мёртвым. Пытался бежать к южной границе, где сейчас сражения. Может, хотел сбежать из страны, а может, затеряться на приграничье под шум. Никто не знает. В любом случае, кто-то его нашёл раньше нас. И меня очень-очень злит, что у каких-то оборванцев лапы длиннее, чем у меня, — под конец голос Денри стал низким, задрожал от плохо скрываемого раздражения. И в этот момент Марго встала вплотную к ним, так близко, что Таня явственно почувствовала запах её дорогих духов, и спросила:

— Вы уезжали с Мангоном вдвоём?

Таня испуганно посмотрела на Денри, а тот лишь кивнул: ну же, отвечай.

— Да.

— И куда, ты нам не скажешь?

Таня почувствовала, как раскраснелись щёки то ли от стыда за подозрения, то ли от реальных воспоминания, но ответила вполне твёрдо:

— Нет. Это секретное дело.

— Хорошо. У Мангонов на западе было имение, за Стерлицей, если я не ошибаюсь. Летняя резиденция, но с восстания её не поддерживают в жилом состоянии. Слуг там сейчас нет. Ты можешь сказать, что вы ездили туда. Кажется, ваши отношения вполне позволяют такому случиться, — закончила Марго лукаво.

— Наша легенда, — с нажимом проговорила Таня, — это позволяет.

— Денри, мы сможем найти свидетелей, которые якобы заметили экипаж Мангона? Полагаю, у нас есть не больше двенадцати часов, чтобы всё подготовить и помочь твоей маленькой шпионке не попасться.

Деттери была великолепна, подумалось Тане. Она с досадой отметила изящную плавность движений, и хитрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, и тёплую мягкость в голосе, с какой наставницы говорят со своими несмышленными ученицами. Таня вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой старшие дядюшка с тётушкой помогают выпутаться из неприятности. Одними словами да парой жестов Марго низвергла Таню с места соперницы на место младшей сестренки, неразумной девочки, которая, конечно, не могла соперничать с прекрасной старшей подругой. Пылая возмущением, Таня сказала:

— Мы уезжали из города на тверамобиле от поместья Сен-Жана. Думаю, можно начать оттуда. Хорошая ложь должна строиться на правде, ведь так?

Марго посмотрела на неё с умилением:

— Денри, какая смышлённая у тебя шпионка! Не переживай, мы всё сделаем. И доложим Мангону, чтобы он тоже был в курсе нашего маленького плана.

* * *

Храм преображался. Он рос и ширился, вправо и влево от него разлетелись крылья колоннад, а мастера приступили к двум башенкам с высокими куполами. Замысел архитектора, до этого не ясный илибуржцам, понемногу стал угадываться в легких конструкциях, в пьедесталах под будущие скульптуры, в тонком каменном кружеве, что начало окутывать храм под умелыми пальцами мастеров. Ничего подобного жители раньше не видели, если только не посещали далёкую солнечную Талию, но на такое путешествие мало кто мог сподобиться. В отличие от святилищ Великой Матери, тёмных, мрачных, украшенных тонкой острой резьбой и фигурами драконов, храм Единого казался праздничным и воздушным. Он напоминал лебедя, что сел посреди Илибурга и решил вздремнуть. Таня вошла через высокие двери в зал — шаги гулко раздавались в полупустом храме — и замерла от восторга. Над ней разлилась яркая лазурь, по которой плыли безмятежные бело-розовые облака и летели бесчисленные птицы, каждая выписанная с таким умением и тщанием, что казалось, она вот-вот сорвётся со стены и вылетит в окно. Простые стёкла постепенно заменяли на мозаичные витражи, и свет, проходя через них, рисовал на каменном полу разноцветные картины.

В храме продолжались работы, но Таня застала обеденный перерыв. Некоторые художники остались на лесах и жевали свои куски хлеба прямо под сводами храма, посреди лазури и розовой легкости, но другие спустились и что-то жарко обсуждали, сбившись в группку.

— Доброе утро, — поприветствовала их Таня. — Не подскажете, где я могу найти дэстора Лекнира?

Художники, в основном молодые люди, не очень опытные, но способные лазать по лесам под самые потолки, переглянулись.

— Вам у мастера нужно спросить. Вон он, пишет Великий Сон. Мастер!

Художник, который в стороне от прочих поправлял одному ему ведомые огрехи в росписи, обернулся. Картина позади него изображала Единого, который медитировал на гигантском листе посреди озера, и изображённый мужчина, юный и благообразный, совсем не был похож на ехидного бога, что парил среди звёзд в компании Великой Матери. Он больше напоминал своего автора: в чертах написанного бога прослеживались тонкие черты урожденного ларишца, красивое лицо его оставалось безмятежным. Жослен самым бесстыдным образом писал Единого с себя.

— Мастер, тэссия хочет видеть Лекнира.

Мастер! Сердце радостно замерло, в горле запершило. Мог ли Жослен мечтать о таком тогда, шесть лет назад, когда он таскался за вздорным мастером Вашоном и пытался угодить его капризам? Теперь же он стоял посреди великолепного храма, фресками которого будут восхищаться тысячи людей, и его имя навсегда войдёт в историю Илибурга. Как бы Таня хотела видеть лицо старого мерзкого Вашона, когда тот узнает, как высоко поднялся его ученик! И от горьких мстительных мыслей она разом почувствовала себя лучше.

— Доброе утро, дэстор Сен-Жан. Кто-то стал мастером?

— Доброе утро, — по легенде они были знакомы, потому что именно Зена рекомендовала Жослена как великолепного художника, но друзьями не были, поэтому Жослен отвечал приветливо, но сдержанно. — Не обращай на них внимания, во имя Единого. Они зовут меня мастером, но ни одной гильдией я не признан, так что это отчасти шутка, отчасти подхалимаж.

— Это просто вопрос времени, вот увидишь.

Жослен тряхнул головой, как будто погонял назойливые мысли.

— Ты по делу в храме?

— Да, мне нужно увидеть Лекнира.

Тень беспокойства скользнула по лицу Жослена. Он не сдержался, нахмурился.

— Всё в порядке? После твоего исчезновения и думал, что ты останешься… там. Куда бы ты ни отправилась

— Оказалось, что мой дом здесь, — улыбнулась в ответ Таня. — Но я привезла одному своему другу небольшой подарок. Лучшее масло и пастель с моей родины. Как думаешь, ему было бы приятно?

— Уверен, что он будет безмерно рад. Но вместо самого дорогого подарка он бы предпочёл, чтобы его подруга была в безопасности.

— Возможно, — она посмотрела мимо Жослена наверх, туда, где на витражах горели огненно-жёлтые солнца. — Но как сказал один человек, я приношу с собой беды, и с этим ничего не поделать. Подскажешь, где я могу найти Лекнира?

— В комнатами за алтарём, — он как будто хотел сказать что-то ещё, но осекся и замолчал.

— Я буду осторожна, не волнуйся, — шепнула Таня, и в тот момент, окрылённая радостью и видом бесконечного храмового неба, она и впрямь была уверена в своих силах, а потому бодрым шагом проследовала в глубину храма.

Алтаря ещё не было. По двум сторонам взбирались лестницы, ведущие на балкончик, с которого неф просматривался до самых дверей, и под ступенями обнаружилась дверь. Таня хотела постучать, но та оказалась открытой.

За ней обнаружился каменный коридор. Вдоль стен валялся хлам, банки из-под краски, старые подрамники, пол покрывал толстый слой цементной пыли. Здесь было холодно и неуютно, но Таня не чувствовала страха, скорее, её снедало любопытство. Что приготовил ей Лекнир? Возможно, он наконец готов познакомить её с тайным предводителем мятежников?

— Дэстор Лекнир! Это Зена. Где вы?

Ответ раздался почти сразу:

— Вторая дверь слева!

Лекнир сидел за столом, завалённым бумагами. С первого взгляда могло показаться, что они лежали в беспорядке, но присмотревшись, можно было обнаружить строгую логику. Лекнир брал документ из левой стопки, бегло просматривал его, оставлял заметку и складывал в одну из пачек посреди стола. В комнате было прохладно: в металлической пузатой печи трещал огонь, и труба выходила в окно, из щелей в котором тянуло зимней стужей так, что всякая польза от огня сходила на нет. Стало ясно, что кабинет этот временный. Лекнир выжидательно смотрел на гостью сквозь монокль, от которого тянулась серебристая цепочка с красным камнем. Он сцепил длинные худые пальцы поверх бумаг и проговорил:

— Добрый день тебе, Зена.

— Добрый, — жизнерадостно отозвалась Таня.

— Зачем ты пришла?

Вопрос оказался неожиданным, ведь Гетик истерил и утверждал, что Лекнир немедленно ждёт её к себе, но получалось, что как будто он её и не ждал вовсе. Таня потупилась, нахмурилась. Мысли её враз прыснули в стороны, а потом сбились в кучу, мешаясь и толкаясь, так что не сразу получилось ухватить что-то дельное.

— Где ты была? — спросил Лекнир, и голос его напоминал ледяной металл, каким бывали опоры качелей зимой в московских дворах: зазеваешься, и вот ты примерз намертво, и не выберешься.

— Я была… с Мангоном, — проговорила Таня, и слова эти давались с трудом. Как будто она клала на операционный стол их с Адрианом тепло, и Лекнир готовился его препарировать.

— С Мангоном, — усмехнулся Лекнир. — То есть он оставил беременную жену и уехал с тобой в праздничную ночь?

— Получается, так.

Огонь в печи не спасал. Ветер задувал сквозь щель мелкие колючие снежинки, а Лекнир сидел, как ни в чём ни бывало, и пальцы его казались покрытыми инеем. Он показательно пробежал глазами по какой-то бумаге и только спустя долгую минуту поднял колючий взгляд:

— И всё-таки, где ты была? Мои люди не могли найти тебя в городе, и меня стали одолевать подозрения.

Таня еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Подозрения его стали одолевать. Если бы она не решилась вернуться в Илибург, он бы никогда её не нашёл, и никто из его обожаемых шпионов не смог бы её найти.

— Мы были в каком-то поместье… Не помню, как называется. Эти богачи любят придумывать странные названия.

— В какие ворота выезжали? — вопрос был быстрым, вероятно, Лекнир хотел подловить Таню, но та сразу ответила:

— В западные. Поместье это холодное и запущенное, должна я вам сказать. Нам удалось согреть только пару комнат, и то мы сожгли столько дров, что некоторые крестьяне сожгли бы за это нас.

Лекнир отложил очередной лист.

— Допустим. И чем вы там занимались?

— Э-э-э, нет, — нервно усмехнулась Таня. Холод добрался до неё, и телом овладела мелкая дрожь. А может, дело было вовсе не в холоде. — Я вам подробности рассказывать не буду. Хотите горяченького, журнал какой купите или книгу тематическую. Но что я вам могу сказать точно, — она уперлась костяшками пальцев в стол, наклонилась к постному лицу Лекнира, — так это то, что Мангон мне теперь полностью доверяет.

Он смерил её неодобрительным взглядом.

— А кто тебе волосы так остриг в поместье?

— Это мы в деревушку заехали, там мастер работает один. Он немного умалишенный, зато причёски делает великолепные, — и Таня дернула себя за короткую прядь.

— Заметно, что умалишённый, — скривился Лекнир. — Выглядит отвратительно.

Он отодвинул бумаги, поднялся.

— Забавно наблюдать, как ты обманываешь себя, думая, что забралась Мангону в душу, но у меня на это нет времени. Просто предупреждаю: будь осторожна каждую минуту! За тобой следят, твои слова повторяют, и будь уверена, твоё имя валяют в грязи в каждом салоне.

Таня нахмурилась.

— За что?

— О Единый, не разочаровывай меня. За то, что ты крутишь с драконом, жена которого лежит при смерти, конечно. Это низко, — Лекнир скривил губы, и таня поняла, что он сам считает её падшей. Считает грязью и тем не менее вынужден иметь дело. — Но должен тебя поздравить. Невероятно, но будучи глупее и намного менее красивой по сравнению с Мариссой, тебе удалось увлечь Мангона. И теперь тебе придётся занять её место.

* * *

Сердце похолодело. Таню охватило чувство, будто она суёт руку в самый клубок змей, безрассудно надеясь остаться целой.

— У меня есть время подумать?

— Подумать? Ты забралась так далеко, чтобы в последний момент сделать шаг назад? — Лекнир помолчал. — Я могу предложить тебе два варианта: ты помогаешь мне, обретаешь богатство, власть и счастливое будущее. Или ты противишься мне, и тебя постигает судьба Мариссы.

Смутная догадка стукнулась в висок и выскользнула, как только Таня попыталась её ухватить.

— Что мне нужно будет делать?

«Случилось что-то важное. Что я упускаю?»

— Тебе нужно будет добывать информацию и передавать её мне. И нашёптывать нужные мысли нашему великому дракону, чтобы он делал, что нужно. Не волнуйся, развязка близка, и тебе придётся потерпеть его едва ли год.

«Оно же здесь, на виду. Думай, Танька!»

— Предположим, я согласна. Но за это я хочу, чтобы вы исполнили свою часть сделки.

«Думай!»

— Какую?

— Я хочу встретиться с Филином! Лично поговорить с вашим главным, с тем, кто всем заправляет. Таков был уговор.

' Или ты противишься мне, и тебя постигает судьба Мариссы', — прозвучали в голове слова, и Таня покачнулась. Она едва расслышала ответ:

— Хорошо, я организую для тебя встречу. А пока тебе нужно добиться того, чтобы проводить с Мангоном все ночи…

Таня подняла на него мутный взгляд.

— Что значит — постигнет участь Мариссы? — проговорила она непослушными губами. — То есть это…

Лекнир скривил губы в улыбке.

— А ты как думаешь?

— Раздави меня каток, — проговорила она по-русски, на мгновение забыв об осторожности. Вцепилась двумя руками в волосы, сделала круг по комнатке. — Значит, предыдущая девушка, которая не справилась, была вовсе не любовницей Мангона…

— О нет, — продолжал самодовольно улыбаться Лекнир. — Это была идеальная партия, разыгранная, как по нотам. Но Марисса оказалась то ли слишком слаба, то ли слишком тщеславна. Она решила обыграть всех, и Мангона, и меня, получив всю выгоду. И ты видишь, чем это закончилось.

— Хахах, это ложь! Марисса обожает Мангона, я сама видела это в её глазах. Она не стала бы…

— Подойди, — коротко ответил Лекнир.

Он открыл один из ящиков и достал оттуда тонкую коричневую папку. Таня одревесневшими пальцами перевернула обложку.

— Не может быть. Это не её доносы…

— Прочитай парочку. Там есть и пикантные подробности.

От его ехидного голоса передернуло.

«Утром М. отправился на прогулку… Совет продлился с 4 вечера до полуночи… Удалось узнать, что принято решение собрать новые отряды на юг… Расписание дэстора Крока изменено, он проедет по Черничной улице, покушение будет успешным на 90%…»

И в конце каждого листа стояла размашистая буква «М» и жирная точка. Таня почувствовала приступ раздражения: еще бы свое полное имя написала, дурёха! Лекнир явно наслаждался выражением удивления на лице маленькой птички, что трепетала в его ледяном кулаке. Некуда деваться, негде спрятаться. О, она оказалась идеальной наживкой. Еще немного, и он будет получать докладные с буквой «З» внизу. В дверь кто-то постучал, послышался сухой шуршащий голос:

— Дэстор, к вам пришли!

— Мне некогда! — отозвался Лекнир.

— Но это жертвователи, дэстор…

Лекнир сделал всего шаг в сторону, чтобы посоветовать слуге убрать, всего на пару секунд потерял из вида коричневую папку, и в то же мгновение Таня вытянула лист и спрятала его в карман, безбожно смяв.

— Допустим, это правда, — продолжила она, когда Лекнир повернулся. Главное, чтобы он не обратил внимание на бумаги. не мог же он их все знать наперечёт? — Но как вы нашли Мариссу?

— Марисса сама позвала меня. Она очень беспокоилась, что её муж после праздника Нового круга куда-то исчез, а её заточил с собаками. Должен признать, ход умный, я бы ни за что её там не нашёл. Представь только, она была в Сером Кардинале, том самом месте, где Мангон когда-то убил мою сестру.

«Он не убивал её!» — то Таня не выкрикнула это вслух, а лишь повторила:

— Если бы она сама вас не позвала, — застонала, опустилась на ледяной стул. — Дура, какая же она дура!

— Справедливости ради, причиной тому стала ты.

Таня подняла голову.

— Что?

— Марисса подозревала тебя. Из всех красоток, что вились вокруг дракона, именно ты вызвала большую бурю в её душе. Она была уверена, что Мангон проводит время с тобой. И как видно, была права.

«Иди ты к чёрту, ублюдок!» — зло подумала Таня. В груди её просыпался гнев, руку начало щипать от движения лепестков, и она всеми силами сдерживала огонь в себе.

— Но главное, я хочу, чтобы ты запомнила: я добрался до Мариссы, и я до тебя доберусь, — Лекнир наклонился, протянул длинные пальцы к её шее, и Таня почувствовала, какой мертвецкий от них исходит холод. — Не заставляй меня причинять тебе боль…

Она сглотнула.

— Вы, кажется, замерзли.

Лекнир сжал пальцы в кулак.

— Будь осторожна, Зена. Я не знаю, зачем ты влезла в это на самом деле, но ты забралась слишком глубоко в глотку волку.

Таня посмотрела на него прямо и с таким вызовом, на какой только была способна. И только холод был ей ответом. Не такой, как холод Мангона, живой, трескучий, гневный. Этот был… мертвецким.

— Не забудьте о своем обещании, дэстор Лекнир.

Голос её звучал глухо и совсем не храбро.

* * *

Таня вышла из храма в промозглую илибургскую зиму. Обитель Единого более не казалась ей прекрасным лебедем. Наоборот, она была обманчивой и опасной, словно свернувшаяся в клубок змея-альбинос. Таня подняла глаза к низкому блеклому небу. Она продрогла, но щеки её яростно пылали, а в голове бился один вопрос:

«Как я расскажу Адриану?»