Глава 19

ВИЛД

Запах этой чертовой ванили был повсюду. Ванили и какой-то другой травы. Еще вчера я надышаться им не мог, но сегодня, прождав Лину в ее комнате часа два, понемногу начал сходить с ума.

Он насквозь пропитал полотенце, брошенное в изножье кровати, подушку в синей наволочке, забытую на спинке стула майку. Он пьянил, кружил голову, лишал силы воли. Если бы не боль в плече, я так бы и ушел, не решившись сделать то, что собирался. Болело, действительно, страшно. Рука висела плетью, а при попытке пошевелить ею тело пронзала судорога, словно в меня раз за разом тыкали электрическим шокером. Словно из воспаленного места укуса торчал пучок грубо оборванных нервов.

Увидев меня на кровати, Покахонтас замерла на пороге своей спальни. Всего на пару секунд, а потом спокойно переступила порог и закрыла дверь. Бросила рюкзак на пол, стянула через голову грязную толстовку.

— Тебе срочно понадобилась горничная? — Странно, она не выглядела испуганной. В ней вообще появилась некая новая уверенность, даже осанка изменилась. — У мамы еще один день отпуска, так что ты обратился не по адресу.

Она действительно меня не боялась. И эта новая, такая уверенная в себе девушка, казалась сейчас настолько красивой, что я решил: к черту последствия.

— Нам надо поговорить, — сказал я.

Она устало вздохнула и подошла к комоду, чтобы достать чистое белье.

— Разве? Мне, например, больше всего надо принять душ. А потом съесть что-нибудь. Слушай, Джокер, подожди внизу в гостиной или на кухне. Если хочешь, сделаю сэндвич и тебе тоже.

Ей действительно следовало вымыться, я чувствовал острую струйку крови в потоке ароматов ее тела. От нее не пахло ни потом, ни грязью, ни болью — все та же ваниль, чтоб ее, и трава. Трудно было представить, что к этой золотой, как карамельный сироп, коже может пристать что-то некрасивое.

Я так завороженно пялился на ее гладкие плечи и руки, что не сразу заметил отсутствие рубца рядом с узкой бретелью майки. Ни шрама, ни ожога, даже ни царапины, мать ее. Покахонтас как-то умудрилась избавиться от малейшего следа моих прикосновений. А ведь я так трудился всю ночь, покрывая ее тело своими отметинами. По моим расчетам, девчонка должна была вернуться домой пятнистой от засосов, как леопард.

Я медленно сглотнул, проталкивая в горло тягучую слюну. Каким-то непостижимым образом Лина умудрилась снова избавиться от меня. Стать не моей.

Я знал, что убью любого, с кем она будет после меня — Роба, Мануэля, мистера Президента обех Конфедераций — мне было все равно.

— Я хочу, чтобы ты ушла.

Даже ресница не дрогнула. Я искренне любовался сейчас дочерью моей прислуги. Такой красивой способна быть только очень гордая женщина.

— Хорошо. Завтра я перееду. Сегодня же соберу самое необходимое, остальное заберу потом.

— Нет, ты должна исчезнуть совсем. Из этого дома, этого города, этого штата.

Я не осмелился сказать «Из моей жизни». Гордыня, мать ее. Но я был бы рад, если бы она вообще съебалась с этой планеты.

— Все можно решить гораздо проще. — Лина сняла с крючка розовый халатик. Она явно следовала своему плану и не собиралась задерживаться в комнате. — Обратись к шаману, он снимает метку. Все не так трагично, как ты думаешь.

— Завтра утром зайти в библиотеку. — Она уже взялась за ручку двери. — Получишь чек на двадцать тысяч. Я не собираюсь выкидывать тебя на улицу с голым задом. — Я видел, как напряглась ее спина. — Можешь поблагодарить, я хороший хозяин.

С деньгами проблем не было. Конечно, при жизни матери основным состоянием ван Хорнов управлял отчим, но дед оставил мне достаточно — солидный фонд на обучение и первые шаги в бизнесе, а так же пару миллионов на текущие расходы. Доступ к ним я получил в восемнадцать лет.

— Сейчас мне некуда идти, — тихо сказала она. — Подожди до июня.

До июня я уже десять раз сдохну. Или прикончу кого-нибудь. И да, она не врала. Ей действительно некуда было идти. У нее не было никого, кроме сестры, матери, Роба и соплеменников в трейлерном парке у подножия Скагита.

Был ли я сволочью? Еще какой. Я собирался в один день лишить ее надежд на лучшую жизнь, на любящего мужа, на любимую работу… На работу, прежде всего. Я видел, сколько сил она вкладывала в свои исследования. Как будто от этого зависела ее жизнь.

Дальше у нее не будет ничего — ни колледжа, ни денег, ни детей, которых Роб учил бы играть в футбол. Она стояла на краю обрыва и смотрела на осыпающиеся из-под ног камешки, а я нетерпеливо подталкивал ее в спину.

— Думаешь, можешь отказаться?

Она все еще не понимала, как далеко я готов был зайти.

— Конечно, могу. Ты ничего мне не сделаешь.

Покахонтас уже не скрывала своей ненависти. Зря старалась, милая. Вряд ли кто-то мог ненавидеть меня сильнее, чем я сам.

— Могу, детка. Это будет так просто, что даже не интересно. — Она смотрела на меня, чуть приоткрыв губы. Наслаждайся, Джокер ван Хорн. Пришел твой звездный час, мать его. — Я уволю твою мать. — Судя по тому, как окаменело ее лицо, она поверила сразу. И правильно. — А затем прослежу, чтобы она не смогла найти работу. Не только в городе. Во всей Южной Конфедерации. — Я не блефовал. Это действительно было просто. Как два пальца обоссать.

Лина моргнула, словно пробуждаясь ото сна. Затем облизала губы:

— Нет…

— Да, детка, да. — Пусть ей будет сейчас больно, как и мне. — Рассказать, что будет, если вернешься к койотам?

Убедить отчима не продлять договор аренды земли с вождем краснокожих будет сложнее, но у меня имели кое-какие козыри против него, и я готов был их разыграть. Впрочем, убеждать Покахонтас мне не пришлось. Умница, сообразительная девочка.

Она медленно подошла к стулу и села. Положила свои вещи на колени, но они соскользнули и упали на пол. Тишина давила бетонной плитой.

— Позволь мне закончить школу.

Лина не просила. Она словно давала мне последний шанс не совершить ошибку. Блять, какой же она казалась красивой. Надо было поскорее от нее избавиться. Я покачал головой.

— Нет, — ответил я и пошел к двери. — Завтра. Можешь рассказать, кому хочешь — Робу, помощнику шерифа, любой собаке. Мне плевать. Только убирайся отсюда.

Покахонтас не ответила. Она снова смотрела куда-то мимо меня, и я знал, что расстался с последним шансом увидеть, что же отражается в ее глазах.

И все же, трусливо пискнула где-то в глубине души совесть, я обошелся с ней не до конца плохо. Ладно, завтра я прибавлю на ее чеке еще один ноль, хотя не смогу рассчитывать даже на самое короткое «спасибо».

* * *

На следующий день я просидел в библиотеке до самого обеда. Когда часы пробили два, я разорвал чек и отправил бумажные лепестки в корзинку для мусора. Странно, почему я надеялся, что Лина придет?

У этой нищей скво, дочери прислуги гордыни хватило бы на трех таких миллионеров, как я. Если в аду мы окажемся на одной сковородке, скучать нам не придется.

Уже за дверью библиотеки я зачем-то спросил себя, сможет ли Покахонтас когда-нибудь простить меня? От этой мысли ноги внезапно ослабели настолько, что мне пришлось прислониться к стене.

Или мне придется ради ее прощения проползти на коленях всю страну от побережья до побережья? Думать об этом сейчас не было сил.

* * *

ЛИНА

Я проснулась за минуту до звонка будильника. В один миг из-под сомкнутых век ускользнули образы никогда не виденных мной людей: рыжего веснушчатого парня, улыбающегося мне поверх опущенного стекла из салона старенького форда, старухи из народа пуэбло, открывающей мне дверь из грубо обтесанных досок, склонившегося над горкой перламутровых бусин мужчины из навахо, старика кроу с костяной свирелью в заскорузлых от тяжелой работы руках и многих других.

Холодный душ прогнал остатки сна вместе с желанием обнять подушку и поплакать. На полу ждал собранный еще вчера рюкзак. На столе лежал кошелек на шнурке — его я собиралась спрятать под рубашку. Все-таки хорошо, что я так и не купила машину — на полгода, как минимум, я буду избавлена от головной боли из-за поисков заработка.

Джинсы, несколько маек, кеды, самые ценные талисманы и тетради с записями — путешествовать я собиралась налегке. Если что-то и удерживало меня в Лобо-дель-Валле, то уж точно не барахло.

Оставлять прощальные письма тоже не имело смысла. Маме, сестре и Робу я позвоню с дороги. Конечно, это будет нелегкий разговор, но мне казалось, таким образом я смогу сохранить иллюзию, что меня не выкинули из Соноры, что я ушла сама, сделав собственный выбор. В этот трудный момент моей жизни гордость была моей единственной опорой, и я не собиралась отказываться от нее.

Предутренний розовый сумрак был наполнен ожиданием рассвета. Не выдержав, я оглянулась, чтобы бросить последний взгляд на Логово и крышу дома прислуги, почти скрытую разросшимися деревьями мимозы. И ничего не увидела.

Туман снова сыграл со мной одну из своих шуток. На своем привычном месте не было ни Логова ни дома. В серой колеблющейся мгле по колено в «молоке» бродили белые лошади. Они опускали морды в росу, встряхивали гривами и фыркали в ответ на звучавшие откуда-то издали гортанные крики.

— Секвойя… Джеронимо… Красное Облако… Зорянка… Си Танка…

Я ждала, прислушиваясь, назовут ли мое имя. Нет, меня никто не звал.

— Лина…

— Ой! — Я чуть не подпрыгнула и повернулась к стоявшему у меня за спиной Алфредо. — Ты что здесь делаешь?

Он смотрел на меня со своей обычной улыбкой, немного печальной, слегка ироничной.

— Собиралась уйти не попрощавшись?

— Вообще-то, это не «прощай». Скорее, это «не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь вообще».

Призрак положил ладонь на грудь:

— Мое мертвое сердце говорит: увидимся обязательно.

— А мое, пока еще живое, вот-вот разорвется от боли. — Притворяться перед Алфредо я так и не научилась. — Давай я уйду поскорее, пока еще могу.

Он кивнул, но не отстал. Просто пошел рядом.

— Ты особенная девушка, Лина, — тихо сказал он. — Ты никогда не расстанешься с теми, кто тебе дорог. Даже смерть для тебя не преграда. Поэтому не печалься ни о чем, эта разлука ненавсегда.

Вот умел он сказать нужные слова в нужный момент.

— Спасибо тебе, Алфредо. Ты мой самый лучший друг.

Алфредо смущенно хмыкнул и тут же добавил совершенно спокойным и деловым тоном:

— Вообще-то, мы здесь не просто так.

— Мы? — Удивилась я и только тут заметила плывущую за нами сизым облачком неразлучную троицу: Клото, Лахесу и Атропу.

— Тихо, — предупредил призрак. — Ни слова.

От облака отделилась и медленно приблизилась к нам Атропа. Я еще никогда не видела ее такой собранной и сосредоточенной. И двигалась она как-то странно: подняв на уровень груди правую руку, словно скользила пальцами по невидимой нити. А потом, приблизившись ко мне почти вплотную, вдруг выхватила из кармана ножницы и щелкнула ими передо мной.

— Ох, — сердце пропустило один удар, а потом забилось легко и ровно. — Что это было?

— Ничего особенного, — объяснил Алфредо. — Атропа освободила тебя от старых обид и разочарований. Теперь с этим местом тебя будут связывать только хорошие воспоминания.

Действительно, горячий комок в груди, грозивший вот-вот взорваться фонтаном слез, вдруг всплыл легким облачком и растаял, словно его и не было. Перестало щипать в носу, исчезла тяжесть в ногах, выпрямилась спина. Я смотрела на своих друзей с улыбкой:

— Я обязательно вернусь в Лобо-дель-Валле. Не знаю, когда, но это обязательно случится.

— А я тебе что говорил? — Совершенно искренне удивился Алфредо и кивнул в сторону дороги. — Пойдем уже. Надо передать тебя в надежные руки.

Далеко идти не пришлось. В полумиле от Логова призрак усадил меня в траву на обочине дороги, а сам с чрезвычайно деловым видом исчез. Еще минут через пятнадцать темноту прорезали два ярко-белых пятна: фары приближающейся машины.

Потрепанный жизнью, но не сдавшийся белый форд поравнялся рядом со мной и остановился, тихо урча мотором. В окно выглянул водитель, конопатый рыжий парень на несколько лет старше меня:

— Сдается мне, ты собралась в дорогу. А мне нужен попутчик. — Он словно прислушивался к тому, что происходит внутри него. — Садись, подвезу.

— Я… сама еще не знаю, куда мне.

От фигуры парня отделился полупрозрачный силуэт, подплыл ко мне и уплотнился, превратившись в Алфредо.

— Садись, — поторопил призрак. — Хороший парнишка, я его проверил. На уме одни гитары и девчонки.

Так это те самые «надежные руки»? Ну, тогда другое дело. Я поднялась с земли и взялась за ручку дверцы.

— Мне надо подальше отсюда.

— Какое совпадение, — рыжий ухмылялся уже самостоятельно и вполне осмысленно. — Мне как раз туда же.

Забросив рюкзак на заднее сиденье, я упала рядом с водителем и пристегнула ремень безопасности. Каждое приключение должно с чего-то начаться. Водитель смотрел выжидающе. Я протянула руку к радио и повернула колесико в поисках нужной частоты. Тихое шипение прорезал мягкий и чистый голос:

Вслепую веди меня, сердце,

Я доверяю тебе.

Вслепую веди меня, сердце,

Я доверяю тебе.

С каждым рассветом теряемся где-то

Все ближе к мечте…