Глава 11

Несколько стремительных шагов и первый принц оказывается рядом. Я сжимаюсь. Холод пробирает до костей. Алан втягивает воздух, из его глаз выглядывает зверь, пальцы вздрагивают на эфесе меча.

Лишь мгновение отделяет меня от смерти.

— Зверя придержи! — вдруг раздаётся сиплый голос Джареда. — Она со мной!

Я вздрагиваю. А потом чувствую, как младший принц обнимает меня за талию. Совсем не по-дружески. Замираю, ожидая реакции Алана.

— С тобой? — рычит тот, всё ещё не сводя с меня взгляда и не опуская меча. Он похож на хищника, что застыл над добычей.

— Да. Мы, вроде как, на свидании.

«Что?! — мысленно возмущаюсь я, но тут же себя успокаиваю. — Главное, не выдал! Слава богу, не выдал! Пока что…»

Всего секунду, но Алан выглядит ошарашенным. Ярость мелькает в глазах. Но потом его лицо снова превращается в ледяную маску.

— Экстремальное у вас свидание… — холодно говорит Алан. — Половину подземелья разнесли. А это кто? Опасен? — кивает на Майерса в центре.

— Нет… Думаю уже нет.

— Ты сам-то сильно головой ударился? — хмурится старший принц. — Никогда же не гулял со служанками.

— Вкусы меняются, — отвечает Джаред. — Тем более эта служанка — особенная. Она мне приглянулась.

— А может, на тебя так запах волчьего корня подействовал?

— Разве что добавил перчинки, — скалится Джаред. — А ты задержался, брат.

У Алана дёргается уголок рта. Он убирает меч в ножны, и только тут я выдыхаю. Оказывается, всё это время не дышала. Тут же наваливается такая усталость, что сложно глаза держать открытыми.

— Судя по всему, мог и не торопиться, раз ты в порядке, — раздражённо рычит Алан. — Давай, хватит разлёживаться. Твоя мать уже весь замок на уши поставила. Ещё немного и армию будет собирать.

— Она может, — хмыкает Джаред.

Потом младший принц со вздохом отстраняется и поднимается на ноги. Я, наоборот, окончательно сажусь на пол, приваливаюсь к стене.

Джаред вытирает кровь с виска и смотрит на парочку посреди комнаты: Арарти мертва. Майерс в шкуре волка лежит рядом, не обращая ни на что внимания. Всюду в пыли разбросаны книги, одежда, ржавое оружие. Стены хорошенько помяты. Прозрачная дверь странно мерцает, словно вот-вот исчезнет.

— Разве тебе не в лазарете положено быть?! — Алан обращается ко мне. По его холодному лицу невозможно угадать мысли. — И почему так корнем несёт?! Таблетки пила?

— Пила… — бормочу.

— Ну да, конечно… Я вас по твоему запаху и нашёл. До последнего надеялся, что это кто-то другой… Ты ранена? Идти сможешь? — принц смотрит на кровь, что залила мою блузку. Ткань разорвана в нескольким местах, оголяя кожу.

Я резко складываю руки на груди, чтобы прикрыться и тут же чувствую себя полной дурой. Нашла из-за чего волноваться! Да и не видно там ничего.

— Насколько плохо себя чувствуешь? — тихо говорит Алан. Взгляд у него странный, пронизывающий.

«Очень плохо. Больно… особенно сердцу», — хочется сказать мне, но вместо этого говорю:

— Нормально…

Алан хмурится, а потом наклоняется ближе. Я заворожённо смотрю, ведь старший принц очень красив.

— Да ты совсем без сил… — в его голосе мне мерещится искреннее беспокойство. — Магической энергии не осталось ни капли. Того и гляди жизненную пустишь в расход.

— Эй! Не пугай девушку своим суровым видом, до икоты её доведёшь! — вмешивается Джаред.

— Ты её своим «свиданием» так довёл, что она неделю не оправится, — огрызается Алан. — Ладно. Позже расскажете, что тут произошло. Сейчас надо выбираться.

Словно подтверждая его слова, пол начинает дрожать. А в следующую секунду моё сердце замирает, потому что Алан подхватывает меня под спину и колени, и поднимает в воздух так легко, словно пушинку.

Рёбра тут же скручивает болью.

— Сейчас отпустит, только не дёргайся, — говорит Алан. — Возьмись за шею.

Я так и делаю — обнимаю за шею, а носом утыкаюсь в грудь.

— Не пугайся, — говорит принц в мою макушку, — немного поделюсь энергией. А то до лазарета не дотянешь.

По телу проходит тёплая волна, точно в горячую ванну окунули. Боль утихает.

Я бы заглянула в лицо принца — но страшно. Поэтому прикрываю глаза, вся отдаваясь мгновению. Почему-то хочется плакать — горько, как ребёнку. Пережитое в подземелье наваливается тяжким грузом. Эмоции страха и боли камнем придавливают душу. А ещё Алан, должно быть, думает, я вешаюсь на всех и каждого. Ему, наверное, брезгливо… однако, он не может оставить меня здесь. Даже делится энергией. Зачем? Разве не проще оставить меня? Ненадёжная, странная… Кому нужна такая прислуга? Или он хочет, чтобы я дожила до допроса?

— Эй, что за любовный треугольник ты тут пытаешься устроить? — возмущается Джаред.

— Пытаюсь «не устроить» братскую могилу, — отвечает Алан.

— Я бы сам донёс её!

— Себя донеси! — рычит Алан. Объятия словно становятся крепче, или мне только кажется… — Давай на выход! Что с этими двумя?

«Видимо, он про Арарти и про Майерса», — думаю я сквозь набегающую дрёму.

— Оставь их, — голос Джареда доносится как из-под толщи воды.

Потом мы куда-то идём… должно быть, через туннели. Принцы о чём-то спорят, слов не разобрать. Темнота сменяется светом. Добавляются ещё голоса. Стражники? Но я уже не в этом мире, а в каком-то сладком сне. Прижимаюсь к Алану ближе, вдыхаю его запах, слушаю его сердце. А потом мне мерещится, словно он говорит:

— Тише, всё уже хорошо…

И стирает мои слёзы.

* * *

Мне снится сон, словно я хожу по пустому королевскому замку. На картинах, подоконниках, ступенях — всюду лежит пыль, а среди этой пыли я вижу отпечатки человеческих ног.

Я иду по ним и прихожу в магическую башню — самую высокую башню замка. Там стоит огромное зеркало, перед ним сидит красивая черноволосая женщина. Повернувшись ко мне, она смотрит с улыбкой, как на долгожданного гостя.

— Вот мы и встретились, — говорит она. — доченька.

— Ну здравствуй, мама, — говорю я.

Кристиния кивает. В её руках костяной гребень, она расчёсывает свои чёрные локоны, такие длинные, что касаются земли. Вот только в зеркале отражается старуха с белыми, как пепел, волосами.

— Поздравляю тебя, моя милая, моя славная девочка, — нараспев говорит Кристиния, проводя гребнем вниз. — Ты нашла книгу! Я горжусь тобой. Расскажи, как ты это сделала? Нет… Лучше представь. Закрой глаза и представь, а я всё увижу.

Чуть поколебавшись, я решаю, что вреда от этого не будет и закрываю глаза. Перед внутренним взором пролетают картинки-воспоминания.

— Что ж, это хорошо. Хорошо, что всё получилось, — улыбается Кристиния, когда я, наконец, открываю глаза. — Ты такая храбрая, вся в меня! Жаль, конечно, что дурачок Джаред тоже выбрался… Как он вообще посмел угрожать моей девочке? Да он волоска твоего недостоин! Но ничего, он своё получит.

Мне совсем не нравится то, как легко Кристиния готова разбрасываться чужими жизнями. Обхватываю себя руками.

Рядом с этой женщиной я испытываю опасение и тревогу. Не знаю, чего ждать, не понимаю, могу ли верить ей. Да, Кристиния мне помогает, но цели у неё свои. Она про них однажды упоминала — о том, что хочет вернуть любовь и выбраться из зазеркалья. Я готова помочь… но едва стану не нужна, что Кристиния сделает? Протянет руку или толкнёт в спину?

— Остался всего шаг… — говорит мать. — Но, вижу, у тебя много вопросов.

— Да, — выдыхаю я.

— Задавай их. У нас мало времени. Сны тяжело контролировать. Именно поэтому я стараюсь к ним не прибегать… Но сегодня особенный случай.

У меня и правда много вопросов. Так много, что не все успею задать. Решаю начать по порядку.

— Ты нарочно сказала мне выпить афродизиак вместо успокоительного? — спрашиваю я.

— Естественно.

Кристиния признаётся так легко, что секунду не могу прийти в себя.

— Но зачем?!

— А разве он тебе не помог? — мать поднимает брови.

— Ты обманула меня!

— Возможно. Но теперь Алан связывает своё влечение именно с зельем, — медленно говорит Кристиния. — У нас появилась отсрочка. Но всё потому, что ты вела себя искренне. А если бы знала об эффекте напитка, боялась бы гораздо сильнее. К тому же сейчас ты можешь смело заявить, что тебя заставили выпить зелье обманом. Полезное алиби, разве нет?

— Ты мной манипулировала.

— Это всё ради тебя. Ты не умеешь лгать, это может порушить план. Но не переживай, доченька, мама всё продумала. Мама на шаг впереди. Мы ведь в одной команде.

Я сглатываю. Мне становится неприятно, что меня держат за глупую дурочку. Но с другой стороны, Кристиния права. Я была на волосок от провала…

— А про зверя в подземелье ты молчала по той же причине? — спрашиваю я.

— Почти, — Кристиния снова проводит по волосам. Старуха в зеркале повторяет её движение. — Во-первых, я не думала, что Майерс ещё в подземелье, ведь прошло много лет. Во-вторых, была уверена, что если встреча произойдёт, он поймёт, чья ты дочь, и поможет.

— Он принял меня за тебя, — говорю я.

— Видимо, разум растерял, — задумчиво говорит Кристиния. — Почему же ты ему не созналась в том, кто ты?

— Но… он бы напал!

— С чего ты взяла? Ты — дочь настоящей Королевы. Той самой, кому он служит. Он бы не посмел. И обещание не пришлось бы выполнять. Ведь ты — не я. Ты сама себя перемудрила, доченька.

Я сажусь на свободный стул и обхватываю голову руками. Всё было так просто! Или… или не стоит верить Кристинии на слово? В её устах всё звучит точно патока.

— У тебя ещё есть вопросы? Поторопись, — говорит Кристиния. — Время на исходе.

Словно подтверждая её слова, раздаётся треск. По зеркалу бежит длинная трещина.

— За кем следила Арарта? — спрашиваю торопливо. — Она сказала, что шпионила по твоей просьбе.

Кристиния наклоняет голову, волосы падают ей на лицо так, что теперь я вижу только красные губы.

— Я не хотела тебе говорить так рано… Но ладно. Знай же, Арарта следила за той, кого сейчас называют «Третьей Королевой», — губы кривятся, как от зубной боли. — Но тогда она ещё была никем.

— За матерью Джареда?!

— Да. За этой… стервой. За разлучницей Илоной.

— Вы с ней знакомы?

— О, да! Мы, так сказать, давние «подруги», — кривятся в отвращении губы. — Держись от неё и Джареда подальше, доченька. Если Илона поймёт, кто ты, медлить не будет… Как она не медлила с Арартой.

Тут я вспоминаю про Джареда и опасность, что ему грозит. Совсем скоро инициация… Кристиния словно читает что-то в моих глазах.

— Ты же не задумала менять сюжет? — наигранно ласково спрашивает Кристиния. У меня от её тона мурашки бегут.

— Нет. Но… Но ты говорила… только концовка неизменна, а детали…

— Даже не думай! — чеканит Кристиния, отбрасывает волосы назад. Впивается стылым взглядом. По зеркалу молниями разбегаются новые трещины.

— Но…

— Никаких «Но!» Не испытывай судьбу! — выкрикивает Кристиния, поднимаясь с места. — Не вмешивайся! Думай о себе! О нас! Добудь кровь и перепиши эту дрянную сказку. Подаришь нам свободу и любовь, а потом делай что хочешь! Но до тех пор не вмешивайся. Пойми, девочка моя, что жертвы будут. Они всегда есть. Хочешь стать одной из них?

Поверхность зеркала за спиной Кристинии вздувается, трещит, а потом вдруг разлетается осколками. Я не успеваю отвернуться и один ударяет меня в грудь.

По ушам бьёт собственный крик. А потом я вдруг просыпаюсь, резко сажусь. И обнаруживаю себя в уже знакомом лазарете. Вокруг едко пахнет лекарствами, от света режет глаза.

— Тише-тише, — говорит уже знакомый доктор, надавливая мне на плечи и укладывая обратно. — Ну ты гулё-ёна! Как тебя угораздило… Везёт же на приключения.

Доктор понижает голос и говорит шёпотом:

— Сам Кронпринц тебя принёс на руках. Точно принцессу! Велел позаботиться как следует.

Сердце у меня стучит как бешеное. Я оглядываюсь в панике. Но стража не караулит у койки, руки свободны от оков. Значит, Джаред не сдал… Значит, Алан ничего не заподозрил! И оба они целы и здоровы!..но где книга?

Я нахожу её в верхнем ящике тумбы и окончательно выдыхаю. Всё получилось. Всё хорошо… Тут же вспоминаю, как Джаред соврал про свидание, и краска заливает щёки. Вот он же специально это сделал! Запомнил, что назвала его «заносчивым красавчиком» и навредничал! Вот же… ребёнок! Но главное — сдержал обещание, а ведь я до последнего ждала, что выдаст.

Потом вспоминаю про Алана, и сердце стучит чаще.

«Сколько же всего произошло лишь за ночь! Даже с Кристинией успела поговорить, — думаю я. — И многое узнать. Например, про третью Королеву. Получается, её тоже следует опасаться! Ну да мне не привыкать… Всего-то надо с ней не пересекаться. Главное — книга у меня».

В моей голове уже есть решение — ясное, точно день. Как Кристиния и просила, в текущий сюжет я вмешиваться не стану… Я просто добуду кровь Элизы и перепишу книгу до того, как произойдёт непоправимое. До того как сюжет убьёт Джареда!

У меня есть пара дней на восстановление, а потом надо приступать. Думаю, справлюсь. Не могу не справиться!

Как я позже выясняю у доктора, в лазарете я совсем недавно, поспала всего ничего. Блузка на груди разрезана, на ранах — стежки и пластыри, нога перебинтована — растяжение. Но за день на лечебной мази заживёт. Ничего особо серьёзного. А из важного — меня как раз собирались переодеть… Ох и вовремя же я проснулась! Только метку обнаружить не хватало!

Кое-как удаётся отвоевать себе право помыться без помощи санитарок. Доктор ворчит, но соглашается и даже выдаёт чистую одежду.

Сил у меня мало, но на гигиену их хватает.

После ванны выпиваю назначенные лекарства, немного перекусываю, а потом заваливаюсь в кровать и сплю как убитая остаток дня и всю следующую ночь. Сны мне больше не снятся.

Зато в следующий раз просыпаюсь от визга прямо над ухом.

— Ах ты дрянная девка! Разлеглась! А кто работать будет! Не притворяйся, что спишь! Если не знала, по болезни два дня положено, ты свои уже отлежала! Хватит тут баклуши бить!

Первое, что вижу, открыв глаза — это толстое раскрасневшееся лицо Марты. Моей начальницы по кухне.

— Вставай, нерадивая! — приказывает она, — тебя уже стража искала! Мне проблемы не нужны!

— Стража? — бормочу.

— Да! Даже меня расспрашивали! Знают, что ты отлыниваешь! Поэтому встала и пошла работать, дрянь! — вопит она и за руку вытягивает меня с кровати, да так, что я едва не плюхаюсь на пол.

— Оставьте девочку в покое, — пытается вмешаться доктор. — Ей нужен отдых!

— А работать, кто будет?! — вопит Марта, упирая руки в толстые бока. — Ты что ли?! Я же вижу, здорова девка. У меня план горит! Столько ртов надо кормить! Праздник инициации на носу! Мне что, одной батрачить! Славка занемогла, и этой нет! Ничего, не развалится!

— Нет-нет, не положено, — протестует доктор. Но я его останавливаю и заверяю, что чувствую себя отлично.

Меньше всего сейчас мне хочется привлекать внимание. Да и новости про стражников не радуют. Чего это им понадобилось?

Оглушённая, я кое-как одеваюсь, глотаю положенные таблетки, успеваю спрятать в глубокий карман юбки пилюли от запаха и книгу. На большее терпения Марты не хватает. Она берёт меня за локоть, сжимает до синяков и грубо тянет за собой.

— Я тебе покажу, отлынивать! В замке меньше недели, а уже все бока отлежала! Я из тебя лень-то выбью! — не успокаивается Марта.

Пока она тащит меня по коридору, ловлю на себе злорадные взгляды других служанок. В том числе рыжей с подпевалами. Выгляжу я не лучшим образом: волосы в беспорядке, на щеке след от подушки, кожа бледная, как ножка у поганки. Подземные приключения не прошли бесследно.

Но Марте плевать. Она мне даже умыться не позволяет. Спустя десять минут я уже сижу и надраиваю кастрюлю.

Руки слушаются плохо. Пусть физически я почти здорова, но энергии ещё маловато. Да и есть хочу так, словно у меня в животе как минимум месяц не было даже росинки.

— На обед не пойдёшь! — строго сообщает Марта, поймав мой голодный взгляд.

— Но…

— Без возражений! Думаешь, твоё поведение тебе с рук сойдёт?

«Вот же гадкая баба! — злюсь я про себя. — С подземельем я справилась. Зверя сумела успокоить. Даже младший принц не выдал! А злобную кухарку победить не могу. Ну что за непруха!»

А делать нечего. Приходится сначала драить, потом чистить, потом мыть, таскать вёдра с картошкой, и всё это в духоте и на голодный желудок. Другие девушки на кухне поглядывают с некоторым злорадством. Должно быть, уверены, что эти дни я специально от работы отлынивала.

«Интересно, что со Славкой? Может, она заболела?» — думаю я. Спросить про неё не решаюсь, но вскоре и так узнаю ответ, потому что к вечеру Марта притаскивает Славку, усаживает за стол рядом со мной и даёт задание месить тесто.

— И чтобы активнее работала! А не то! — с угрозой замахнувшись, Марта трясёт в воздухе пухлым кулаком, а потом уходит к печи.

Я украдкой разглядываю соседку.

Та выглядит плохо, косички растрёпаны, под глазами тёмные круги, руки сине-жёлтые от синяков. Она похожа на побитого котёнка, ей не работать нужно, а отдыхать! Но Марта бессердечна, ей чужие страдания, похоже, только в радость.

Тихонько спрашиваю, что случилось. Славка лишь крутит головой, жалобно всхлипывает, да косится на Марту. Видно, при ней ничего рассказывать не хочет. Боится.

Но когда кухарка на минутку отлучается, Славка наклоняется ко мне и торопливо говорит, что два дня назад застала любимого с другой. Глаза девушки наполняются печалью, а потом она начинает горько плакать. Слёзы льются горошинами по её щекам. Не может Славка успокоиться, даже когда возвращается Марта.

— Ах ты, дрянная, снова сопли распустила! Лишь бы не работать! Опять вздумала слезами жалобить. Нашла дуру! — вопит кухарка, а потом хватает, скалку и замахивается на плачущую девушку. Та прикрывает голову руками.

Этого я стерпеть уже не могу. Вскакиваю и закрываю Славку собой. Скалка врезается мне в спину. Сжимаю зубы, чтобы не охнуть от боли. Теперь ясно откуда у соседки синяки. Кухарка постаралась!

— А ты куда лезешь, безмозглая! — визжит Марта. — Щас я тебя!

Она снова замахивается, но я успеваю повернуться, ухватиться за скалку и вырвать её потных рук кухарки.

— Что ты… — возмущается Марта. — Как посмела?! Да я тебя сейчас так оприходую!

— Ещё раз замахнётесь, и я вас сама оприходую! — резко отвечаю я, поудобнее перехватывая скалку. — Да так, что зубов недосчитаетесь!

Все на кухне замирают. Надрывно булькает вода в кастрюлях, трещит огонь в печи. Кто-то роняет из рук разделочную доску — та бухает об пол. Но никто не двигается с места. Славка смотрит растерянно. А потом тихонечко шепчет, дёргая меня за рукав:

— Не надо, Катя, не надо… Тебя же уволят. И никто на работу не возьмёт… Пропадёшь.

Марта раздувается от гнева, пучит глаза, становясь похожа на гигантского разгневанного хомяка.

— Дрянь! Ты у меня мигом с работы вылетишь! Неблагодарная девка! Плетьми накормлю, поняла! Но сначала извинишься! На коленях будешь ползать! — задыхается кухарка.

— Не дождётесь!

— Давай! Если встанешь на колени, то, может быть, прощу дерзость.

— Вот вы и вставайте! И тогда, может быть, сохраните не только работу, но и жизнь! — натурально шиплю я, сжимая в руке скалку. В груди горячо от злости, она заглушает все разумные доводы.

— Сама напросилась! — восклицает Марта и косится на стальную поварёшку, что лежит на столе. А потом с невиданной прытью бросается к ней.

Но я быстрее.

Бамс! С размаха прописываю ей скалкой по толстому боку. А потом от души добавляю по ляжке. Ещё несколько ударов прилетает куда придётся. На душе сразу становится легче.

— Ах, ты! — визжит Марта, отскакивая и опрокидывая ведро с половой тряпкой. На пол выплёскивается грязная жижа.

— Убить меня хотела! Убить! — верещит женщина.

— Хотела бы, убила, — говорю я наступая.

— А-а-а, — натурально воет кухарка.

А мне так хочется заткнуть ей рот, что аж зубы сводит.

В этот момент дверь открывается, и на кухню заходят несколько охранников при полном боевом облачении. Из-за касок лиц не разглядеть. Марта тут же бросается к старшему из них — со знаком отличия на груди. У меня сердце уходит в пятки. Я немедленно вспоминаю положение в котором нахожусь. Но с другой стороны… а что я должна была делать? Терпеть? Это не в моём характере!

«Раз не в твоём, то теперь разгребай последствия», — мысленно говорю я сама себе, готовясь к худшему.

— Немедленно! Схватите её! — вопит Марта, указывая на меня толстым, как сарделька, пальцем.

Старший охранник обводит кухню суровым взглядом, останавливается на мне. Я вытягиваюсь по струнке, вся холодею изнутри, не зная, чего ждать.

— Катя? — вдруг говорит он.

Я внутренне вздрагиваю. Голос кажется знакомым.

— Она самая! — радостно кивает Марта. — Убить меня хотела! Руку подняла! Немедленно вяжите её!

Я испуганно опускаю скалку. Славка прячется за стол. Остальные работницы втягивают головы в плечи. Видно, ждут кровопролития, не меньше.

— Почему ты на кухне, Катя?! — сурово спрашивает меня охранник.

— И я думаю, — поддакивает Марта. — По ней давно тюрьма плачет!

— Да помолчи! — рявкает стражник на кухарку, и та ошарашенно прикусывает язык.

— Мне сказали, — продолжает охранник, глядя на меня: — ты должна быть в лазарете. Кто тебя отправил работать?!

И в этот момент я, наконец, понимаю, кто передо мной. Из прорези маски смотрят разноцветные глаза. Ри! От облегчения едва сдерживаю улыбку. Теперь точно всё будет хорошо! Вот только зачем он искал меня?

Марта снова пробует подать голос, но Ри переводит на неё тяжёлый взгляд. Та икает и начинает трястись, точно её сейчас инфаркт схватит. Цепкий взгляд оборотня снова пробегается по кухне, задерживается на перевёрнутом ведре, на валяющейся поварёшке, на скалке в моих руках.

— Что тут случилось? — отрывисто спрашивает он. Но все молчат. Тогда он поворачивается к побелевшей как полотно Марте. — Вы что, поднимаете руку на своих работников?

— Так, я ч-чтобы работали лучше. В воспитательных целях, — заикаясь, бормочет Марта.

Ри не отвечает несколько долгих секунд. А когда говорит, голос его может заморозить море:

— Может, тебя пора воспитать?

— Что? — пищит Марта.

— Говорю, отправим на перевоспитание!

— Нет…

— Да. Сейчас же. И если не поможет, то здесь работать не будешь. Ты не имеешь права поднимать руку на работников, и если об этом забыла, придётся напомнить.

Марта открывает рот, как рыба, выброшенная на песок. А потом по её щекам начинают литься крокодильи слёзы. Она падает на колени. Бормочет:

— Что вы, господин! Я же тут столько лет работаю! Вкалываю день и ночь! За что же вы, вот так, бабушку…

Но Ри непреклонен. Он подаёт знак своим людям, и те без нежностей скручивают Марту. Я ловлю себя на странном удовлетворении. Всё-таки приятно, когда такие люди, как эта злобная кухарка, получают по заслугам!

А Марта никак не может успокоиться. Она вдруг скидывает жалостливую маску и начинает вопить:

— Раз меня уводите, тогда и эту девку тоже! Тоже накажите! Она отлынивала! И меня избила! Ей положено плетей! Она опасна!

Ри смотрит на меня. И хоть не вижу его лица, знаю, он улыбается:

— Боюсь, тут я ничего сделать не могу. Даже если бы хотел.

— Почему?!

— Эта девушка под защитой Кронпринца, — медленно говорит Ри.

— Что? — переспрашивает Марта.

Что?! — мысленно восклицаю я.

— Да, — подтверждает Ри. — Нас направили сопроводить её для награждения в королевский зал. Когда мы не нашли её в лазарете, пришли сюда.

— С чего вдруг к этой девке столько внимания! Да кто она такая! — кричит Марта. Но её уже выводят за дверь.

Я не знаю, куда деться от неловкости и непонимания происходящего. А Ри делает только хуже. Он встаёт передо мной на одно колено, подаёт руку и очень торжественно произносит:

— Уважаемая героиня Руанда, позвольте сопроводить вас в королевский зал для награждения. Её светлость Илона, Королева Руанда и первый принц Руанда Алан Цезариус ждут вас.