Глава 17

Моя камера три на три шага. У стены стоит ржавая кровать с доской вместо матраса. В углу за ширмой — отхожее ведро.

Если выглянуть за решётку, то можно увидеть жмущиеся друг к другу ряды таких же камер-клеток. В некоторых сидят по двое, а то и по трое заключённых. А я вот одна… Можно сказать, мне достался люкс!

В темнице я уже какое-то время. Часов поблизости не наблюдается, окон тоже. В воздухе стоит такая сырость, что я уже насквозь продрогла в своём лёгком платье.

От нечего делать, я ковыряю ложкой гороховую похлёбку, которую мне выдали при заселении. Похлёбка на удивление сносно пахнет и кажется съедобной, вот только аппетита нет.

Идей как действовать дальше — ноль. В голове бродят самые безрадостные мысли.

Ну почему, когда казалось, что хуже уже быть не может, я снова превзошла саму себя? Я бы точно взяла приз: «Неудачница года». В мою честь положено закатить фестиваль «Сплошного Невезения»! Но и на него я опоздаю, угодив в единственную на всю округу яму.

Я хихикаю над этой глупой мыслью. Слёз нет, остался один лишь нервный смех. И с чего я взяла, что у меня получится обхитрить книгу?

Чтобы не делала, всё становится только хуже. Книжная Виктория не сидела в тюрьме, а я угодила! Зуб даю — просижу тут ровно до окончания сюжета, а потом споткнусь и упаду на меч неожиданно заглянувшего на огонёк Алана. Будет мне достойная концовка!

Может, стоило взять ту ленточку от Ри? Может, это бы всё изменило?

Сомнительно… я почти уверена, что Алан придушил бы бедного парня. Да чего уж, кронпринц был готов прямо на арене снести Ри голову! Хорошо, что Король вмешался. Со сдержанностью у принца беда… А ведь даже непонятно что он думает обо мне. Но защищает как ревнивый волк! Может, его вынуждает метка?

Я хлопаю себя по щекам, пытаясь вернуть расположение духа. Я должна… я обязана что-то придумать! Жизнь Джареда на кону! Не время сопли на кулак наматывать! Злодейка я или кто!

— Эй, красавица… эй! — раздаётся где-то со стороны. — Красавица, чего грустишь?

У решётки, что разделяет мою и соседнюю камеру сидит ещё один заключённый — толстенький оборотень с хитрой улыбкой. Он машет мне рукой, точно я его давняя знакомая.

— Это я-то красавица? — отвечаю. Сил на вежливость не осталось.

— Конечно, красавица! Платье красивое… да и сама ты ничего. Фигуристая! Это тебя на празднике инициации выловили? Слышал, ты служанка нашей новой целительницы.

— Н-да, — бормочу.

— Вот она настоящая богиня! — Сосед по несчастью мечтательно улыбается. Его пухлые щёки собираются складочками. — От неё аж свет доброты исходит. Сразу понятно, чистейшей души человек!

— Смотрю, ты умеешь разбираться в людях, — отвечаю я с сарказмом. Но толстяк принимает за чистую монету.

— А-то! — говорит. — Пока здесь не заперли, я леди Элизе даже цветы дарил. И не только я… Только она не приняла. Видно, ждёт истинную метку. Кстати… — толстяк смотрит на тарелку, что стоит возле меня, — ты похлёбку есть не собираешься?

— Может, и не собираюсь…

— Так отдай тем, кому больше надо.

— Тебе что ли?

— Мне, — не отпирается оборотень, а сам уже через прутья тянет пухлую руку. Но я тарелку отодвигаю.

— А ты мне что? — щурюсь я.

Оборотень удивлённо хлопает глазами:

— Как что! Я тебе фигуру спасу, а так и потолстеть недолго. Вон, на меня посмотри!

— А мне не для кого фигуру спасать, — отмахиваюсь я и, лишь из вредности, зачерпываю похлёбку и сую ложку в рот. Оборотень грустно смотрит на это безобразие, а потом вздыхает.

— Ну ладно, а чего тебе нужно? — спрашивает он.

— Вот так бы сразу, — хвалю я. — А что у тебя есть?

— Ничего, — разводит руками толстяк.

— Ну, может, ты знаешь, как отсюда сбежать?

— Нет.

— Может, тут какого-нибудь охранника можно подкупить?

Он пожимает плечами. Я вздыхаю:

— Ну ладно… тогда скажи, а что такое «безусловная защита», и зачем её дарят?

Толстяк задумчиво чешет макушку:

— Ну, это редкая штука. Давно не слышал, чтобы такие подарки кому-то вручали.

— Почему? Что в этом особенного?

— Ну как… Такой дар могут преподнести только младшие дети — те, у кого нет обязанности перед родом или кланом. Так называемые «свободные оборотни». Естественно, неженатые. Такой оборотень посылает деве магическую ленту. Если та достигнет цели, то оборотень переписывает все грехи девушки на себя. То есть, если ей грозит тюрьма или казнь — он примет их вместо девы.

— Ого! — говорю я.

— Да! — воодушевляется сосед. — Но если наказание серьёзное и оборотень его переживёт, то девушка будет обязана дарителю во всём подчиняться.

— Эм-м… — я впадаю в ступор. — Прямо во всём?

— Ну, оборотень берёт за неё ответственность, значит, она как бы сама нести её за себя не может. Как ребёнок! За неё всё оборотень решает.

— А замуж может заставить выйти?

— Ну, конечно! — хмыкает сосед. — И за себя и за того на кого пальцем укажет! Только зачем замуж? Можно же и без колец развлекаться.

«Нда», — думаю я. — «Получается Ри хотел так меня защитить от наказания… Я же в розыске, в конце концов. Сейчас бы он сидел в тюрьме, а не я. Зато потом пришлось бы ему подчиняться… Я, конечно, доверяю Ри, но не настолько».

— Странно всё это… — говорю. — Но спасибо за информацию.

Я пододвигаю к оборотню тарелку с похлёбкой. Сделка есть сделка.

Сосед, не раздумывая, затягивает тарелку к себе в камеру, едва не расплескав по пути содержимое. Ложкой он работает так быстро, что съедает всё за минуту. Довольно вздыхает и откидывается на стену. Задумчиво смотрит на расхаживающих вдоль клеток стражников и говорит:

— Чуешь магию в воздухе?

— Ты про треск в ушах?

— Да, верно! Сегодня воздух аж трещит! Это потому что древо проснулось. Я помню свою инициацию, словно была вчера.

— Эта инициация — настоящее варварство! — не выдерживаю я.

— Почему?

— В этом лесу чёрте что может случиться. Вот сегодня принц Джаред будет участвовать, а если в беду попадёт? Если его ранят! Он же ещё мальчишка…

— Ничего с ним не случится. Маяки же есть, — отвечает сосед.

— Маяки? — переспрашиваю я.

— Ну-да, это особые зачарованные кристаллы. Такой имеется у каждого участника инициации, и если с ним что-то случается, то старшие оборотни сразу узнают по магическому каналу и вытаскивают дурака.

— А как его находят в лесу?

— Так по маяку же и находят! — снисходительно объясняет мне толстяк. — Смертельных случаев не было уже лет десять. Так что про варваров ты зря, девочка.

Я хмурюсь, вспоминая книгу. По ней Джареда искали полдня и упустили время. Когда нашли, то было поздно… Но почему принца не получалось обнаружить? Что, если дело в этом «маяке»? Что, если он испорчен?

— А маяк может сломаться? — напряжённо спрашиваю я.

— Таких случаев не знаю, — пожимает плечами сосед. — Его же зачаровывают лично на каждого, с этим строго. Ну-у, в теории всегда что-то может пойти не так… Магия — материя живая, капризная.

Я закусываю губу, апатию как рукой снимает. Я вскакиваю на ноги и беспокойно прохожусь по камере. Если у Джареда всего лишь сломан кристалл, то его надо проверить и заменить! И тогда всё будет хорошо! Вот только как это сделать… Надеюсь, время ещё есть!

Под удивлённый взгляд соседа я подхожу к двери и трясу её, привлекая внимание стражников.

— Позовите главного! — требую я. — Немедленно!

— Ну-ка, заткнулась и села на место! — рычит ближайший стражник. — Или тебя в карцер перевести?!

— Это тебя переведут в карцер, если сейчас же не позовёшь главного! — чеканю я слова. — Вашему принцу грозит опасность! Если с ним случится плохое, я скажу, что это лично ты не отвёл меня к главному, когда ещё было время!

Стражник замирает от такой отповеди, переглядывается со своим напарником. Потом хмурится, явно что-то решая. Из соседних камер выглядывают любопытные лица.

— Ну смотри, — рычит охранник, — если обманула…

И отпирает дверь моей камеры.

Под всеобщие взгляды меня ведут вдоль клеток. Я держу подбородок высоко, спину прямо, вышагиваю как по красной дорожке. Тут нельзя показать слабину, иначе не будут относиться серьёзно. Но внутри меня трясёт от волнения.

Умом я понимаю, что стоило сидеть тихо, точно мышке, а не играть в героиню-спасительницу… Но просто физически не могу оставаться в стороне!

Мы останавливаемся возле закрытой двери. Охранник стучит, потом заглядывает, коротко объясняет кого привёл и по какой причине.

Нас просят ждать. Пока стоим, стражник пилит меня неприязненным взглядом.

— Лучше бы сидела и не пикала, — говорит он.

— Жизнь принца под угрозой. А меня здесь вообще быть не должно, — спокойно произношу я. — Наверняка ваш главный это поймёт.

— Ну-ну, — скалится оборотень. — Видал я таких, как ты. Поверь, из этого кабинета отправляются или на плаху, или в больницу. Другого не дано.

— Я стану исключением.

— Когда дракон на горе свистнет!

Я хмыкаю в ответ, хотя внутренности скручивает страхом. Мне впервые приходит в голову, что за этой дверью может находиться комната пыток… это было бы слишком, даже для меня.

Вскоре с той стороны зовут. Я с опаской переступаю порог и оказываюсь в неприветливом помещении с тусклым освещением и низким потолком.

Посередине стоит стол, какой ожидаешь встретить в ветеринарной клинике — стальной и блестящий. За столом сидит оборотень. Его голова лысая и гладкая, точно яйцо, глаза цепкие как репейники.

Он указывает на стул напротив себя. Я присаживаюсь, нервозно расправляю юбку. Почему-то вспоминаются старые детективные сериалы, в которых вот в точно таких комнатах проводили допросы подозреваемых. Не хватает только лампы, чтобы светить в лицо.

— Меня зовут Хайт, — говорит оборотень без намёка на улыбку. — Я дознаватель этой маленькой, но уютной темницы. Как вас разместили?

— Сносно, — отвечаю.

— Прекрасно, — кивает он, а потом складывает руки под подбородком, смотрит не мигая: — Так, Катя, какие новости у вас о принце Джареде?

Я делаю глубокий вдох и выдох, чтобы собраться с мыслями. Хотя дознаватель мне совершенно не нравится, я стараюсь думать о хорошем.

— Полагаю… — говорю, — у него может быть испорчен маяк. Это надо срочно проверить. И маяк заменить.

— С чего вдруг такие мысли? Кто ваш источник?

— Я подслушала один разговор… Есть те, кто желает Джареду гибели.

— Даже так, — поднимает брови Хайт. — И кто же хочет его смерти?

Я замираю. Могу ли сказать? Но едва думаю про Элизу, как воздух холодеет на несколько градусов. Чёрная магия реагирует … значит, нельзя.

— Не могу сказать, — шепчу.

Хайт неожиданно понимающе кивает.

— Не видели их лиц? Ну ладно… Хорошо, маяк мы, конечно, проверим…

— Ох, слава богу!

— …тем более что их всегда перепроверяют перед инициацией.

— Что? — непонимающе спрашиваю я.

— Да, — кивает Хайт. — Особенно у важных персон. Так что мне даже делать ничего не придётся. Но так и быть, попрошу быть внимательнее к младшему принцу. Однако, это вовсе не значит, что с вами разговор окончен.

Я ёжусь на стуле, а дознаватель вдруг тянется рукой под стол, а потом выкладывает передо мной две губки для крови. Внимательно смотрит в моё лицо:

— Объясните-ка лучше, как это оказалось в вашей сумочке?

«Ох… про них я даже не вспоминала!» — думаю я, закусывая губу. Сердце в груди болезненно бухает.

— Эм-м… а что, их запрещено носить в сумочке? — спрашиваю, не придумав ничего лучше.

— Нет, не запрещено. Но эти губки очень любят чёрные маги. Они используют их для накопления крови.

— Но их используют также и для многих других целей, верно? — хмурюсь я.

— Верно. Однако, вот что странно, сегодня о пропаже губок как раз заявил врач замка. Такие вещи на пересчёт, за ними следят.

— Вы меня обвиняете в чём-то?

— Нет, что вы, — возражает Хайт. — Всего лишь выполняю свою работу. Если вам нечего скрывать, вы будете свободны. Так откуда вы взяли крокты?

Я мучительно пытаюсь придумать ответ. По сути, само наличие у меня губок не является преступлением… но то, как я их получила — уже вызывает вопросы. Озвучить полуправду? Врать никак нельзя… Чувствую себя прижатой к стенке. Кабинет вдруг кажется ужасно маленьким и душным.

Хайт неторопливо постукивает пальцами по столешнице.

— Ну, — торопит он, — говорите, не стесняйтесь. Это вы их украли, да?

— Не совсем… — говорю пересохшими губами. Слова стараюсь подбирать осторожно. — Они были мне нужны, и я зашла в медицинский кабинет… Врача не было, а я торопилась. Некого было спросить. И я одолжила их ради… ради доброго дела.

— Доброго? Доброго, с чьей точки зрения? Вы не бойтесь, говорите как есть, — подбадривает оборотень, растягивая губы в улыбке. — Так для чего именно вы их взяли?

— Эм-м… я услышала про губки недавно и…

— Недавно? Кто вам про них рассказал? — быстро спрашивает Хайт. Я чувствую, что сильнее и сильнее утопаю в его вопросах.

— Один человек…

— Подруга? Парень? — оборотень подаётся вперёд.

— Мама…

— Она культистка?

— Нет.

Бамс! Хайт ударяет кулаком по столу так, что я едва не прикусываю себе язык.

— Ложь! — довольно возвещает он, а глаза его становятся звериными, лицо вытягивается, заставляя меня вжаться в стул.

«Ну всё… Теперь я точно попала», — обречённо думаю я.

— Такс-такс-такс, — качает полузвериной головой Хайт. Кожа на его лице сморщилась, из искривлённого рта торчат острые клыки. — Так значит я прав и вы имеете отношение к чёрному культу. Маленькая рыбка оказалась зубастой акулой.

— Нет, — шепчу.

Хайт улыбается шире.

— Опять врёте? Я хотел по-хорошему, Катя, но вы сами всё портите.

Он щёлкает пальцами, и на его ладони зажигается ослепляюще яркий магический шар. Он переливается из голубого в синий, потрескивает от напряжения. У меня нет сомнений, что эта магия опасна, и лучше держаться от неё подальше. Но бежать некуда.

Поднявшись, Хайт неспешно подходит ко мне… Мне хочется вжать голову в плечи, но я держу спину ровно. «Он ничего мне не сделает. Ничего!» — повторяю как мантру, но на самом деле не знаю, чего ждать. Что, если пытки для Руанда совершенно нормальное явление? Ведь стражник предупреждал…

Хайт уже рядом, на одной руке держит шар, другую кладёт на моё плечо, впивается пальцами. Я стараюсь не дрожать от страха. Оборотень так близко, что я вижу пот на его лбу.

Шар всего в полуметре от моего лица, от него исходят волны жара.

— Или ты перестаёшь врать, — щерится Хайт, — и отвечаешь на вопросы честно, или моя магия боли тебя разговорит.

— Вы не имеете права, — мой голос похож на писк.

— Не имею? — удивляется Хайт.

От страха и яркого света у меня выступают слёзы, руками я вцепляюсь в подлокотники. Магический шар так близко, что стоит качнуть головой и моя щека обуглится от жара.

— Я лично знакома с принцами, если вы мне что-нибудь сделаете, вам не снести головы!

— Разные байки я слышал, но такую ерунду впервые, — усмехается оборотень. — Отвечай, зачем ты прибыла в замок?!

Я сглатываю, меня трясёт, ни слова не вымолвить. Да и не хочу я ничего говорить этому лысому оборотню! Пусть сколько хочет, пугает меня своими фокусами. Уж перед ним я не собираюсь изображать покорность, тем более с такими методами. Я сжимаю зубы, готовясь вытерпеть что угодно.

У Хайта заканчивается терпение, он подносит руку с шаром ближе. Искра отскакивает и касается моей кожи на шее. Я вскрикиваю от боли, точно иглой ткнули. Пробую дёрнуться, но оборотень держит крепко.

Неожиданно чувствую, что метка на плече начинает пульсировать. И одновременно с этим в дверь громко и настойчиво стучат.

— Кому неймётся! — раздражённо кричит Хайт. — Я занят!

На секунду стук прекращается, а в следующий миг по ушам бьёт громким «бдбах», а дверь буквально соскакивает с петель.

Но упасть ей не дают, подхватывают и отставляют в сторону. Я смотрю на высокую фигуру гостя.

Хайт раскрывает рот от удивления, а потом заставляет магический шар исчезнуть и склоняется в низком поклоне.

— Ваша светлость! — говорит он. — Простите, я не знал, что это вы.

В два тягучих шага Алан оказывается рядом со мной. Хайта он попросту отталкивает в сторону, да так сильно, что дознаватель влетает в стену и падает на колени.

Я смотрю на принца во все глаза, а он беспокойно ощупывает меня взглядом, а потом бережно сжимает мои ладони в своих, тихо спрашивает:

— Ты как? Он тебе что-то успел сделать?

— Нет… Всё нормально, — бормочу, а у самой на глаза наворачиваются предательские слёзы. — Я хочу уйти…

— Мой принц, — торопливо бормочет Хайт, не смея подняться с пола, — эта девушка — ведьма! Она готовилась к чёрному ритуалу. Я думаю, она…

— Она — больше не твоя забота, — обрывает его Алан. — Почему меня не позвали? Я предупреждал, любые зацепки и подозреваемые по культу должны сначала проходить через меня. Почему ты игнорируешь приказы, Хайт?

Голос Алана такой холодный, что способен заморозить море. Лысый оборотень краснеет, бледнеет, не знает, куда спрятать взгляд.

— Из-за праздника я не смел вас беспокоить, — выдавливает Хайт. — Этого больше не повториться.

— Надеюсь, — рычит принц. — Иначе ты сам займёшь одну из камер.

Алан подхватывает меня на руки, а я прячу лицо в его груди. Неожиданно ловлю себя на мысли, что, кажется, привыкла, что принц постоянно таскает меня на руках.

Мне хочется спросить, почему он не пришёл раньше? А ещё, зачем сбил ленту Ри? И что он думает обо мне? Верит ли?

Обнимаю принца за шею, и он выносит меня из кабинета.