Глава 19

Жуткая тень растворяется в воздухе, температура в комнате возвращается к прежней. Магия книги отступает, вот только мне не становится легче, сердце стонет от боли.

Алан не двигается, он похож на каменную статую. Эмоции спрятаны за броню безразличия, и только звериные глаза выдают бурю, что бушует внутри принца.

Он хочет что-то сказать, но останавливается, сжимает зубы, напрягая желваки. Я молюсь про себя, чтобы он догадался, почему я произнесла столь ужасные слова. Но мои надежды тщетны.

— И кто он? Этот разноглазый мальчишка? Или, может, мой брат? — с холодной усмешкой спрашивает Алан. Я буквально кожей чувствую исходящие от него волны напряжения и ледяной ярости, которую он усилием воли удерживает на поводке.

«Прошу, умоляю… попытайся понять!» — мысленно шепчу, но принц глух. Эмоции его слепят.

— Ответишь? — рычит он, делая ко мне тягучий шаг, заставляя отпрянуть. Сейчас Алан как никогда похож на зверя — опасного, взбешённого, голодного.

— Алан, — срывается с моих губ.

— Боишься? — усмехается он. Говорит отрывисто, холодно: — Не стоит. Я тебя услышал. Но от своих слов не отказываюсь. Заканчивай свои дела с книгой и убирайся из Руанда. Страже я дам приказ, тебя трогать не будут. Пока ты не переходишь черту, конечно.

Алан сжимает кулаки, его зверь пробивается к коже, глаза светятся в полумраке комнаты. Принц окидывает меня нечитаемым взглядом, а потом, развернувшись, идёт к выходу. Хлопает дверь.

Вот и всё.

Едва остаюсь одна, как сгибаюсь пополам. Беззвучные рыдания дерут горло, сердце стонет, живот скручивает спазм. Мне так плохо, словно я залпом выпила бутылку яда. Нет, хуже… словно я предала человека, который протянул мне руку помощи. Который открыл своё сердце. Был готов для меня сделать что угодно, а я… Я просто его растоптала.

Теперь мне кажется, что принять смерть от меча принца будет не так уж и плохо. Если бы не одно «но». Он тоже погибнет. Ну почему, почему это свалилось на нас! Почему я не нашла другого выхода!

Как так получилось?! Что за чёртова тень появилась за спиной Алана?! Мама говорила, что чем ближе к концу, тем сильнее станет вмешиваться книга. Неужели это то самое вмешательство? Вот только про жутких демонов Кристиния как-то забыла упомянуть.

Ну, спасибо, мама! Как всегда — тонна полезной информации и никаких неожиданностей! Что ты ещё забыла мне рассказать?!

И почему книга вмешалась именно сейчас?! Ведь Алан и раньше предлагал помощь! Но книга не проявлялась!

Неужели потому, что он назвал меня Викторией?

Мама говорила, что пока я Катя — сюжет меня не видит. Если подумать, Алан впервые назвал меня прошлым именем. Он главный герой истории, на него завязана концовка… Однако, я думала скрываться надо именно от Элизы. Неужели, моё имя послужило курком?

«Это всё догадки… А что теперь делать? Как быть?!» — мучительно думаю я.

Через боль выпрямляюсь. Меня колотит озноб, метка горит. В груди разверзлась дыра, которую невозможно заполнить. Хочется упасть лицом в подушку и рыдать несколько часов кряду, а лучше потерять сознание, забыться, но у меня ещё есть незаконченные дела.

«Если спасти Джареда. Если переписать чёртову книгу, то Алан простит», — шепчет на краю сознания тоненький голос надежды.

Я хватаюсь за эту мысль, как за спасательный канат. Все переживания уходят на задний план. Прямо сейчас у меня есть цель.

«Верно! Ничего не потеряно!» — говорю я себе. И выхожу из комнаты в людный коридор.

Тут всё по-прежнему: слуги суетятся, стражники дежурят на каждом углу. На меня никто не обращает внимания. Алана нигде нет… Зато я вдруг замечаю Элизу. Она стоит в конце коридора, взгляд голубых глаз направлен на меня.

«Не к добру, — мелькает колючая мысль. — Как давно она здесь? Видела ли как Алан нёс меня на руках? А что, если подслушивала?»

Вместо привычного страха я чувствую злость. Хочется схватить эту белобрысую девчонку и встряхнуть хорошенько! Может, эта недоделанная писательница испугается и сама перепишет чёртову книгу?

Стоит мне сделать шаг навстречу, как целительница разворачивается и уходит, да так быстро, что это напоминает побег. Решаю не гнаться следом. Сейчас есть дела поважнее.

— Подскажите, — спрашиваю я у случайной горничной, — когда начнётся инициация?

— Так уже полным ходом, — отвечает та.

— Как это?! — пугаюсь я. — Так рано?

— Божественное Древо Игдрос уже призвало своих детей, — чопорно отвечает женщина.

«Ох! Надо бежать!» — понимаю я и припускаю по коридору в противоположную от Элизы сторону.

Через десять минут влетаю на площадку, откуда можно видеть Древо. Народу — тьма. Все толкаются, многие в форме зверей. Тут и волки, и медведи, и рыси! Шум стоит невыносимый, хоть уши затыкай. Пахнет потом и зверьём. Все посадочные места заняты, стоячие тоже. Площадка для боя ломится от зевак.

Сколько ни кручу головой, не вижу ни Линды, ни Ри, ни знакомых служанок. Людей так много, что выискивать кого-то конкретного тут можно часами. Но лучше бы мне ни с кем не встречаться. Кто знает, на что способна книга!

Бесцеремонно толкаясь, я пробираюсь через толпу, спускаюсь по лестнице, а потом протискиваюсь сквозь зевак на арену. Там дежурит патруль из стражников, они проверяют у гостей приглашения. Похоже, пройти к Древу может далеко не каждый.

Встаю в конец очереди. Она короткая, все, кто хотел, уже давно на церемонии. В уме крутятся варианты, что сказать страже и как пробираться, если не пустят. Может, получится как-то в обход. Если нет, то придётся искать Ри. Или даже Алана…

При мысли о принце в груди щемит от печали. Но я уверена, принц чувствует себя куда хуже. Как он воспринял мои слова? Решил, что я с ним игралась? Притворялась, ради своих целей? Использовала его, чтобы спастись. Чтобы найти книгу…

Да, оборотни чувствуют ложь, но через реакции тела. Они слышат сердце, улавливают запах эмоций. У меня же на первом месте был страх. Смог ли принц рассмотреть сквозь него мои истинные чувства? Вряд ли. У Алана было такое лицо, словно его сердце раскололось надвое… А виновата — я.

— Приглашение! — требует стражник, вырывая меня из мыслей. Я испуганно вскидываю взгляд. Оказывается, подошла моя очередь.

— Эм-м…

— Если нет, то и прохода нет! — грубо говорит оборотень.

«Сказать, что потеряла? Или что я личная служанка Элизы? А может, сослаться на знакомство с принцами?» — торопливо думаю я, как вдруг замечаю, что второй стражник смотрит с прищуром, а потом что-то рычит напарнику.

Тот смотрит на меня с подозрением, но тон его меняется на учтивый:

— Вы есть в списках… леди. Проходите.

«Пропускают? — удивляюсь я. — Но почему? Неужели Алан уже отдал приказ страже, чтобы меня не трогали и не мешали? Даже в такой ситуации принц мне помогает… Держит слово. Значит, и я должна сделать всё, что в моих силах!»

Проскакиваю мимо. Придерживая юбку, бегу к толпе, что окружает Древо.

«Только бы успеть», — молюсь про себя.

Чем ближе я подхожу к Древу, тем сильнее ощущаю идущие от него волны тёплой магии. Воздух искрится и потрескивает от напряжения. Концентрация энергии зашкаливает, это чувствую даже я!

Каким-то чудом у меня получается пробраться в первые ряды избранных гостей. Дальше не пройти из-за магического барьера, который удерживают десятки магов.

Теперь я вижу Игдрос куда ближе, чем когда-либо.

Возглас восхищение срывается с моих губ. Древо огромное! Величественное! Мне самой невольно хочется склонить перед ним голову.

Его крона раскинулась на сотни метров, синевато-зелёная листва словно не шелестит, а поёт, шепчет. Мне мерещатся слова на незнакомом языке, древнем как сам мир. Ствол Древа блестит, точно застывшая смола, он такой широкий, что даже десять человек не смогли бы его обхватить.

Корни Игдроса бугрятся, словно окаменевшие змеи. Они окружают Древо по широкому кругу, сравнимого размерами с футбольным стадионом. В корнях лежат люди… Нет, оборотни! Сотни молодых оборотней лежат вокруг Игдроса! Джареда среди них я не вижу, но, возможно, он с другой стороны или скрыт от глаз переплетением корней.

К Древу по очереди подходят кандидаты на инициацию. Вот как раз один такой — рыжеволосый парень с веснушками. На груди его висит голубой камень в форме конуса.

«Это маяк», — понимаю я.

Прежде чем пропустить рыжего парня к дереву, его проверяет оборотень в длинном золотом плаще. Видимо, маг. Он щёлкает по маяку. Тот ярко светится от прикосновения. Потом маг чертит на лбу кандидата какие-то символы.

Рыжий парень зажмуривается, а когда открывает глаза — они становятся звериными: с вертикальным зрачком, с ярко-жёлтой радужкой.

— Что делает маг? Зачем чертит символы? — взволнованно спрашиваю я, стоящего рядом незнакомого оборотня.

Тот с неприязнью косится, но отвечает:

— Проверяет наличие второй сущности, конечно.

— А что, это требует проверки? — удивляюсь я. — Разве оборотень с рождения не в курсе, что он оборотень?

— Нормальные оборотни, конечно, в курсе, — самодовольно хмыкает собеседник. — Такое сложно не заметить, скажу я тебе. Некоторым в детстве даже запечатывают зверя. Но у полукровок всё иначе. У этих жалких недооборотней искра звериной сущности настолько слабая, что её скорее нет, чем она есть. У некоторых искру даже невозможно нащупать! Потому-то полукровки получают статус: «Человек», пока не докажут обратное.

— Докажут? Как докажут? — спрашиваю я.

— Вот на инициации и докажут. С возрастом их искра или затухает, или набирается сил. Маг как раз и проверяет силу звериной искры. Это исключает несчастные случаи.

— Это какие? — напряжённо спрашиваю я.

Собеседник устало вздыхает.

— Игдрос пробуждает внутреннего зверя. Видишь этих оборотней, что лежат в корнях. Все они уже коснулись древа, в каждом из них идёт невидимая борьба. Зверь просыпается. У кого-то пробуждение займёт пять часов, у кого-то всю ночь, но так или иначе, каждый из них обратится в зверя и отправится в магический лес проходить испытание. Но если зверь так и не проснётся, не выйдет наружу… то кандидат попросту умрёт.

— Ох, получается, инициация опасна…

— Именно поэтому каждого кандидата проверяет маг. Чтобы не допустить к древу человека с потухшей искрой. Мучительная смерть ему обеспечена. Полукровка со слабой искрой имеет право испытать себя, но риски он знает. Если зверь в нём не сумеет проснуться, то кандидат погибнет.

Рыжий парень тем временем приближается к Игдросу. Закрывает глаза и кладёт руки на гладкий ствол с вкраплениями камней. По его коже пробегают вспышки, он вздрагивает, стонет сквозь сомкнутые зубы, а потом опускается на одно колено и заваливается на бок. Его тело окутывает светящийся туман.

Корни приходят в движение, подхватывают спящего оборотня и переносят в свободную часть, как раз недалеко от места, где я стою. Потому мне ясно видно, как вздрагивает молодой рыжий оборотень, и как по его щекам текут горошины слёз.

— Это больно, да? — тихо спрашиваю я.

— Боль — небольшая плата, — сухо отвечает собеседник.

— А младший принц уже прошёл инициацию?

— Конечно. Самый первый. И предупреждая твой вопрос — нет, тут нет ничего опасного! Древо защищает каждого, кто лежит в его корнях. Никто не может им навредить во время перерождения. Поэтому тут и охраны почти нет. Да и оборотням не положено крутиться возле Игдроса в ночь инициации.

— Понятно… — бормочу. А сама чувствую, точно лечу в пропасть.

Джаред уже где-то в корнях… Я опоздала. Или нет? Ведь всего-то надо проверить маяк Джареда! А может, повесить ему дополнительный? Вон, какие-то ещё маяки висят на одной из веток возле мага. Почему бы просто ради спокойствия не накинуть на Джареда парочку?

— Скажите, а вон те маяки…

— Что «маяки»? — раздражается оборотень.

— Они на ветке зачем висят? — упрямо спрашиваю я.

— На всякий случай. Если кто потерял или забыл. Всякое бывает. Эти — универсальные. И нет, их не охраняют. Они только для магического леса и никому не сдались.

— А как маги узнают, что кандидату стало плохо?

— Слушай, девочка! — не выдерживает оборотень, — Дай спокойно посмотреть! Я тебе не энциклопедия!

Я замолкаю и дальше просто наблюдаю, как оборотни, один за другим подходят к Древу, а потом оседают в его корнях.

Короля нигде не видно. Как и его семьи. Должно быть, они ушли после того, как Джаред коснулся древа. Кажется, в книге упоминалась традиция, по которой близкие родственники не тревожат вновь инициированного своим присутствием. А значит и Алана я здесь не встречу.

При мысли о принце, сердце болезненно сжимается. В памяти всплывают мои ужасные слова, его окаменевшее лицо, сжатые в линию губы. Я жмурюсь, переживая вспышку стыда и сожаления. Я обязана всё исправить! Я должна!

Вскоре после того, как последний оборотень касается Игдроса, гости начинают расходиться. Некоторые плачут, другие не могут сдержать улыбок. Но все хранят молчание.

Солнце уже давно закатилось за горизонт, на небе светится ровный круг Луны. Наступает время ночной прохлады.

Древо мерно мерцает в темноте, в его корнях замерли сотни молодых оборотней. То тут, то там, раздаются болезненные стоны. Некоторые лица уже частично скрылись за звериной шерстью, у других трансформация началась с рук или ушей.

Я отхожу к одной из уединённых лавок, что поставили для гостей, и там пережидаю пока все окончательно разойдутся. Если инициация занимает от пяти часов, значит, времени у меня около трёх часов. Главное не напортачить.

Один раз рядом проходит оборотень в доспехах. Я замираю, но он, мазнув по мне взглядом, проходит мимо. Спустя ещё полчаса не остаётся даже стражников. Все они или дежурят возле магического леса или возвращаются к арене.

Там, где ещё недавно дрались бойцы, теперь разбит лагерь. Я вижу, как мелькают фигурки докторов, маги колдуют над странными камнями. Может, именно по ним они следят за здоровьем кандидатов?

Должно быть, защита Игдроса и правда безупречна, раз никто не стоит на стрёме. Или мне просто «позволили остаться?»

Вздохнув, я запрокидываю голову. Небо усыпано звёздами, такими яркими, что кажется, если протянуть руку, смогу собрать их в ладонь. В памяти против воли звучат слова: «Виктория, я помогу тебе. Во всём. И сейчас и потом, понимаешь? Никогда не причиню тебе вреда».

Губы начинают гореть, как от поцелуев, глаза жечь от вполне настоящих слёз. Перед внутренним взором вновь возникает недавняя сцена. Нет, мне совершенно не верится, что такой закрытый, осторожный мужчина как Алан рискнёт довериться снова. Боюсь, я ранила его куда сильнее и глубже, чем может залечить простое: «Прости». Да, я желала спасти… но нужно ли было это спасение? Может, тень только пугала? Может, то была лишь иллюзия?

Может, правда в том, что я слишком привыкла быть одна. Одна бороться, рисковать лишь собой. Так свыклась с мыслью, что любовь мне не положена, что попросту испугалась. Ухватилась за первую возможность сбежать от протянутой руки. Ради спасения, да… Но может, я просто не захотела увидеть другой выход. А поплатился Алан.

Кручу головой, вытираю глаза. Чувства распирают грудь. Чувства, которым я боюсь дать название. Поднимаюсь со скамьи.

«Сосредоточься на деле!» — говорю себе, направляясь к Древу. То мерно светится в темноте, как путеводная звезда.

Барьера больше нет, и я могу спокойно бродить вокруг Игдроса. Я двигаюсь тихо как мышка. Сам ствол далеко, до него по меньшей мере метров двадцать бугрящихся корней. Мой взгляд то и дело цепляется за вздрагивающих и стонущих кругом оборотней. Жуткое зрелище и одновременно завораживающее в своей нереальности.

«Так, задача первая — достать запасной маяк», — мысленно командую я.

То и дело замирая и оглядываясь, я приближаюсь к ветке с магическими маяками. Они висят на прежнем месте — никому не нужные, покинутые. Прикасаюсь к одному из них. Голубоватый камень начинает разгораться.

Я забираю с ветки сразу два камня. Испуганно кошусь в сторону арены. Но оттуда не бежит стража, скорее всего, меня вообще не видно издалека.

«Полдела сделано. Осталось найти Джареда», — говорю я себе.

Я иду по широкому кругу, выискивая младшего принца. Сверху шелестит листва, воздух густой и пряный. Между корней то и дело вздрагивают полуобращённые оборотни.

«Если Джаред проходил инициацию первым, то должен лежать где-то в первых кругах», — размышляю я.

Вздохнув, перешагиваю через корни. Предельно осторожно, стараясь никого не задеть и не споткнуться, пробираюсь вперёд. Приходится придерживать платье.

У меня вдруг возникает чувство, словно кто-то за мной следит из темноты… Сердце замирает в груди, а трусость тихонько нашёптывает, что лучше бы не рисковать, а подумать, как добыть кровь Элизы и объясниться с Аланом, а Джаред — не моя забота.

Нормальный человек давно бы повернул назад, но у меня, видимо, сгорели предохранители, слетели тормоза. Я себе не прощу, если хотя бы не попытаюсь что-нибудь сделать. Слежка же наверняка мне только мерещится.

«Проверю, светится ли его маяк, — решаю я. — Повешу два дополнительных. А потом, до кучи, схожу к Илоне. Возможно, книга позволит намекнуть ей на происходящее… Может, передать ей записку? Кстати, записки я ещё не пробовала…», — размышляю я, как вдруг вижу впереди Джареда.

Скрючившись, он лежит у самого ствола. На его скуластом лице написана мука, брови сведены к переносице, платиновые волосы в беспорядке, уши уже стали волчьими и перебрались на макушку.

На груди младшего принца лежит маяк. Он светится, но как-то тускло, словно с ним и правда что-то не в порядке. Значит, я пришла не зря.

Но мне страшно поверить в свою удачу. Вот так запросто нашла Джареда… И даже книга не вмешивается. Раньше мне ничего просто так не давалось. В чём подвох?

Оглядываюсь. Никого… только тихо шелестит листва, раздаются стоны, да потрескивает магия Древа. К себе я стараюсь не прислушиваться, ведь в груди беспрестанно болит. Из-за Алана… словно ножом по сердцу провели, кровоточит.

Делаю шаг, другой. Сажусь на колени возле Джареда. Младший принц выглядит несчастно, но даже сейчас его красивое лицо — это лицо вздорного мальчишки. Процесс обращения идёт полным ходом. Прямо на моих глазах на светлой шее выступает серый мех. Принц стонет сквозь зубы, его лихорадит.

А завтра он вовсе погибнет.

«Не позволю!» — мысленно заявляю я. Протягиваю руки и осторожно касаюсь головы оборотня.

Подспудно я ожидаю, что защитная магия Игдроса затеет атаку, но ничего такого не происходит, только словно иголочками колет руки, шею и лицо.

Приподняв голову Джареда, надеваю на него два дополнительных маяка. Те мигают и наливаются светом. Работают! Хоть один точно поможет его найти.

Но не успеваю обрадоваться, как до ушей доносится звук осторожных шагов. А вот и тайный преследователь…

Я успеваю обернуться, а следующую секунду из-за ствола выходит Элиза. На ладони она держит магический шар, да так, словно готова его швырнуть. Смотрит с прищуром, но глаза красные, заплаканные.

— Ну привет, — улыбается она точно сумасшедшая.

Ветер подхватывает светлые волосы, раздувает юбку.

— Элиза… — шепчу я.

У меня в мыслях не укладывается, что она здесь делает. И почему смотрит на меня так, словно я монстр во плоти. Монстр, который разрушил её жизнь. Магический шар подрагивает на руке целительницы. Нет сомнений, что она без колебаний пустит его в ход.

— А я-то голову ломала, чего ты вьёшься кругам и вынюхиваешь, — с горечью говорит девушка, смаргивая слёзы. — Теперь ясно…

— Что ясно? — я холодею нутром.

Элиза усмехается:

— А, ты ещё не знаешь? У тебя это… лицо немного сползло.

— Что? — вздрагиваю я, тянусь ощупать себя пальцами. И понимаю — что-то не так. Кожа слишком нежная, губы пухлые, подбородок острый, маленький… какой был у Виктории. Невольно вспоминаю, как у меня покалывало лицо, когда я коснулась Джареда. Неужели маскировка исчезла? Но почему…

— Думаю, — криво улыбается Элиза, — это Игдрос скинул с тебя личину. Чувствует, кто тут настоящая злодейка и хочет вывести на чистую воду.

— Злодейкой я стала только благодаря тебе.

— Ты и про книгу знаешь? — щурится целительница. — Так я не врала, когда описывала тебя в ней. Поверь, книга бы не исполнилась, если бы ты, Виктория, не подходила на эту роль.

«Именно поэтому магия книги разорвала мою душу пополам. Чтобы всё соответствовало сюжету», — напряжённо думаю я. А вслух говорю:

— Разве ты не заметила, что сюжет идёт не по плану? Так может пора признать, что ты ошиблась? Ещё не поздно всё исправить.

— Исправить? — шипит Элиза. Лицо её стремительно багровеет от злости. — Всё сбилось из-за твоих козней! — кричит она. — Ты что-то сделала с Аланом. Заколдовала чёрной магией! Всем голову промыла.

«Боже, что она несёт», — думаю я, а сама пытаюсь незаметно сдвинуться в сторону, чтобы уйти подальше от лежащего в корнях Джареда и заодно с линии атаки. Но целительница предупреждающе заносит руку с магическим снарядом, чеканит слова:

— Стой! Только попробуй снова двинуться!

— Ладно, не шевелюсь… — Я замираю, кошусь по сторонам, но ни стражи, ни кого-то ещё не видать. Похоже, на помощь можно не рассчитывать. Да и Виктория всё ещё в розыске. Тут непонятно кому поверит охрана, если до этого дойдёт… Значит, надо попытаться вывести Элизу на диалог. Может, получится её убедить исправить сюжет?

— Скажи, — осторожно говорю я, — ты правда считаешь себя такой хорошей?

— Все знают, что это так. Спроси любого в замке!

— Но зачем тогда написала, что Джаред погибнет? Разве это поступок хорошего человека?

Элиза зло сверкает глазами, хищно улыбается:

— Я не делала это специально, я и имени его не знала. Но чёрная магия… она берёт цену. И это цена Илоны. Тут ничего не поделать.

— Цена Илоны… — я не могу поверить ушам. — И ты с этим согласна?

— Цена должна быть уплачена, — отрезает Элиза. — Иначе…

Она замолкает. Но я продолжаю за неё:

— Иначе книга потеряет силу?

— Не потеряет, не надейся, — кривится Элиза. — Может быть, немного ослабеет. Но тебе это не поможет.

— А какова твоя цена? — спрашиваю я.

— Не знаю… — хмурится Элиза, — Никто своей цены не знает! Но, может, моя плата — это ты? Ты вечно издеваешься и смеёшься надо мной. Я видела вас с принцем сегодня. А ведь когда-то ты обещала помочь мне завоевать его любовь. Передумала?

— Раньше я не знала тебя по-настоящему, — говорю.

— А я думаю, ты просто изначально хотела забрать корону Руанда себе.

Налетевший ветер треплет Элизе волосы, свистит в ушах, поднимает в воздух светящуюся в темноте пыль. Порыв такой сильный, что я хватаюсь за изогнутый корень Древа.

— Послушай, — напряжённо говорю я, — Раз ты не желаешь никому зла, то давай изменим сюжет вместе. Мы можем всё так исправить, что никто не пострадает. Я знаю, что Илона заставила тебя написать определённую концовку, но она тебе не всё рассказала…

— О, ты уже многое разнюхала, да? Думаешь, самая умная? — шипит Элиза. Её голубые глаза наполняются злыми слезами. — И теперь хочешь «благородно» спасти меня от козней Королевы? Меня — бедную беспризорницу-подругу, о которой ты совершенно забыла? Не верю! Времени ты зря не теряла. Везде успела! И к младшему, и к старшему успела подлизаться! Даже Илона тебя заметила! Даже тот разноглазый ленточку послал! Почему вся любовь достаётся тебе? Опять тебе! А мне — ничего! Почему?! Это несправедливо! В детстве ты была куда красивее меня, у тебя была мама. А потом и отец. Брат! А сейчас ты вернулась, чтобы забрать мою сказку?! Алан должен любить меня! Меня! У тебя даже метки нет! Я его истинная! Буду ею! И тогда он поймёт… Но ты опять играешь не по правилам! Ты как-то смогла обмануть сюжет, но не меня. Я не позволю тебе всё испортить!

Элиза говорит торопливо, взахлёб. Она давится словами, её трясёт от эмоций. Она похожа на капризного ребёнка, который топает ножками и кричит: «Хочу-хочу-хочу!» А я тем временем лихорадочно пытаюсь придумать, как быть. От нервов у меня вспотели руки, а в горле пересохло до боли. Я уже не верю, что мы разойдёмся с миром. Может, атаковать первой?

Незаметно я перемещаю одну руку за спину и начинаю формировать на ладони шар. Когда кинула такой в монстра в подземелье, тому не слабо досталось. Пустить оружие в ход я собираюсь только в самом крайнем случае.

— Несмотря на всё, я буду счастлива! — шипит тем временем Элиза.

— Да какое счастье ты собралась построить на крови?! — говорю раздражённо, но целительница только усмехается сквозь слёзы.

— Самое настоящее! Я всех сделаю счастливыми.

— Ты сама-то в это веришь? Послушай…

— Нет, это ты! — кричит Элиза. — Ты послушай! Это из-за тебя всё летит в бездну. Ты всё рушишь! Я не хочу тебя видеть. Не хочу, чтобы ты существовала! Как только тебя не станет, меня, наконец, полюбят. Поэтому… просто умри!

Я не успеваю подняться с колен, не успеваю больше ничего сказать, а Элиза уже заносит руку с шаром и бросает его в меня. В ответ я кидаю свой снаряд, но получается неловко. Мой шар медленный, его словно что-то тормозит, зато у Элизы шар сильный, пульсирующий, его толкает вперёд ненависть хозяйки.

Он несётся прямо на меня.

Но вдруг корни Игдроса оживают, вздыбливаются стеной. Извиваются, переплетаются, точно сотни питонов.

Пбух! Треск бьёт по ушам. Это шар ударился об корни. Во все стороны разлетаются искры… Но не успеваю обрадоваться, как вдруг вижу, что искры падают прямо на лежащего рядом Джареда.

И его кулоны гаснут. Один за одним.

О, нет-нет-нет!

Я кидаюсь из-за укрытия, пытаясь спасти хотя бы один маяк, но тут же новый сгусток магии врезается мне в живот. Оказывается, Элиза зря времени не теряла.

Меня отбрасывает. Из горла вырывается хрип, я ударяюсь затылком о гладкий ствол…. Ствол Древа, которого должны касаться только оборотни.

Магия Игдроса мгновенно окутывает меня свечением. По телу проходит электрический заряд, как если бы я сунула пальцы в розетку, лёгкие наполняются жаром, конечности сводит судорогой. С губ срывается задушенный крик.

«Так вот, что они чувствуют, — мелькает непрошеная мысль. А ещё, обречённое, — Что же будет с принцами?»

Сквозь слёзы я вижу испуганную Элизу, которая сначала шагает ко мне, словно не в силах поверить в то, что натворила. Её губы дрожат, а затем растягиваются в жуткой улыбке, какой позавидовал бы Джокер. Из голубых глаз текут слёзы, но это слёзы счастья.

— Теперь всё будет хорошо… Ты больше не сможешь мне помешать… — полуобморочно шепчет Элиза, а потом со всех ног бежит с места преступления.

Я медленно сползаю по стволу на землю, но кажется, словно проваливаюсь глубже, через горячий ад, в холодную бездну. Во мглу.

Больно до безумия, но из горла вырывается лишь сдавленный стон.

Магия Игдроса скручивает мои ноги, руки, органы в узел. Мне кажется, внутри ломаются кости, рёбра вдавливаются в лёгкие. Магия ищет зверя…

Зверя, которого нет.