Глава XII

Оказавшись на крыльце, я обнаружил перед домом настоящее скопление гостей. По центру расположились пятеро китайцев. Один в богато украшенных одеждах стоял по центру, двое замерли за его спиной, а пара одетых куда скромнее прочих, держалась поодаль.

Слева от них скучал Егоров, теребящий в руках папку с документами. Этот был один — с ним прибыл только водитель, который ждал около автомобиля, на опушке леса.

Ну а справа троица репортёров. Один украдкой снимал на дарфон земляные укрепления рядом с усадьбой, ещё двое черкали заметки в блокнотах.

Заметив меня, первыми вперёд двинулись китайцы. Наглые смертные — ведь прекрасно видели предупреждающий сигнал защитной системы. И наверняка понимали, что если я не дам ей отбой, то вся пятёрка попросту умрёт.

Тот репортёр, что снимал всё на дарфон, сразу нацелился на делегацию. Видимо надеялся, что сейчас группа посланцев получит своё, а в его руках окажется эксклюзивный материал. Указал на него взглядом Лере, а сам дал защитной системе команду не реагировать на нежданных гостей.

Те же пёрли вперёд с уверенностью и грацией африканских носорогов. Ещё и смотрели так, как будто я им что-то должен.

Первый добрался до веранды и свёл вместе руки, которые прятались в широких рукавах халата.

— Я Ли Лецзюнь, приветствую тебя, Василия Афеева, от имени своего дома. И по-дружески хочу напомнить о долге твоего рода перед Лецзюнь.

Не показалось, значит. Речь и правда пойдёт о долге.

Сам китаец, не глядя выбросил назад правую руку и один из помощников вложил в неё папку с документами. А глава этой небольшой делегации, протянул бумаги мне.

— Мы долго ждали этого момента, господин Василий. Теперь старые друзья смогут забыть о долгах и обязательствах.

Я молча забрал папку и открыл её. Внутри было всего несколько листов бумаги. Но вот их содержание мне категорически не понравилось.

Во-первых, тут имелся договор займа на сумму в пятьсот тысяч серебряных лянов. Заключённый тридцать лет и давно просроченный. Предполагалось, что Афеевы вернут деньги в течение ближайших двенадцати лет.

Во-вторых, расчёт процентов за использование долга, с учётом прошедших восемнадцати лет. За счёт чего итоговая сумма претензии добиралась до трёх миллионов серебряных лянов.

А в-третьих, письмо главы дома Лецзюнь, который «милостиво соглашался» дать мне отсрочку в десять дней на поиск средств. Либо соглашался принять в качестве возмещения родовую усадьбу, плюс всю иную недвижимость и акции рода. В таком случае, их обещалось засчитать по рыночной стоимости — мне оставалось выплатить всего лишь миллион лянов.

В случае отказа от выплат, глава дома оставлял за собой право взыскать деньги любыми иными способами.

Я поднял глаза на китайца и тот неглубоко поклонился.

— Цените уважение и дружбу великого Веньмина Лецзюнь, да не оборвётся его фамильное древо.

Угу. Уважение и дружба, как же. Ещё одни хитрозадые сатиры, которые посчитали Афеевых лёгкой добычей.

Апеллировать к тому, что договор заключался не мной и на момент его подписания, Василия Афеевых не было даже в мыслях, явно бесполезно. Прибывшие из империи Цин смертные держались настолько уверенно, что с бумагами точно был полный порядок. Но никто не мешал мне зайти с другой стороны.

— Скажите мне, уважаемый Ли, а что произойдёт, если я решу не платить?

Его выражение лица сделалось ещё более чванливым, чем раньше и китаец степенно развёл руками.

— Милость моего господина велика и не знает границ. Но он не сможет простить ваш долг. Рад бы, но никак — остальные его попросту не поймут. Нельзя показывать свою слабость, как истинный аристократ, вы должны это понимать.

Вроде сказал немало, но однозначного ответа всё равно не прозвучало. Ладно, посмотрим, насколько далеко они расположены от границы и что у этих Лецзюнь есть среди интересных активов. Не уверен, что мне нужны земли на территории Китая, но вот немного денег не помешало бы.

— Я подумаю, что можно сделать для разрешения этой проблемы.

Китаец немедленно склонился в поклоне.

— Великий Веньмин Лецзюнь будет ждать вашего решения.

Слова прозвучали пафосно, но китаец сам же смазал впечатление, когда развернулся к ожидающим его помощникам. Бросив косой взгляд мне за спину, обратился к ним на маньчжурском.

— А ту рыжую распутницу, я заберу себе. Как раз освободилось место младшей наложницы.

Сандал, который и без того не был в восторге от беседы, сорвался вниз — я в последний момент удержал его от изъятия у китайца мозга. Сам я сделал шаг в сторону Ли и заговорил на его же языке.

— Прежде чем рассуждать о том, как ты заберёшь чужое, неплохо бы сохранить своё. А начиная войну, нужно быть уверенным, что её исход будет в твою пользу. Иной раз камешек, который показался тебе не заслуживающим внимания, приводит к настоящей лавине, что погребает под собой целые города.

Лецзюнь на момент замер, поражённо разглядывая меня. Потом всё же взял себя в руки. Снова развернувшись, отвесил короткий поклон.

— Прошу меня извинить. Не стоило отпускать на волю свои фантазии. Особенно, когда ты дома у старого друга дома Лецзюнь.

Если до этого посланец выглядел полностью уверенным в себе, то сейчас в его глазах появилась лёгкая задумчивость. Видимо прикидывал, при каких обстоятельствах, Василий мог выучить маньчжурский. Да ещё так, чтобы говорить на нём без всякого акцента.

Впрочем, продолжения переговоров не последовало — всё группа китайцев направилась к ждущим их машинам. А Егоров, который стоял около мерцающей завесы, вопросительно поднял брови. Дождавшись моего кивка, двинулся вперёд.

Остановившись на веранде, угрюмо вздохнул. Тоже посмотрел мне за спину, на секунду задержав там взгляд. Потом протянул бумаги.

— Предписание генерал-губернатора о необходимости закрытия Пробоя.

Открыв папку, пробежался глазами по документу на гербовой бумаге. Вернул взгляд на советника, изобразив на лице немой вопрос. Пусть Келер повёл себя, как тупой циклоп, но Егоров точно приехал не просто так. Отправить бумаги он мог и с обычным курьером.

Офицер Пятого отделения отвёл взгляд в сторону.

— Формально там золото пятого ранга, а ты пойдешь в составе команды. Но… Внутри нежить, которая по некоторым признакам умеет координировать свои действия. Я бы присвоил этому Пробою, как минимум Опаловый ранг. Да и масштаб у него немаленький.

Интересно. Я снова опустил взгляд на текст предписания. О команде там действительно говорилось. А ещё указывалось, что раз я успешно закрыл Золотой Пробой второго ранга, то располагаю достаточным опытом.

Добрался до раздела с санкциями за отказ от выполнения задачи. Заморозка банковских счетов, возможность ввода внешнего управления недвижимым имуществом, отчуждение любой движимой собственности, запрет на пересечение границ империи. Ничего себе. Жёстко они тут расправляются с теми, кто не хочет умирать в Пробоях по воле генерал-губернатора.

Рядом снова зазвучал голос советника.

— Ты извини. Я пока только исполняющий обязанности, а вокруг старые офицеры, которые служат тут уже годами и у них всё отлажено. Отменить приказ своей властью, не могу. А если пошлю рапорт в столицу, на один мой найдётся полсотни противоположных.

Так вот зачем он решил примчаться сюда лично. Считает, что я сгину в этом Пробое и почему-то чувствует личную ответственность.

Усмехнувшись, качнул головой.

— Всё в норме. Если Келер будет интересоваться, скажи, что Пробой я закрою.

Офицер Пятого отделения чуть прищурился.

— Там срок до завтрашнего вечера. До полуночи, вернее. А классификация масштаба Пробоя — «великан». Он на самом деле большой.

После отдыха, смертная оболочка чувствовала себя прекрасно, так что я лишь усмехнулся.

— Не вижу никакой проблемы. Передай мою благодарность генерал-губернатору. Не каждый день за тобой резервируют такой лакомый кусочек.

Пару секунд он настороженно изучал меня. Потом неуверенно хмыкнул.

— Тебе говорили, что ты немного псих, Афеев? И излишне самоуверен.

Я изобразил во взгляде лёгкий скепсис.

— Помнится, ты утверждал, что те пять Пробоев в Петербурге никогда не закрыть новичку. А лучше вовсе туда не лезть. И где теперь те Пробои? С этим я разберусь. Лучше расскажи, как тут вообще всё устроено? Насколько плотно Келер повязан с Ореховыми?

Советник покосился в сторону репортёров и придвинулся ближе ко мне.

— Если откровенно, он тут связан считай со всеми. Раз где-то крутятся деньги, то значит и пальцы генерал-губернатора обязательно ныряют в кошелёк. В детали я не вникал. Некогда. Да работа у меня другая. Но с Келером лучше не ссориться.

Я с лёгким вздохом пожал плечами.

— Значит придётся менять.

Егоров с лёгким удивлением нахмурился.

— Что?

Я захлопнул папку с документом и тоже изобразил лёгкое удивление.

— Что? Бюрократы должны быть эффективными и приносить пользу. Иначе их существование теряет всякий смысл.

Мгновение тот молча смотрел на меня. Потом подвинулся ещё ближе, оказавшись почти вплотную.

— И по поводу Ореховых… Говорят они связаны с Хранителями. А ты им войну вчера официально объявил. Первым. Дал повод с собой разделаться.

Не выдержав, я усмехнулся.

— Это они дали повод, когда решили захватить мою усадьбу. Посмотри на ситуацию под другим углом.

Егоров ещё раз качнул головой.

— Пока ты выгребаешь из любой гнилой топи, Афеев. Но рано или поздно, везение закончится.

Говорить о том, что все мои действия опирались на голые расчёты, а не удачу, я не стал. Раз хочет считать, что мне банально везёт, пусть так и будет. В конце концов, смертный не в курсе, что перед ним Меркурий. Бог, у которого давно выработалась привычка закладывать в каждый свой план, как минимум двойной ресурс. Потому как, практика показывала — любая заранее придуманная схема всегда даёт сбой и требует куда больших усилий, чем предполагалось изначально.

Единственными исключениями из этого правила стали два столкновения с Чернокровыми. Но в обоих случаях, я не предполагал, что наткнусь на подобных противников. В первый раз вовсе не подозревал о той мощи, которую те могут использовать. А во второй, никак не мог предугадать, что враг вскроет одно из царств мёртвых, чтобы использовать хранящиеся там души смертных.

В итоге, Егоров уехал с лицом человека, который не ждёт никаких хороших новостей. Похоже советник был твёрдо уверен, что в Пробое меня поджидают серьёзные трудности.

Стоило ему исчезнуть за деревьями сада, как ко мне устремилась троица журналистов. А Сандал перехватил уже пятую по счёту птицу, которая пыталась подобраться к моему дому. Интересно, это вчерашний Одарённый каким-то чудом выжил или Ореховы так быстро нашли нового?

— Позвольте первый вопрос. Вы женаты?

Я отправил импульс силы по каналу связи вражеского Одарённого с очередным крылатым шпионом и сфокусировался на стоящей передо мной смертной. В руках был открытый блокнот и карандаш, которым она делает пометки, а во взгляде искреннее ожидание ответа.

— Нет.

Женщина кивнула и что-то коротко черканув, сразу же двинулась дальше.

— Как вы можете прокомментировать слухи о вашей связи с Анной Волконской? Вы ведь ради неё победили на дуэли Савву Голицына? Причём не убили, а по просьбе девушки сохранили дворянину жизнь. Чтобы она могла выбрать между вами и определиться, за кого же ей больше хочется замуж, правильно? За героя и Защитника или за отпрыска знатного княжеского рода.

На момент я впал в настоящий ступор. Потом выдохнул, Не знаю, кто именно придумывал у них сюжеты для материалов, но желание приглашать эту троицу в дом, чтобы спокойно поговорить за чашкой кофе, у меня только что пропало.

— Я не собираюсь жениться на Волконской. А княжич Голицын сам вызвал меня на дуэль, схватки с ним никто не искал.

Та понимающе покивала.

— Значит вы её уже бросили. И поэтому так поспешно перебрались из Мурманска в нашу область? Чтобы избежать преследования разъярённой девушки.

Сандал даже отвлёкся от патрулирования — подлетев, завис в воздухе, внимательно слушая смертную. А глаза стоящей поодаль Леры своими размерами наблюдали два блюдца.

Сама же газетчица указала рукой мне за спину.

— А это ваша новая любовница? Могу я узнать имя той, которая обошла на повороте столичную княжну?

Я тоже оглянулся. И увидев стоящую около стены Кристину, понял, почему она притягивала всеобщее внимание. Невозможно оставаться незаметной, если одета в короткое платьице, у которого распущена шнуровка на груди. К тому же девушка стояла чуть отклонившись назад и скрестив ноги. Так что взгляд либо опускался на оголённые бёдра, либо поднимался вверх, к практически полностью обнажённой груди.

Вернув внимание на журналистку, я достал из кармана дарфон и набрал Бельского. Дождавшись ответа адвоката, поинтересовался.

— Ты возьмёшься вести дело против Приморского Вестника? Тут трое газетчиков, которые настойчиво утверждают, что у меня была связь с Волконской.

Тот на секунду задумался.

— У тебя там война вроде. Ореховы под боком. Какого ляда ты к себе вообще пустил репортёров?

Хороший вопрос. Я машинально бросил взгляд на Леру. Хотя, жрица не виновата — чётких инструкций на этот счёт не было. Да и в целом, я сам не подозревал, за каким дохлым русалом, сюда притащились газетчики.

К женщине немедленно присоединился парень, который торопливо что-то записывал в блокноте.

— Это же Бельский с вами на связи, правильно? Можете спросить у него, почему такой известный адвокат согласился работать с подобным клиентом?

На всякий случай я просканировал их сознания. Здорово удивился, не обнаружив признаков ментального контроля. На безумцев или психопатов, они тоже похожи не были. Так почему тогда вели себя так, как будто бессмертны?

В трубке снова раздался голос юриста.

— Неприкосновенность прессы не назвать абсолютом. Но на твоём месте я бы не стал применять к ним силу. Следствие будет вести Седьмое отделение. И тебе это совсем не понравится. Гражданский иск я запустить могу. Но для этого придётся отправить во Владивосток поверенного. А перспективы выигрыша весьма туманны. Так что моя рекомендация — немедленно прекратить интервью и убраться оттуда.

Ответив, что принял его слова к сведению, прервал звонок.

— Прошу извинить, у меня дела. А на территории усадьбы скоро начнутся учения. Вам лучше уехать.

Женщина сразу же прищурилась.

— Какие именно дела? И что за учения? Какие у вас дальнейшие планы? Вы собираетесь атаковать Ореховых? Набрать себе гвардию?

Я выразительно глянул на Леру. Та сначала не поняла, но уже через секунд прикрыла глаза. Отлично. Вчера брюнетка смогла поднять одного автономного мертвяка. Что значит, сейчас ей точно хватит сил десятка на полтора трупов. А материала для работы, рядом было более чем достаточно — в громадной яме закопана почти сотня вражеских тел. Решение было временным — потом я предполагал, либо передать их родне, либо сжечь. На случай, если всё пойдёт по первому варианту, на каждое тело была поставлена печать заморозки — как минимум несколько суток трупы пролежат в земле, без вреда для себя. Разве что испачкаются.

На веранде стояла тишина, нарушаемая только тихим сопением жрицы. А потом из-за деревьев заброшенного сада, один за другим начала показываться мертвецы.

Оглянувшаяся назад репортёрша, сделала ещё одну пометку карандашом и уточнила.

— Вы подняли их, чтобы напугать нас?

Я отрицательно покачал головой.

— Ну что вы? Их никто не поднимал. Обычные пробойные твари, что вырвались на волю и горят жаждой убийства. Посмотрите, как целенаправленно сюда топают

Глаза газетчицы были полны сомнения.

— Вы настолько не желаете рассказывать о своих отношениях с Волконской, что натравили на журналистов мертвецов? Что же такого между вами произошло? Вы её били? Она вас? Разлад в постели? Измена?

Крови Локи в её жилах не было. Но вот частичку его духа, смертная при рождении однозначно впитала.

— Я могу лишь повторить. Это пробойные монстры, которые движутся прямо на вас.

Журналистка улыбнулась и подняла брови.

— Да что вы? Даже если так, неужели славный герой, который участвовал в спасении города от орд монстров, позволит нам погибнуть на пороге его собственного дома.

На секунду мне стало даже интересно. Чем таким их обычно пугают, раз репортёров абсолютно не смущала выходящая из сада группа мертвецов. Это при том, что Одарённым был только один из них. Да и тот очень слаб — всего одно, едва работающее ядро.

Поднятые трупы их явно не смущали. Хотя, возможно они просто были в курсе, что среди моей свиты имелся некромант. Поэтому я решил пойти другим путём и отдал команду Сандалу.

Ястреб нырнул в арсенал, забрав оттуда сразу десяток обычных гранат. А потом помчался в лес. Пару секунд и ухнул первый взрыв. Сразу за ним второй.

Тот репортёр, что до этого снимал всё на дарфон, сразу же попятился к деревьями сада. Женщина тоже вздрогнула, но попробовала сохранить спокойствие.

— А это что? Ваши солдаты?

Я пожал плечами.

— Скорее всего охранение. Видимо Ореховы прощупывают оборону.

Момент она колебалась. Но после того, как я рявкнул, приказывая всем зайти в дом, сразу же определилась — вместе со всеми остальными обогнула присыпанных землёй мертвецов и помчалась в сторону автомобиля.

Для пущей острастки, последнюю пару гранат Сандал взорвал в лесу рядом с дорогой, заставив газетчиков максимально ускориться. Потом изъял у них дарфоны и блокноты для записей, притащив всё в дом.

Когда он вывалил всё это на стол в гостиной, я внезапно понял, что на меня с явным ожиданием смотрят сразу четыре пары глаз. Стоило окинуть их взором, как послышался голос Кристины.

— Завтрак уже готов, господин. Всё на столе.

Следом подключилась Лера.

— У нас пять компаний по ремонту, плюс привезут каталоги мебели. Во Владивостоке всё наконец заработало, можно выбрать обстановку для всех комнат.

Увидев, как я вопросительно поднял брови, объяснила.

— Вчера всё пришлось везти из Уссурийска.

Когда она закончила, слева прогудел бас Ульриха.

— С солдатами ещё что-то надо решить.

Ну а последней смущённо вклинилась Ульяна.

— Ещё мой Дар. Вы обещали научить.

Я усмехнулся. С одной стороны свита давала колоссальные преимущества. Как минимум, позволяла одновременно выполнять целую группу задач. Но с другой, требовала внимания и пожирала свободное время.

Постояв, озвучил итог своих недолгих размышлений.

— Лера — с ремонтниками и выбором мебели определишься самостоятельно. Хотя, к последнему лучше привлечь и Кристину. Вдвоём подберёте что-то. Ульрих — на тебе поиск командира для гвардейцев. Ключевых требований всего два — лояльность и наличие думающей головы на плечах. Можешь привлечь Леру.

Повернув голову, остановил взгляд на Ульяне.

— С твоим Даром начнём разбираться, когда я вернусь.

Жрица уже набрал воздуха, чтобы задать вопрос, но я опередил её, заговорив первым.

— А теперь давайте завтракать. Пробой сам себя не закроет.