Глава XX

Троица гвардейцев вытянулась по струнке, а я принялся постепенно вливать в Мьёльнира божественную силу. Пропускная способность канала, который тянулся сразу через несколько линий вражеской защиты, серьёзно просела, но я всё ещё мог передавать приемлемый объём мощи. Вопрос только в том, как её теперь использовать?

Оптимальным вариантом было бы взять под контроль одного из смертных внутри крепости. Но мой уровень владения ментальными техниками не позволял провернуть нечто подобное. Тогда как безопасностью с этой точки зрения, Ореховы озаботились — внутри разума каждого гвардейца был целый комплект хитроумных плетений, который должен был либо уберечь его от вторжения, либо прикончить, если остановить атаку не получалось.

Член рода, который стоял рядом, располагал ещё более мощной защитой. Пытаться превратить его в марионетку, было бы ещё более глупо.

Основное преимущество в том, что я пусть и опосредованно, но уже находился внутри. Если не прорываться внутрь башни или не пытаться добраться до подземных ярусов, сопротивление Мьёльниру могли оказать лишь сами смертные. А всё, что были в состоянии противопоставить ему солдаты Ореховых — свою личную защиту. Которая в отличие от мощных и накачанных силой артефактных систем, могла быть легко пробита божественной энергией.

Да, у центральной башни имелись активные контуры. Но я успел изучить их, используя глаза Сандала и убедился, что все они нацелены на масштабное воздействие по площади. Мощные и сокрушительные удары, которые должны были выкосить наступающих. Если вспомнить, что в качестве атакующего окажется Мьёльнир, то противник будет вынужден массово истреблять собственных солдат и разрушать свои же постройки, пытаясь накрыть небольшую цель. К тому же, обеспечить защиту каменного спутника будет не так сложно. Это прорывать вражескую оборону нелегко. А вот прикрыть небольшой кусочек спрессованной каменной плоти, совсем другая задача.

Сержант рассказывал о «жестокой схватке с конструктом неизвестного типа», в которой все они проявили чудеса храбрости и ценой жизни двух солдат отбросили врага. А я решил, что пора действовать.

Мьёльнир слетел с руки гвардейца, который этого даже не заметил и обернувшись небольшим каменным диском, ударил в горло принимающего доклад Орехова.

На том была кольчуга, напитанная силой душ и имелся целый набор защитных артефактов. Но первая не была выведена на максимум — он машинально накинул её, покидая крепость и явно не готовился к схватке прямо сейчас. Активная защита и вовсе не успела — артефакты ударили уже после того, как на мостовую брызнули капельки крови.

Сержант замер, ошарашенно наблюдая, как голова его командира медленно сползает вбок, после чего падает на землю. Потом отступил назад, не менее ошеломлённо разглядывая рухнувшее обезглавленное тело.

Несмотря на успешную атаку, обошлась она недёшево — даже в своём стандартном состоянии, кольчуга потребовала практически половину силы, которую я собрал внутри Мьёльнира. Позаботься Орехов о максимальной защите, остался бы жив. Все же энергия погибших душ, это не обычная мощь Одарённого. Пробить сотканную из неё вязь намного сложнее.

Но парень оказался самоуверенным циклопом и теперь он мёртв. А Мьёльнир метнулся к артефактам-накопителям на его пальцах. Сразу три кольца, внутри которых была масса силы, что сейчас вливалась в моего спутника.

Сержант уловил движение, но на момент замешкался, не зная, как поступить. Для того, чтобы ударить печатью по трупу своего господина, нужна определённая смелость. Особенно, если он только что погиб, а сам ты стоишь напротив и станешь первым подозреваемым в убийстве.

Он так и не ударил. А через секунду Мьёльнир избавил его от моральных терзаний — в форме всё того же каменного диска, который показал свою эффективность, снёс головы всем троим гвардейцам.

Сразу с двух сторон бежали люди, а Сандал показывал, как сюда шагает группа цельнометаллических конструктов. Но я всё же сделал ещё одну вещь — направил спутника к родовому перстню Ореховых.

Громадное количество сконцентрированной силы, сложная вязь идентифицирующих плетений, завязка на душу носителя и даже возможность мысленной связи с другими носителями подобных перстней.

Поглотить всю ту мощь, что содержалась внутри, было невозможно. Слишком много. Слишком чуждая. Слишком завязана на страдания и боль. Даже сильный Одарённый погиб бы, пытаясь просто изучить этот перстень. Но я был Меркурием. Одним из старших богов Рима. И прекрасно понимал, как можно использовать подобное.

Чтобы не возиться с плетением, которое фиксировало перстень на теле владельца, Мьёльнир оттяпал всю кисть и вместе с ней рванул вперёд по двору крепости.

Кто-то из Одарённых углядел движение — мелькнули печати, полыхнули вспышки ударов, кто-то вовсе пустил в дело вербальное управление силой. Но цели они само собой, не достигли — Мьёльнир благополучно добрался до нужного места. А именно, до крыши одного из корпусов, который почти примыкал к стене — расстояние между ними было не больше тридцати метров. Как раз рядом с ним сейчас шагали те самые цельнометаллические конструкты.

Как только спутник оказался на позиции, я потянулся божественной мощью к родовому перстню Ореховых, используя живой камень в качестве своего рода посредника.

Вклинился в защитные схемы, разворошил сконцентрированную под колоссальным давлением силу, тронул контролирующие плетения.

Взять всё это под контроль и перехватить управление — неимоверно сложная задача. Но я и не собирался этого делать. Всё, что мне было нужно — разрушить отлаженную систему, которая поддерживала артефакт стабильным.

Как только это получилось, Мьёльнир рванул к дальней части крыши и перемахнул на следующий корпус. А через секунду сзади бахнул выплеск сил.

Это оказалось даже более смертоносно, чем я предполагал. Фонтаны энергии буквально распыляли каменную кладку, здания, уничтожая встроенные в неё артефакты. Облако мощи затопило приличный участок двора, уничтожив всё живое, что оказалось в зоне поражения. А солидная часть энергии просто устремилась вверх, ударив во внутреннюю часть купола. Тот, к сожалению, устоял.

Но и без этого, разрушений оказалось более чем достаточно. Треть постройки, на крыше которой произошла детонация, обратилась в руины, а удар по двору накрыл не меньше полусотни гвардейцев. Что интересно, двое цельнометаллических конструктов уцелели. Оплавились, пострадали и почти опустошили свои накопители, но сохранили боеспособность. Сейчас оба выбирались из под завала, в котором оказались.

Блеснувший яростной радостью Мьёльнир ринулся дальше. Спутник был рад, что наконец смог сыграть главную роль в бою с противником и оказаться полезным. В отличие от Сандала, которому оставалось лишь громко клекотать да мысленно сетовать, что он не может присоединиться к своему собрату по оружию.

Живой камень прополз по стене соседнего корпуса, один за другим опустошая его защитные артефакты. Сейчас внутри него было столько мощи, что её с трудом получалось сдерживать. Поэтому в какой-то момент он выплеснул энергию в обратном направлении — ударил по кладке, рассекая ту до самой земли.

Следующий удар был нацелен на перекрытия, а потом Мьёльнир разорвал кладку горизонтально.

Махнув на крышу, сместился к другой части здания, снова принявшись вбирать в себя силу защитных артефактов. Чем дольше спутник этим занимался, тем лучше у него получалось. Возможно не зря они тогда с Сандалом учинили тот бардак в вагоне поезда — не поглоти Мьёльнир энергию артефакта, я бы вряд-ли задумался о подобном ходе в бою.

В какой-то момент живой камень неожиданно перешёл к иному формату действия — выстрелил десятками нитей, которые потянулись к местам концентрации силы, выбирая её до последней крохи и неся к моему спутнику.

Каналов связи становилось всё больше, а энергия начала закручиваться в настоящий энергетический вихрь. Я же вливал в Мьёльнира столько божественной мощи, сколько позволял канал — учитывая колоссальную концентрацию, имелся риск того, что структура каменной плоти спутника попросту не выдержит и распадётся. Сила «искры» позволяла повысить стабильность живого камня.

Процесс сбора энергии быстро стал слабо контролируемым. Сначала, восхищённый открывшейся способностью Мьёльнир, сам стремительно наращивал количество нитей. А потом растерянно просигналил, что не может остановить появление новых. Сейчас он тянул мощь из всех артефактов, что были поблизости и быстро расширял радиус поглощения.

Мои возможности были ограничены — энергетический барьер, что окружал родовую крепость Ореховых, не позволял вмешаться напрямую. Да и три оборонительных рубежа тоже никуда не исчезли. Сандал потрепал лишь небольшой участок самого первого из них.

Каменной плоти было слишком мало, чтобы вместить в себя подобный объём, поэтому прямо в крепостном дворе начал формироваться полноценный смерч, состоящий из разноформатной энергии. Здесь было намешано всё — от силы пробойных тварей до эманаций умирающих человеческих душ. А где-то в центре этого «стихийного явления» кружился ошеломлённый Мьёльнир.

Разваливались стены, обращались в пыль конструкты, плавился металл, бесполезным вспышками полыхали печати Одарённых, которые за неимением лучших идей, пытались без затей атаковать цель.

Когда два больших корпуса фактически превратились в руины, а нижняя часть смерча прогрызла землю, добравшись до первого из подземных ярусов, хозяин крепости не выдержал. Центральная башня, что до это тёмной громадой возвышалась над местом схватки, на доли секунды завибрировала от выплёскиваемой мощи. А потом на смерч обрушился удар. Это было похоже на колоссальных размеров руку, которая обхватывает энергетическую структуру вихря, безжалостно ломает и гасит её. После чего отшвыривает остатки в сторону крепостной стены.

Атака была запредельной по своей силе и обеспеченной уже знакомой энергией — сейчас противник разрядил массу артефактов, наполненных силой, извлечённой из человеческих душ.

Но одновременно с этим стало понятно, почему Ореховы так тянули с вмешательством. Система активной защиты башни была рассчитана на ситуацию, когда некто уже пробил все предыдущие линии обороны и ворвался внутрь. На расклад, в котором не было ни энергетического барьера, ни самой крепостной стены, ни тем более внешних рубежей.

Сейчас же всё это было целым. По крайней мере, до момента удара со стороны башни.

Мощная волна силы заставила барьер замерцать — к такому шквалу силы, что обрушился на него изнутри, он готов не был. И я сразу воспользовался ситуацией, потянув ошарашенного Мьёльнира наружу.

Он больше не являлся центром уничтожающего всё вокруг энергетического смерча, но был настолько переполнен силой, что без проблем прорвал ослабленный щит и оказался снаружи.

Сразу же активировалась целая пачка защитных контуров. Но теперь канал был открыт практически полностью, так что я мог управлять действиями спутника.

Впрочем он и сам принялся за дело — практически рефлекторно ударил по накопителям, выкачивая из них энергию и лишая ударные плетения противника силы. А потом обрушил всю извлечённую мощь обратно, выжигая схему контуров, уничтожая конструктов и забирая жизни солдат.

За какие-то десять секунд проделал солидную брешь в обороне врага, пройдя насквозь все защитные рубежи и долетев до опушки леса.

На момент у меня даже зародилась мысль, продолжить атаку и выжечь все три оборонительные линии Ореховых, лишив их крепость внешней защиты. Но стоило проверить состояние Мьёльнира, как идея сразу же погасла.

Живой камень был критично разбалансирован. Слишком много силы через него прошло и слишком запредельные нагрузки пришлось выдержать. Боюсь, даже повторный прорыв через систему внешней обороны может привести к его полному распаду. Не говоря уже о чём-то напоминающем тот смерч, что он развернул внутри крепостного двора.

Поэтому я потянул его к себе и через мгновение вокруг моей правой руки снова обвился каменный браслет. Раскалённый настолько, что мне пришлось использовать силу, чтобы плоть смертной оболочки не превратилась в обугленное мясо.

Ещё Мьёльнир был изрядно растерян — похоже сам не ожидал, что окажется способен на подобное. А его энергетическая структура пребывала в состоянии полного хаоса. Как у титана, который побывал в царстве мёртвых, потом отметил своё возвращение с Вакхом, а дальше решил отправиться в гости к Нептуну. Проделав всё это, без согласия богов, если вы понимаете о чём я.

Когда я развернувшись, помчался по лесу, в голове раздался тонкий писк.

— Я сс-с-сделал правильно? Мы победили?

Правильным было бы сказать, что мы потрепали врагов и провели великолепную разведку боем. Но в целом, спутник был прав.

— Победили. А когда ты полностью восстановишься, мы вернёмся сюда ещё раз и сотрём их крепость с лица земли.

Со стороны живого камня хлынула волна удовлетворения, а потом снова послышался его голос,

— То есс-с-сть я молодец?

Усмехнувшись, подтвердил, что он действительно молодец. После чего последовала неожиданная реплика.

— А Крисс-с-стина исс-с-спечёт торт?

На момент я даже сбился с шага и снёс молодое деревце. С чего он вообще взял, что Кристина умеет печь торты? Рыжая несколько раз готовила, но вот в выпекании сладостей пока замечена не была. Впрочем, почему бы и нет?

— Думаю она попробует. А если не выйдет, мы всегда можем заказать торт где-то ещё.

Тот несколько секунд подумал, после чего осторожно пискнул.

— Я хочу тот, что сделает Крисс-с-стина!

Когда она успела перетянуть Мьёльнира на свою сторону? Камень вроде практически всегда был со мной. Или это спонтанная симпатия, к которой послушница не имеет прямого отношения?

Как бы там ни было, я согласился с идеей о том, что рыжеволосая обязательно что-то испечёт и спутник успокоился.

А вот Сандал, напротив, был в ярости. В основном из-за того, что практически не участвовал в бою и вся слава досталась Мьёльниру. Да и мощь живого камня здорово выросла. Хотя, как знать — возможно ястреба раздражала мысль, что он не может на таких же основаниях потребовать себе клубники. Учитывая, что мне приходилось стремительно мчаться по лесу, маневрируя между деревьев, возможность детально покопаться в его мыслях, отсутствовала.

Зато Сандал получил добро на атаку всех встречающихся гвардейцев Ореховых, чем немедленно воспользовался. Он забирал жизни военных, уничтожал артефакты и рвал в клочья подконтрольных врагу животных, сея хаос на всей полосе нашего движения. Пару раз, когда считал, что находится достаточно далеко от меня, даже пробовал повторить фокус Мьёльнира с вытягиванием силы из артефактов-накопителей. Правда без особого успеха. Всё, что у него получалось — взрывать их, разнося на части.

Я не видел смысла скрываться на обратной дороге. Пусть знают, кто именно нанёс удар и опасаются меня. Как минимум, вероятность отправки отряда, чтобы подловить кого-то из соратников, значительно снизится. Ореховы дважды подумают, прежде чем отправлять какие-то силы к моей усадьбе.

Вполне вероятно, что после сегодняшней демонстрации силы, они вовсе попытаются заключить мирное соглашение. Либо стянут все возможные силы, чтобы выступить против меня настоящей армией. Этот вариант тоже был вероятен и даже отчасти опасен, если они бы отправились немедленно. Но сейчас врагам потребуется разобраться с последствиями атаки, на что точно уйдёт какое-то время. Что означает, я успею привести в порядок Мьёльнира. А если вспомнить, что спутник творил на поле боя и как лихо разбирался с артефактами, шансов у Ореховых практически не оставалось.

На этот раз, путь до усадьбы занял около двух часов. Сандал отправился облетать её по широкому кругу, а я двинулся к ступеням крыльца.

Оказавшись внутри, сразу зашагал на кухню — сегодня пришлось активно использовать божественную силу и смертная плоть требовала немедленной компенсации.

Обнаружив яблочный пирог, отрезал треть и поставил отдельно для Мьёльнира. Тот немедленно перебрался на столешницу и принялся поглощать угощение, а я набросился на то, что осталось. С энергоструктурой живого камня я работал всю дорогу обратно. И продолжал взаимодействовать сейчас, повышая уровень её стабильности, открывая новые каналы и приводя в порядок мечущиеся из стороны в сторону показатели энергоёмкости.

Именно в таком положении нас застал Ульрих. Усевшись напротив меня, задумчиво глянул на Мьёльнира, что сожрал уже половину пирога. Посмотрел на меня.

— Я почувствовал выплеск энергии. Где-то очень далеко, по направлению к границе Цин. Это же был ты, верно?

Пожав плечами, дожевал откушенный кусок яблочного пирога.

— Если быть точным, это были сами Ореховы. Пытались успокоить вот это каменное чудовище, что чуть не разнесло им крепость.

Свенсон опустил взгляд на спутника, а тот довольно пропищал.

— Мьёльнир молодесс-с-с! Надрал им задницы!

Сразу же замолчал, выбросив две ложноножки в сторону пирога. А я покачал головой. Его словарный запас иногда заставлял удивляться.

Потомок ётунов, сидящий напротив, кивнул. Пару секунд подумал, разглядывая меня.

— С этими отбросами мы справимся, я уверен. Но вот, если сюда и правда заявится Хранитель, будет сложно.

Я непонимающе глянул на него.

— Почему? Это такой же смертный? Который придёт своими ногами. То есть у него не будет крепости, в которой можно сделать артефактом каждый камень и жить посреди океана подконтрольной силы. Он притащит только то, что сможет унести на себе. А Мьёльнир радостно вскроет и сожрёт все его накопители. Останется лишь совладать с личной силой смертного.

На последнем слова швед чуть поморщился. Потом скептически хмыкнул.

— Он может и будет смертным. Но вспомни ту энергию, что дали наёмникам артефакты Хранителей. И подумай, сколько всего у них может быть в арсенале. Тем более, если они регулярно зачищают Пробои, где есть… В которых встречаются божественные сущности.

В чём-то он был прав. С другой же стороны, тут имелось сразу несколько «но». Для начала, богов не так много. По крайней мере сильных и чего-то стоящих. А Пробоев каждый день возникает масса. Не думаю, что Хранители встречали действительно большое количество заточённых божеств. Безусловно, такой опыт у них есть и кристаллы с заключенной внутри силой, они тоже получали. В теории, даже могли наладить с кем-то контакт, перенимая знания об иных методах управления силой.

Но я хорошо знал смертных. Все самые мощные инструменты наверняка доступны только Хранителям высшего звена. Тем, кто управляет и манипулирует всеми остальными. А для визита ко мне, выберут кого-то малозначительного и слабого. В конце концов, ему предстоит всего лишь разобраться с малоизвестным дворянином.

Конечно, точка зрения ордена может измениться после сегодняшней стычки с Ореховыми. Но для начала нужно, чтобы граф честно изложил им всю ситуацию. А вторая сторона полностью поверила в его искренность. Опять же, насколько я знал смертных, такое развитие событий было практически невозможным.

— Мы справимся. Хранители, это всего лишь люди, которые мучают и убивают души других смертных, чтобы обрести силу. Возможно когда-то они и одолели богов этого мира, но если всё так и было, то думаю они ударили чем-то запредельно мощным и потребовавшим коллективных усилий. Тем, что не так просто повторить.

Я потянулся к оставшемся куску пирога, но пальцы прошли сквозь воздух — Мьёльнир воспользовался моментом и сейчас втягивал в себя остатки лакомствам, окружив его со всех сторон ложноножками.

— Рано или поздно это приведёт к войне со всеми Хранителями. Которых могут поддержать целые страны. Или, как минимум, десятки влиятельных родов.

Откинувшись на стуле, я покосился в сторону холодильника. Смертная плоть не насытилась и требовала ещё еды. Желательно побольше. Уловив мой настрой, Мьёльнир, что ещё разбирался с последним куском пирога, отполз в сторону и намекнул, что делиться не собирается. А я вернул внимание на Ульриха.

— Если дело и правда дойдёт до большой войны, то к тому моменту за моими плечами уже будет целая армия. И пантеон молодых богов этого мира.

А ещё можно выпустить из заключения Кроноса. Отличный будет отвлекающий манёвр. Правда, это может стоить мне половины мира. Но на какое-то время, Хранителям точно станет не до других проблем.

— Молодых богов?

Голос звучал удивлённо, а в глазах плескалось изумление. Мне оставалось лишь пожать плечами.

— Нужно же кому-то править этим миром, верно? У каждого из свиты есть шанс занять своё место в новом пантеоне.

Судя по изменившемуся лицу, о таком варианте скандинав ещё не размышлял. И кажется проникся открывающимися перспективами.

Встав, я проверил холодильник и не обнаружив там ничего съестного, разочарованно хмыкнул.

— Надо бы заказать провизии.

Швед машинально кивнул.

— Да, я утром передам девушкам.

Заметив мой вопросительный взгляд, объяснил.

— Мы с Лерой договорились дежурить по очереди. Она где-то час, как спит, а я вот заступил.

Вздохнув, я покачал головой,

— Иди спать. Сандал уже на страже, если что поднимет. Да и стены усадьбы, сами по себе, отличная защита.

Тот явно сомневался, но всё же отправился в постель. А я ещё раз обыскал кухню в поисках еды и ничего не обнаружив, поднялся наверх.

Заснул я практически сразу — разум отключился, как только тело оказалось в мягкой постели. Проснувшись, обнаружил, что за окном брезжит рассвет, а желудок буквально сводит от голода. Кронос их всех дери, почему моя смертная оболочка настолько слаба?

Меня разбирало недовольство, но пришлось подниматься на ноги и спускаться вниз. Еды в доме не прибавилось, так что я прибегнул к старому и проверенном веками способу — отправил спутника на охоту.

Уже через десять минут Сандал притащил из леса убитую свинью. Спустя ещё четверть часа она была приведена в подобающий вид, насажена на вертел и начала обжариваться. Костёр я решил развести прямо на опушке дикого леса, что выходил к саду. Не захотел пачкать кухню и наводить хаос внутри имения.

Ощущение голода слегка раздражало, поэтому я небольшими порциями вбрасывал в пламя силу, позволяя ему пропекать мясо быстрее. А скоро, уже срезал тонкие ломти с поверхности туши, сразу же отправляя их в рот.

Именно в таком виде меня и застал пассажир выкатившийся из леса изящной машины.

Выбравшийся оттуда солидный седой мужчина, с сомнением осмотрел костёр и тушу, что на нём жарилась. Потом прошёлся взглядом по мне. В глазах скользнуло лёгкое недоумение, но тем не менее, он зашагал в мою сторону.

Приблизившись, коротко кивнул и поинтересовался.

— Приветствую вас. Не подскажете, где я могу найти Василия Афеева?