Глава 23 · Вместе

22 июля 1994 г. Николаевка

Завтра будет приключение, которым многие жили целый год.

Посовещавшись, учителя и воспитатели решили, что семь ночей в палатке — слишком много для неподготовленных детей, потому правильнее ограничиться пятью днями и перенести начало мероприятия с двадцатого на двадцать третье июля, с понедельника — на четверг, то есть на завтра. Двадцать восьмого днем мы вернемся, тридцатого вторая смена уезжает, точнее, уезжает чуть больше половины нынешнего состава москвичей, а первого августа заселяется третья смена.

Пяти ночей будет более чем достаточно не только, чтобы ощутить свободу и слиться с природой, но и для того, чтобы кому-то напекло голову, и он схлопотал солнечный удар, и для того, чтобы изнеженные московские дети спеклись на солнце, просолились и превратились в хамон, недовольный своим положением.

А поскольку мероприятие это ответственное, в понедельник утром я, Илья, директоры: Валентин Николаевич и наш дрэк — и опытный походник Леонид Каретников проводили инвентаризацию имеющегося оборудования, собранного в небольшом кабинете и забившего его под завязку.

Пожить на песчаной косе изъявили желание восемьдесят восемь человек. Пришлось вести разъяснительную беседу, что придется выживать на жаре, спать на земле, вставать на рассвете и много работать физически. И итоге отвалилось восемь самых ленивых ребят, в основном девочки. Потом отсеяли ослабленных, и мы с Ильей поставили условие: чтобы никаких кобылиц, они испортят отдых нормальным детям — хамоватым старшеклассницам отказали в участии. Если б Алекс-мажор узнал, с горя удавился бы. Итого осталось шестьдесят семь желающих — чуть больше половины тех, кто живет в нашей школе.

Мои друзья участвовали не все: Илья, Ян, Димоны, Памфилов, Гаечка, Лихолетова и Любка. Боря решил кайфануть и пожить в пустой квартире, заодно раскрасить новую базу, где мы планировали сделать первый городской съезд «Прогрессоров». Алиса с матерью уехала в Крым. Рамиль обещал заскочить в понедельник и во время турнира — он работал на рынке и был занят. Кабанов, который содержал безработную мать, тоже все время работал.

Помимо девятерых нас и подшефных москвичей, изъявили желание участвовать Тимофей и Алекс. Ну и необходимо было присутствие взрослых. Присматривать за детьми будет Валентин Николаевич, который, похоже, делал этот лагерь исключительно для собственного удовольствия, альбиноска Нина Игоревна (зачем, когда солнце травмирует ее нежную кожу?), Юлия Александровна, блондинка под пятьдесят с фигурой фрекен Бок, Илона Анатольевна, а также Каретниковы в отдельной палатке — им только дай пожить дикарями!

В прошлой жизни я за ними такого не замечал.

Палатки дрэк раздобыл армейские на шестнадцать человек, в каждой будет по десять-двенадцать походников. Итого восемь огромных тюков. Матрасы. Одеяла. Подушки. Полотенца, гигиенические наборы. Веревка. Алюминиевые сорокалитровые бочки с водой — тоже восемь, одна огромная двухсотлитровая, откуда будут разбирать воду. Эту дуру приедет наполнять водовоз. Кружки, столовые приборы, тарелки. Салфетки. Лопаты, брезент и арматура для будущих туалетов. Ласты, маски, трубки, сетка для добычи. Два огромных казана и кастрюли.

Еда: крупы, рис, морковь, тушенка, сахар, соль, специи. Овощи и фрукты привезут в день, когда мы стартуем.

Бедный директор! Замучается ездить туда-сюда, возить мясо, молоко и яйца.

— Обязательно нужна аптечка, — напомнил Леонид Эдуардович. — Бинты эластичные и обычные, перекись, зеленка, пластырь, жгут, анальгин, аспирин. Активированный уголь, что-нибудь от расстройства живота и против рвоты, марганцовка, нашатырь.

Тетя Лора подсказала:

— Ножницы, пинцет, термометр… — Она задумалась и добавила: — Тонометр, думаю, брать незачем…

— Лучше взять, — косясь на дрэка, сказал Леонид Эдуардович и объяснил: — Мы недавно ходили в поход, с нами был мужчина, сорок пять лет всего, и стало ему плохо. Глаза закатывает, идти не может, пришлось спускаться в населенный пункт, а он далеко, три километра по пересеченной местности, хорошо, не по горам, и смогли его дотащить. Оказалось, у него случился гипертонический криз, мы, увы, немолоды.

— Средство от комаров! — подняла палец Илона Анатольевна. — Там недалеко лиманы, озера, они плодятся со страшной силой, и вот такие!

Она показала размер, более соответствующий стрекозе или воробью.

— Где спортивный инвентарь? — спросил я.

Дрэк возмутился:

— Так ты сам сказал, что возьмешь его. Нет у меня боксерских перчаток и всего прочего.

— Я имею в виду импровизированный ринг: ленты, рулетку, колышки, надо сделать их безопасными, то есть надеть что-то сверху.

Геннадий Константинович скривился — забыл.

— К вечеру будет. — Он вопросительно посмотрел на Валентина Николаевича. — Будет ведь?

Тот самодовольно кивнул. Взрослый дядька, директор школы, был счастлив, как мальчишка, которому купили велосипед, и сгорал от предвкушения, его совершенно не волновали возможные опасности: что кто-то утонет, разобьется, заболеет. Что на нас нападут местные, которым мы помешаем жить, и начнется поножовщина. Да мало ли что может случиться с такой толпой подростков! Всем верилось в лучшее.

Но главное, Валентин Николаевич вернется в свое походное детство и каждое лето будет не только стремиться повторить приключение, но и сделать так, чтобы как можно больше детей попали в летний лагерь.

— А как вы это повезете? — поинтересовался Леонид Эдуардович.

На этот вопрос ответ знали все, кроме него.

— На автобусе, который предоставит винзавод, — объяснил дрэк. — Мы на нем ездили на выпускном. Они все время нам помогают…

— Еще ж дрова! — вспомнил Валентин Николаевич. — Вы говорили, что там песчаная коса, лиманы, перекати-поле и тростник, дрова взять неоткуда.

Леонид Эдуардович сказал:

— Вон три мешка мелких поленьев, этого хватит для розжига, а так в море-то впадают реки. Во время дождей, полноводные, они выносят в море деревья, которые потом прибивает к берегу. Они высыхают, и их можно использовать.

— И нормально горят? — удивился он. — Они же просоленные.

— Нормально, — уверил его Леонид Эдуардович.

— Обязательно нужны навесы, — напомнила тетя Лора. — Жара адская! Дождя и ветра вроде не обещают.

— Вот только их нам не хватало, — проворчал дрэк.

Мы с Ильей представили, как палатку треплет ветер, хлещет дождь — и боязно, и интересно, но главное, что такое навсегда останется в памяти как неопасное приключение.

— Тренеры точно будут? — в который раз спросил директор.

— Точно, — кивнул я, — приедут двадцать пятого и — домой. А переночуют с двадцать седьмого, когда им надо будет судить бой, на двадцать восьмое, уедут вместе со всеми.

Мне самому безумно хотелось отрешиться от проблем и набраться сил, общаться с подростками, щуриться на солнце и ночью смотреть, как танцуют языки огня, потому что уже в августе я залезу на территорию, где совсем другие правила, и, если ошибусь, то покатится моя голова под радостный вой толпы.

— Не представляю, как вы все это повезете даже не автобусе, — качнул головой Леонид Эдуардович.

— На всякий случай нужен топор! — все суетилась тетя Лора. — Чтобы колышки забивать! И огнетушитель, а то мало ли.

Дрэк ответил на вопрос Каретникова:

— На автобусе двумя ходками поедем. Выгрузим вещи, погрузим детей с сумками — и вперед.

На косе я был пару раз, в этой жизни и в параллельной реальности, и смутно помнил, что там и как. Вроде бы рядом есть хутор с магазином, где можно купить необходимое при надобности. Но я могу и ошибаться. К тому же надо было знать, можно ли проехать прямо к месту стоянки. Скорее всего, нет, потому что там белый песок и нет дороги, легковушка застрянет, автобус и водовоз — тем более, и это проблема: большую бочку не доставишь, да и маленькие придется тащить вдвоем-втроем, как и тяжелые палатки, и котлы, и продукты. Либо же можно разбить лагерь недалеко от села и не на самой косе, но тогда пропадет романтика.

Озвучив свои соображения, я подытожил:

— В общем, Геннадий Константинович, я бы съездил, посмотрел и определялся на месте. Или вы частенько там бываете и все знаете?

— Нет, — буркнул дрэк и шумно задышал.

— Не проедем, — подтвердил мои опасения Леонид Эдуардович. — Я хорошо знаю это место.

— Тогда поехали прямо сейчас, — предложил директор. — Леонид, и вы — обязательно. Мальчики, как хотите.

— Конечно хотим! — воскликнул Илья. — Лагерь же для таких, как мы. Нужно присмотреть место, которое точно понравится.

— Вполне возможно, завтра с утра придется там убирать, — предположил я. — Потому что нагажено и воняет. Большая часть лета прошла, там стояли неделями и, простите, справляли нужду, где придется.

Директор растерянно захлопал глазами, как выпавший из гнезда птенец.

— Об этом-то я и не подумал!

Оговоренным составом мы набились в машину, взяли с собой воду и поехали.

* * *

Первым сюрпризом оказалась огромная пробка на выезде из города: перевернулся грузовик и перекрыл полосу. Потому на место мы прибыли только через три часа, проехали село из двух улиц и уперлись в песчаную дюну, вдоль которой выстроились машины.

Тут дорога заканчивалась и начиналась грунтовка в песке. Метрах в пятидесяти от нас мужики выталкивали забуксовавшего в песке красного «жигуленка».

— Приехали, — проворчал дрэк.

Мы с Ильей взбежали на дюну. Налетел бриз, погладил по голове, будто говоря: «Молодцы, парни, что пришли ко мне!»

Белая песчаная коса, поросшая серебристым кустарником, выгоревшей на солнце травой и колючками, разрезала море на синюю бо́льшую часть и зеленовато-бурые лиманы, откуда тянуло стоячей водой.

То там, то здесь виднелись брезентовые палатки. Они лепились в основном к кустам — люди стремились спрятаться в тень. Белели туалеты из пленки. Вдалеке стояла белая «Нива».

Илья раскинул руки и зажмурился:

— Красота-то какая! Интересно, море тут светится?

— Должно, тут мельче, чем у нас, вода теплее и населенные пункты дальше.

Когда жил в Николаевке, я вместе с друзьями ходил купаться ночью, теперь море далеко, не набегаешься.

— У нас ни фига в этом году не светится, — пожаловался Илья.

К нам поднялись дрэк и Леонид Эдуардович, который проговорил:

— Надо решать, где мы разобьем лагерь: здесь или пойдем дальше, вон туда, где машина.

Илья сказал:

— Мне бы хотелось расположиться подальше от поселка. Смысл тут останавливаться? Все равно что дома, вон дома. Собаки лают, петухи орут, фонари светят.

— Согласен, — кивнул я.

Каретников-старший предложил:

— Тогда идем дальше смотреть, где не загажено, и вообще, есть ли такое место.

Дрэк закряхтел, вслед за нами спускаясь по небольшому склону, за которым на песке расположилось несколько семейств, в том числе трое гопарей с магнитофоном и двумя женщинами. Вокруг них валялись бутылки, яичная скорлупа и конфетные обертки. Магнитофон был такой ушатанный, что просто ревел, непонятно было даже, по-русски поют или нет. Но такому контингенту неважно, какая музыка, они просто метят территорию звуком.

Метрах в ста от автомобильной стоянки мы нашли между дюнами рощицу деревьев со смешным названием лох серебристый. Что это лох, я узнал уже в зрелом возрасте, а мои ровесники называли их маслинами и в конце лета-начале осени объедали терпковато-сладкие ягоды.

В рощице оказалось на удивление чисто, и мы решили расположиться здесь. Утром привезем вещи, а после обеда детей — пусть пообедают нормально.

Ну а мне осталось всех предупредить, что меня пять дней не будет, провести тренировку у своих и наслаждаться беззаботной жизнью. Надеюсь, в поселке есть телефон, откуда можно позвонить Наташе — я жить не смогу, не узнав, поступила она или нет.